Перевод: Astarmina

Вход женщины, не скрытый волосами, был отчетливо виден.

Длинные пальцы, дразнившие ее сосок, медленно спустились вниз и коснулись расщелины, где раскрывалась ее плоть.

— Хнг!

Агнес прогнулась в спине.

Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, насколько аппетитны ее груди.

Обе руки Раона были заняты. Одна лежала на груди, а другая грубо играла с ее входом.

Ее жидкость вытекала из широко раскрытых лепестков, и он равномерно распределил ее.

Он долго тер твердый, выступающий бугорок, поглаживая его, затем глубоко ввел в нее длинный палец.

В тот же момент изо рта Агнес вырвался сдавленный стон.

Двигающийся внутри палец постепенно ускорял темп, и непристойный звук выплескиваемых ею жидкостей разнесся по молитвенной комнате.

Дыхание Раона позади нее тоже стало тяжелым.

Он вставил в нее еще пару пальцев.

Большим он нежно потер ее клитор, затем надавил.

— Ах, нет, вы не можете. Остановитесь, хватит... Хаанг!

— Ну, и каково это, быть в руках другого мужчины?

Спазм... и через ее вход хлынул фонтан.

Выплеснувшиеся женские соки окропили не только скамьи и пол молитвенной комнаты, но и распятие.

Раон не выказал никаких признаков волнения, несмотря на то, что чистое и священное пространство было осквернено.

Скорее, он счастливо улыбался, как будто наблюдал прекрасную сцену.

— Поскольку ты так сильно этого хочешь, Святая, я сделаю тебе ребенка как можно скорее.

Когда он расстегнул брюки, оттуда выскочило огромное мужское достоинство.

Без малейших колебаний он приставил член ко входу Агнес.

— Ха... Такая непристойность...

Впервые в жизни его тело затрепетало в тот момент, когда он понял, какое удовольствие может доставить ему женщина.

Испытывая наслаждение, Раон бесконечно стонал.

***

— Хаах!.. — тяжело дыша, Раон широко распахнул глаза.

Его лоб и затылок были мокрыми от пота.

Это был ужасный кошмар, который он никогда не сможет забыть.

Мужчина сел.

Мокрым был не только его лоб.

Спереди его тонкие штаны тоже были влажными.

Осознав, что это был всего лишь сон, он закрыл лицо обеими руками.

— Уурк!

Он вскочил с сместа и побежал в ванную, чувствуя, что его подташнивает.

Сам факт того, что нечто подобное назревало в его подсознании, вызвал у него прилив одной яркой эмоции.

Стыд.

Его долго рвало, и вскоре он изо всех сил ударил себя по щеке, приложив столько силы, что та покраснела.

***

До таинства исповеди оставалось меньше двух месяцев.

Это также означало, что пройдет совсем немного времени, прежде чем Агнес сбежит из дома графа.

По мере приближения этого дня Агнес становилась все более и более напряженной.

С той самой ночи граф ни разу не навестил ее. Однако это было началом долгих бессонных ночей.

Потому что она боялась, что Раон ворвется в комнату и заставит ее сделать это с ним.

Чувствуя себя на пределе, Агнес часто вздрагивала от каждого малейшего звука, поэтому просыпалась по нескольку раз за ночь.

Но по какой-то причине сегодня вечером ее веки отяжелели.

Перед тем, как лечь спать, она выпила чашку жасминового чая, которую подала горничная, и, кажется, это стало причиной ее сонливости.

Агнес постоянно пыталась стряхнуть с себя нахлынувшую усталость, но, в конце концов, так и не смогла побороть зов дремоты.

Через некоторое время дверь спальни открылась.

Не подозревая о происходящем, Агнес продолжала спать, когда Раон подошел к кровати.

Он посмотрел на крепко спящую святую.

Прислушиваясь к звуку ее ровного дыхания, он поспешно сдернул с нее одеяло.

Она крепко спала в ночной рубашке и совсем не двигалась, словно труп.

— Хa... Дорогой Всемогущий Боже, — с краткой молитвой он взобрался на тело Агнес.

Член, заключенный в его штаны, уже раздулся до такой степени, что казалось, вот-вот лопнет.

Поскольку оно было возбуждено, мужское достоинство Раона, казалось, олицетворяло всю его похоть.

Раон медленно потянулся к пуговицам ночной рубашки, которая была застегнута до самой шеи. Вскоре высвободились пухлые груди.

Даже в кромешной тьме ее розовые соски настойчиво привлекали его внимание.

Различные противоречивые эмоции отразились на лице Раона.

Он чувствовал огромную вину за совершение преступления против этой женщины, тем более что именно он стоял за снотворным. И в то же время испытывал отвращение к самому себе за то, что испытывал такое желание к ней.

— Как ты могла подарить мне этот грязный опыт?

Дыхание Раона становилось все тяжелее и тяжелее.

Перед лицом непреодолимого желания его чувство вины постепенно исчезло.

Прямо здесь и сейчас все, чего он хотел, это протянуть обе руки и схватить упругую грудь женщины.

Теперь, после того, как он увидел соски, выставленные на обозрение, ему захотелось поднести рот к одному из них, перекатить его языком, как конфету, — пососать их, один за другим.