Перевод: Astarmina

— Ха-а, когда твои соки вот так стекают на руки чужого мужчины, ты все еще желаешь вернуться к мужу? — несмотря на полную вожделения улыбку, в которой растянулись четко очерченные скульптурные губы, голос мужчины, звучавший внутри молельни, был груб и холоден.

Мужчина с приятной внешностью, в очках с круглой оправой и рясе священнослужителя, застегнутой на все пуговицы, казалось дал обет безбрачия и стал воплощением воздержания.

Изначально он был добр к женщине, которую поймали и силком притащили сюда. Но сейчас от той доброты не осталось ни следа.

Редко посещаемая подземная часовня, в которой располагалась молельня, была священным местом, куда прихожане приходили помолиться.

Но сегодня ей была отведена иная роль.

На широких и твердых бедрах мужчины сидела подвергавшаяся изнасилованию женщина, на теле которой не было ни лоскута одежды.

Он раздвинул ее ноги, словно веер. Во мгновение ока обнажилось самое сокровенное место.

Воистину, ее тело состояло только из изящных изгибов. На эти мягкие линии силуэта с головы до ног никто не устанет смотреть целыми днями.

Мужчина отвел взгляд от затвердевших сосков, и осмотрел узкую талию, гладкие, мраморно-белые бедра, которые особенно привлекли его внимание.

— Ун...

Среди всего, наиболее привлекательными были лепестки между ними.

В ее потаенном месте не было ни волоска, там в одиночестве виднелся чувствительный бутон, ставший более заметным.

Его длинные пальцы устремились вперед и мягко коснулись клитора.

Это было чрезвычайно нежное прикосновение, словно он играл на пианино.

— Ха-а, аха!

Не в силах вынести эти ощущения, женщина попыталась поджать ноги. Но это движение было тщетным.

Вытекшая из нее жидкость намочила штаны мужчины.

Она ахнула. Но стон прозвучал с придыханием.

— Какая же ты похотливая, святая.

— Хннн, ах, ах! Пожалуйста... Не делайте этого... Хнн!

Он явно наслаждался реакцией женщины. Нежные прикосновения постепенно становились все более настойчивыми.

Длинные пальцы мужчины несколько раз коснулись чувствительного бугорка, и по мере того, как он все больше блестел от ее соков, женщина вздрагивала, покачивая бедрами и откидывая голову назад.

Он быстро потер ее клитор, затем собрал жидкость, вытекшую из влагалища, и протолкнул обратно внутрь.

Когда его длинный указательный палец вошел в нее, чувствительные внутренние стенки крепко впились в него.

Женщина содрогнулась, словно рыба, выброшенная на сушу.

Когда мужчина нащупал чувствительную точку, он настойчиво надавил на нее. Вскоре добавил еще палец, поскольку продолжал безжалостно тереть внутренние стенки.

Бурная волна удовольствия захлестнула ее, не давая прийти в себя.

— Ахн, ху, ху.

Когда его пальцы входили внутрь с такой силой, она могла только издавать похотливые стоны. Согнув их, как крючки, он потер внутренние складки. Из лепестков снова потек нектар.

— Ха-а, ха-а! — женщина застонала во всю силу легких.

Приближался оргазм.

Не выдержав, она в слезах умоляла его:

— Ахн, гх. Хватит, пожалуйста... Бог наблюдает!

— Ошибаешься. Богу уприятно видеть тебя такой. Именно Он приказал зачать тебе ребенка.

Однако в ответ мужчина продолжал вводить в нее пальцы. Свободной рукой он широко раздвинул ее нижние губы. Вы этом месте не было волос, самое сокровенное место было открыто воздуху.

Не смотря на то, что не хотела реагировать на его прикосновения, она ощущала, что ее тело становится все горячее и горячее.

Влага, вытекавшая из влагалища, пропитывала брюки мужчины и скамью, на которой они сидели.

— Хах! Эй... Ааа, хватит, стой!.. Хах!

— Не лги перед Богом, дорогая Святая.

— Нгх, ааа, нет... Я-я не с-святая...

Она больше не могла скрывать удовольствие, охватившее все ее существо.

Женщина ясно осознавала происходящее и то, что она жаждала прикосновений этого мужчины.

Вскоре ее тело напряглось. По нему волной пробежал сокрушительный оргазм, затуманивший разум.

— Хууух... Нет... Ты не можешь этого сделать... Мы будем гореть в аду... — заливаясь слезами, закричала женщина.

Тусклый свет, исходивший от свечей в золотых канделябрах, расставленных по всей часовне, освещал их.

Опустошенная прикосновениями мужчины, женщина широко открыла глаза. Все, что она могла видеть, была статуя Бога, державшего крест перед грудью.

Это происходило не по воле Божьей, а по Его вине. Женщина желала возможности проклинать Его бесконечно долго.

«Зачем Ты заставляешь меня жаждать прикосновений не мужа, а другого мужчины? Дорогой Милосердный Бог, как ты мог так поступить со мной?»

— Сгореть в аду? Что за чушь ты несешь?

— Хн...

— Прямо сейчас мы действуем по воле Бога.

— Пожалуйста... Позвольте мне... Хнг... Уйти... Ха-а... Вернуться домой.

— Ты хочешь вернуться?

— Ху-у... П-пожалуйста, позвольте... я в-вернусь...

— Я уже говорил тебе.

Перед статуей Бога Агнес широко раздвинули ноги. Ее раскрасневшееся тайное местечко было выставлено напоказ.

В то же время красивая рука обхватила ее пухлую грудь. Выступающий сосок потемнел, а когда его ущипнули, он снова затвердел.

— Для тебя существует единственный способ вернуться к мужу. И ты это знаешь, верно?

На его вопрос женщина яростно замотала головой.

В ее наполненных слезами глазах застыло глубокое чувство отчаяния.

Вскоре после этих слов мужчина расстегнул штаны, из которых тут же вырвался возбужденный член.

Лицо его было прекрасно, как у ангела, но его темно-красное мужское достоинство было отвратительно.

— Ты продолжаешь так умолять, поэтому ничего не поделаешь.

— Пожалуйста... Хах!

Он приставил головку к ее отверстию и сразу же вставил.

Когда возбужденный член вошел в женщину, соки, скапливающиеся внутри нее, выплеснулись наружу.

— У меня нет иного выбора, кроме как поступить так, как ты хочешь, Святая.

— Ха-а, уун, ха!

Мужское достоинство вошло в опасно глубокое место.

Издав похотливый стон, женщина откинула голову назад, на ее лице странным образом смешались боль и удовольствие.

Когда обнажился безволосый лобок, можно было разглядеть проникающий внутрь член.

В разгар активных телодвижений мужчина на мгновение поднял голову, пристально посмотрев на статую.

Благосклонно улыбаясь, Бог наблюдал за ними.

В теле мужчины постепенно накапливался жар. Он приподнял бедра женщины выше, слегка наклонился вперед, чтобы, лизнув мочку ее уха, прошептать:

— Ха, Святая. Ты такая тугая. Такое ощущение, что ты поглощаешь меня.

— У т-тебя слишком б-большой!.. Ху-у, пожалуйста, прекрати... Убери это!..

— Ху-у.. Ты должна впитывать мое семя, пока не насытишься. Тогда я прислушаюсь к твоим желаниям.

— Эй... Ха-ан. Ах! Слишком глубоко... Ха-ан!

— Ты хочешь вернуться домой, верно?

И снова, с непристойными звуками, член по самое основание вонзился во влагалище женщины.

Вскоре в тишине часовни разнесся низкий голос мужчины:

— Как ты того очень желаешь, Святая, я заставлю тебя забеременнеть как можно скорее.

Беременность.

Для женщины, которую называют «святая», это был единственный путь домой.