Перевод: Astarmina

Агнес была так напугана, что медленно поднялась со своего места, только когда солнце скрылось за горным хребтом.

Она шла к дому, где жила ее семья, стиснув зубы и с трудом передвигаясь на поврежденных ногах.

Не теряя бдительности, она старалась издавать как можно меньше звуков.

К счастью, в доме царила тишина.

Ее муж крепко спал, а свекровь сидела в кресле у окна с непроницаемым лицом.

Как только Агнес убедилась, что все в безопасности, она почувствовала облегчение.

Она опустилась на пол.

— Хны, хнык...

Слезы потекли по симпатичному личику Агнес.

Она еще переживала потрясение после пережитого недавно, но, в конце концов, снова вернулась с пустыми руками. Чувство вины, сдавившее ей грудь, казалось, тяжелым грузом легло на ее плечи.

Опустив голову на колени, она долго плакала, и ее свекровь медленно придвинулась к ней поближе.

Несмотря на слепоту, она могла ходить по дому с относительной легкостью.

Почувствовав приблизившееся присутствие, Агнес медленно подняла голову.

— Мама...

Она называла ее просто «мама».

Когда ее свекровь была еще в здравом уме, она всегда доброжелательно улыбалась Агнес.

Родившейся в борделе и не знающей собственных родителей, Агнес было суждено стать рабыней, как только ей исполнится шестнадцать и ее тело оформится.

Именно ее свекровь предотвратила эту трагическую судьбу.

За разумную цену она заключила соглашение с сутенером и привела девушку домой.

Ее муж, который в то время был обычным крестьянином, тоже был готов принять Агнес.

Они втроем стали семьей, и как только девушка достигла совершеннолетия, она вышла замуж за него.

Они были единственной семьей, которая у нее когда-либо была.

Самые дорогие люди в мире, с которыми она хотела жить.

— Еда?

Именно об этом спросила ее свекровь, протягивая руку.

Затем она обеими ладонями погладила нежные щеки Агнес.

Морщинистые руки пожилой женщины и гладкая кожа без единой морщинки молодой резко контрастировали.

— Ничего нет... Прости, мама.

Как только раздался ответ, зрачки свекрови мелко задрожали.

Ее глаза были полны язв от инфекции, и веки имели отвратительную форму, словно оплавились от ожогов.

Вскоре она начала впадать в истерику, как будто ею овладевало безумие.

— Т-т-ты! Еда? ЕДА!

— Мама, успокойся... Черт возьми!

Руки свекрови, ласкавшие лицо, тут же вцепились в пышные локоны Агнес.

Хватка взбешенной старухи была невероятной.

Женщина закричала, почувствовав мучительную боль, словно с нее срывали скальп.

Но по мере того, как ее крики становились все громче и громче, действия старухи становились все более жестокими.

В конце концов, она начала словесно оскорблять невестку, которую больше не узнавала.

— Т-Т-ты просто убиваешь меня! Почему ты уже не убрешься из моего дома?! Ты злая ведьма, съевшая мою добрую невестку! Ты думаешь, я не знаю?!

— О чем ты? Какая ведьма, мама? Я твоя невестка! Пожалуйста, не делай этого!

— Заткнись! На этот раз ты хочешь съесть моего сына, злодейка! Немедленно убирайся из моего дома, демоница!

— Аах!

Наконец, когда волосы все еще были крепко сжаты старухой, ее голова неумолимо опустилась на пол.

Когда грудь женщины ударилась о заплесневелый пол, ей показалось, что ребра вот-вот разлетятся вдребезги.

Агнес крепко зажмурилась. Она не могла дышать.

У нее уже не было сил сопротивляться, из-за тяжелого ранения.

— Мама, мама... Пощади, пощади меня, пожалуйста... — беспомощно умоляла она.

Агнес была бессильна. По ее поведению становилось понятно, что она не раз и не два испытывала подобное раньше.

Ее свекровь не виновата в том, что сошла с ума.

Поэтому вполне естественно, что она должна терпеть такое обращение.

Агнес не могла обижаться или ненавидеть единственную семью.

Все, чего она хотела, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

В ту ночь скорбные рыдания Агнес долго раздавались по тихому дому.

***

В последнее время Агнес редко крепко спала.

Ее запавшие глаза и потрескавшиеся губы свидетельствовали о слабом здоровье.

Помимо ужасного недоедания, главная причина начиналась с беспокойства и заканчивалась им же.

Это крайне тревожное чувство поселилось глубоко в ее сердце в тот момент, когда всадник увидел ее волосы.

Женщину постоянно мучила мысль, что в любой момент могут прийти солдаты и утащить ее. Именно это лишало сна.

Она не боялась, что ее утащат, но отчаянно хотела остаться рядом с семьей. Ей нельзя оставлять их одних.

Все потому, что оба стали наполовину инвалидами, и без ее заботы не смогут существовать.

К сожалению, опасения Агнес вскоре оправдались.