Перевод: Astarmina

Слуга, который напугал Агнес кровожадным намерением, теперь смотрел на Раона, сотрясаясь всем телом.

Однако, в отличие от перепуганного слуги, Раон был невозмутим.

— Вставай, Агнес, — когда Раон приказал это, Агнес вскочила на ноги.

Затем она подбежала к мужчине, которого боялась больше всего во всем особняке.

Как только она приблизилась к нему, Раон заключил ее в объятия.

Звук сердцебиения, исходящий из его сильной груди, странным образом придавал ей ощущение спокойствия.

То ли потому, что поведение Раона теперь казалось таким, словно он собирался защитить ее, то ли потому, что действительно сошла с ума, она подсознательно чувствовала себя в безопасности в его объятиях.

Когда Агнес оказалась рядом, Раон медленно отвел клинок от слуги.

Однако выражение его лица оставалось настолько бесстрастным, что казалось невероятно холодным.

Одним элегантным движением подбородка Раон приказал сопровождающим схватить слугу, и те направились к нему. Сам слуга выглядел так, словно вот-вот намочит штаны.

Суматоха быстро улеглась.

Агнес заплакала, потому что увидела, что раздавленная неоперившаяся птичка все еще лежала на земле.

Раон протянул большую руку и медленно погладил ее по щеке.

В этот момент Агнес замерла, словно изваяние, однако не смогла устоять перед прикосновением Раона.

— Как грязно... Ты такая грязная, мне это неприятно.

Раон медленно стер кровь со щек Агнес.

Всякий раз, когда его пальцы касались ее нежной кожи, она вздрагивала, словно обжигалась.

Все вокруг было совершенно неподвижно, и глаза Агнес видели только лицо Раона.

Поскольку уже долго стоял так, он, наконец, отвернулся.

Наблюдая за его постепенно удаляющейся спиной, Агнес тихо возразила:

— Я не... Я не грязная, граф.

Оставшись совсем одна, она похоронила тельце птенца и помолилась.

«Пожалуйста, родись сильным в следующей жизни, дитя».

***

Купание Агнес заняло гораздо больше времени, чем обычно.

Несмотря на то, что уже намылила все тело, она и не думала выходить из ванной.

Она ополоснулась чуть теплой водой из ванны. Это была роскошь, которую она редко испытывала раньше и поэтому каждый раз наслаждалась, однако прямо сейчас она не могла избавиться от неприятного чувства внутри.

«Ты такая грязная, мне это неприятно».

Слова Раона продолжали крутиться в ее сознании.

Каждый раз, когда она вспоминала их, в сердце ощущалась странная тяжесть.

Сколько бы не возражала против этого, она не могла скрыть тяжесть депрессии, тянувшую ее вниз.

Даже если обильно надушилась духами, ей все равно казалось, что от ее тела исходят неприятные испарения.

Ванная наполнилась паром из-за того, что она долго находилась там.

Подумав, что старшая горничная может ее отругать, Агнес поспешила уйти.

Осторожно выйдя из ванны на мраморную плитку пола, она встала перед зеркалом.

Вытерев запотевшее стекло одной рукой, она уставилась на свое обнаженное тело, которое ничего не прикрывало.

Совершенно обнаженная кожа была бледной и гладкой, и внешний вид был далек от того, который можно было бы назвать грязным.

Но была одна вещь, которая беспокоила ее.

То место, на котором не хватало волос, где они должны были быть.

Там были только отвратительные шрамы.

Осторожно протянув руку, она погладила самое чувствительное место.

Всякий раз, когда она прикасалась к выступавшим шрамам, она чувствовала фантомные боли.

Ее муж был нежным и добрым человеком, однако у него были развратные сексуальные предпочтения.

В их первую ночь в качестве супружеской пары ее муж порезал ей половые губы бритвой.

Порезал острым лезвием, и из ран потекла кровь. Однако, поскольку ее муж был ослеплен желанием, ему было наплевать на боль, которую пришлось терпеть Агнес.

Позже он обжег ее огнем от спички, высказав пожелание, чтобы там вообще не росли волосы.

Агнес билась и вырывалась, охваченная болью, однако он привязал ее руки и ноги к столбикам кровати, лишив возможности сопротивляться.

С тех пор садистские действия ее мужа продолжались снова и снова, из-за чего на ее складках со временем накапливалось все больше и больше шрамов. Ей было невыносимо смотреть на них.

При воспоминании о том времени, Агнес показалось, что чувствует запах горящей плоти.

Она помотала головой, надеясь, что сможет отвлечься от этих ужасных воспоминаний, и медленно вытерлась полотенцем.

Возможно, благодаря стойкому аромату роз, который исходил от нее, она почувствовала некоторое облегчение.

Обсохнув, она вернулась в спальню и обнаружила чашку с жасминовым чаем, стоявшую на столе, от которой все еще поднимался пар.

От этого чая ее всегда клонило в сон.

Она смутно помнила, что видела хорошие сны всегда, когда пила его, ощущая себя так, словно плывет в облаках.

Без всяких сомнений она выпила чай и, как всегда, погрузилась в глубокий сон.

Сегодня вечером, в очередной раз, к Агнес явился ночной посетитель.