Перевод: Astarmina

Кто бы мог подумать, что чрезвычайно набожный граф накачает женщину снотворным только для того, чтобы излить свое семя в ее лоно?

Более того, уборка, сделанная Раоном после содеянного, была идеальной.

Когда акт между ними завершился, он поднял ее обмякшее тело и направился в ванную.

Затем дочиста омыл ее тело.

Конечно, Агнес так и не проснулась.

«Просто нужно потерпеть еще немного».

Даже не подозревая о том, что происходило в течение долгой ночи, Агнес приняла решение.

Она сбежит из особняка графа и вернется к своей семье.

Вскоре в ее комнату вошли служанки и выстроились перед ней.

Завтрак проходил, как обычно.

От пикантного запаха тушеной говядины у нее потекли слюнки.

Сглотнув, Агнес подумала, что сегодня она необычайно голодна.

***

Раон пропустил завтрак и заперся в подземной молитвенной комнате.

Когда он преклонил колени перед изображением единого Бога, несущего крест, Молитва Господня сорвалась с его губ.

Прошлой ночью, когда он был пьян от Агнес, он не мог вспомнить ни единого слова, но теперь она текла плавно, как будто прочно засела у него в голове.

Столкнувшись лицом к лицу со смертью своих родителей и младшей сестры, Раон потерял всякую надежду или желание жить.

Казалось, он слепо блуждал в море, но теперь его поддерживала вера и направляла обратно.

С тех пор первым и единственным приоритетом в жизни Раона была религия и только религия.

Он был готов в любой момент отречься от своего титула и всего имущества перед Богом и понтификом, чтобы доказать свою веру.

Однако прошлой ночью он ничем не отличался от хищного зверя, который поддался желанию.

После этого все, что у него осталось, было глубокое и ужасное чувство отчаяния. До сих пор он постоянно пытался контролировать свои врожденные человеческие желания, но все это вырвалось в мгновение ока.

— Из всех людей, почему!.. Почему именно она?

Почему у падшей святой и его младшей сестры было одно имя?

Стыд и унижение нахлынули волнами. Как будто он поддался искушениям дьявола.

Даже после того, как Раон выразил намерение посвятить всю жизнь религии, бесчисленное множество благородных дам продолжали преследовать его.

Также было много грубых женщин, которые приставали к нему во время утренней службы по выходным, когда он молился. Обычно они протягивали ему свои носовые платки, на которых были вышиты их собственные имена, или украдкой прикасались к его телу.

Особенно вопиющими по этому поводу были дворяне, входившие в пятерку самых могущественных семей империи.

Не было времени, чтобы Раон незнал об их похождениях.

Он просто игнорировал их всех, и был далек от того, чтобы отдать кому-либо свое сердце.

Когда единственное, с чем столкнулись, было безразличием, они устали от этого и перестали приближаться к нему.

Он также знал, что молодые лорды примерно его возраста легкомысленно покупали проституток и тратили впустую время, залезая под женские юбки, но...

Именно так он выглядел сейчас.

Ощущая словно его ударили ножом в грудь, Раон ничего не мог сказать.

— Агнес...

Всего несколько месяцев назад для него «Агнес» было именем младшей сестры.

Простое произнесение этого имени заставляло его сердце замирать и злиться на самого себя.

Но сейчас было не так.

Когда он произнес его, то, что находилось у него между ног, стало непристойно жестким.

Он был беспомощен перед этим желанием, но не мог испытывать большего отвращения к нему.

В большей степени оно было направлено на него самого, поскольку он не мог побороть это желание.

Раон провалился в ужасную пропасть ненависти к самому себе.

С плотно закрытыми глазами он направил молитву единому Богу. Однако он не смог продержаться ни мгновения.

В конце концов, с его губ сорвалось проклятие.

— Черт бы все это побрал.

То, что промелькнуло под его закрытыми веками, было ясным зрелищем: Агнес, словно он вернулся в предыдущую ночь, когда она спала.

Напряженное мужское достоинство неудержимо набухало.

Раон поспешно расстегнул брюки.

Каждый раз, когда его одолевали сексуальные позывы, он контролировал их только одним способом, заставив пах кровоточить.

Помолившись, Раон встал с места и подошел к письменному столу. Открыв один из ящиков, он достал оттуда какой-то предмет.

Мужчина уставился на острый декоративный клинок в руке.

Вокруг его паха уже было много следов членовредительства, и все они были давними признаками его попыток подавить желания.

И прямо сейчас он оставил еще один шрам.

— Угх!.. — запрокинув голову, Раон издал низкий, полный боли стон.

Лезвие, вонзившееся в его кожу, оставило открытую рану, из которой потекла красная кровь.

Раон стиснул зубы, претерпевая боль.

Все было ужасно: Агнес, умолявшая о помощи, и он сам, испытывавший к ней грязную похоть.

Несмотря на то, что он истекал кровью, желание нелегко было унять.

Как только он увидел ярко-красную кровь, он, к сожалению, вспомнил соблазнительные губы Агнес.

— Ха, угх! Черт возьми, черт бы все это побрал!

Поскольку его возбуждение едва улеглось, Раон продолжал причинять себе вред.

Красная кровь стекала на пол священной молитвенной комнаты.