Перевод: Astarmina

Как мужчина, у которого не было иных желаний, кроме как войти, растерзать, изнасиловать женщину, Раон двигался как олицетворенная похоть.

Казалось, что он не слышал криков Агнес.

— Нет, не надо... ммм!

Твердый, как камень, член мужчины коснулся входа.

Предсеменная жидкость уже вытекала из его кончика, стекая к широко открытой дырочке.

Расположившись между бедер Агнес, он обхватил ствол мужского достоинства и равномерно поглаживал его.

Его разгоряченный член безжалостно давил на ее клитор.

— Н-нет! П-прошу вас, пощадите меня, граф!

В этот момент Раон оцепенел.

Ее мольба о пощаде на мгновение вернула ему утраченную рациональность.

Он тихо прошептал в ответ:

— Я не убивать тебя собираюсь.

Рычащий голос, в котором, казалось, зрело сдерживаемое желание.

— Пожалуйста, граф!.. Это то же самое, что убить меня. Хммм... Вы сами сказали, что я не должна помышлять о смерти. Позвольте мне сдержать это обещание, пожалуйста...

— Что за чушь?

— Если вы сделаете это, я откушу язык и умру. Если вы заткнете мне рот кляпом, я буду биться головой о стену, пока не умру. Я покончу с собой любым доступным мне способом.

Агнес была в отчаянии.

На мгновение в комнате повисла тяжелая тишина.

— Черт возьми, — вскоре с прекрасных губ Раона сорвалось проклятие.

Он крепко обхватил член и начал поспешно тереть его.

Как сильно он сжимал его, было видно по вздувшимся венам на предплечье.

Лунный свет, проникавший в комнату, запечатлел фигуру доставлявшего себе удовольствие Раона, словно изображенную на картине выполненной мастером.

Глаза Агнес наполнились слезами, при виде этого.

Крепкие мускулы мужчины стали более рельефными, возможно, потому, что он напрягался.

Казалось, ему доставляло удовольствие смотреть на лицо Агнес, и поэтому он не избегал ее взгляда.

— Кгх!

И, наконец, горячая сперма вырвалась из конца его мужского достоинства.

Белая липкая жидкость растеклась по плоскому животу Агнес.

Достигнув кульминации, Раон тяжело задышал и вскоре отодвинулся от нее.

Он не верил себе. Не мог поверить, что получал удовольствие, только глядя на Агнес.

Дверь за ним закрылась с оглушительным хлопком!

Оставшись одна, Агнес заплакала и осторожно стерла следы Раона со своего тела.

***

Прошло еще пятнадцать дней.

Засуха все еще не была устранена. Сотни людей по-прежнему ежедневно умирали.

Когда, несмотря на то, что падшая святая была найдена и схвачена, ничего не изменилось, противостояние со стороны знати, которой было известно все прочество, усилилось.

В высшем обществе широко распространились слухи, что вместо того, чтобы оплодотворить святую, Раон Тулуз просто держал ее в своем особняке и обращался с ней с особой заботой.

Этот слух прошел среди простолюдинов, и они начали собираться вместе, чтобы обругать Раона.

Некоторые из них собрались около резиденции графа и устроили акцию протеста.

— Граф Раон Тулуз, вы должны повиноваться воле Бога!

— Как можно скорее переспи с падшей святой и привлеки ее к ответственности за грехи!

— Докажи, что вечный рай вскоре наступит для тех, кто устал телом и духом от этой долгой засухи!

Протесты усиливались день ото дня.

Когда критика в адрес Раона достигла такой степени, что люди перестали доверять религии, понтифик Андреас предпринял действия. Как только ежедневное богослужение на рассвете завершилось, он поспешно вызвал Раона в великий собор.

Впервые за долгое время Раон вернулся туда. Хотя он выглядел довольно изможденным, но не сильно отличался от обычного вида.

Одетый в безукоризненно чистую белую рубашку и очки в круглой оправе, он выглядел таким же благородным, как всегда.

Однако в тот момент, когда столкнулся с понтификом, самообладание Раона резко пошатнулось.

Его голубые глаза, подобные безоблачному небу, мгновенно покраснели.

Папа благожелательно спросил:

— Что случилось, граф Тулуз?

— Моя вина стала еще глубже, Ваше Святейшество. Я стал бояться смотреть в глаза святой. Моя сестра... Она постоянно напоминает мне о моей сестре. Она скончалась, даже не дожив до дебюта, о котором мечтала всю жизнь.

— Это не грех, граф. Это единственное, что я могу сказать вам во имя Бога.

Та ночь, когда Раон собирался изнасиловать Агнес, глядя ей прямо в глаза, была для него травматичным опытом.

Как только он услышал, как она умоляет его о пощаде, ему показалось, что он совершил непростительный грех, навязавшись своей младшей сестре. Он не мог этого вынести.

После того, как он выбежал из комнаты Агнес, Раон заперся в подземной молитвенной комнате и сосредоточился на молитве, порой пропуская приемы пищи.

Не успел он опомниться, как почувствовал, что заливается слезами.

Прозрачные дорожки потекли по его бледным щекам.

Долгое время после этого Раон рыдал, пока кожа вокруг глаз не покраснела.

Андреас с состраданием утешил его, сказав, что может понять вину, которую испытывает молодой человек.