Я думал о том, что все безусловно резко изменилось между мной и Кэти, и я пытался сообразить, что привело к переменам.

Мы дружили на протяжении нескольких лет, а за последние шесть месяцев или около того, стали очень близкими друзьями; но нам и в голову не приходило, чтобы у нас помимо «дружбы навек» зарождалось нечто большее.

Впрочем, тогда, мы бы во весь голос яро отрицали этот факт, а на самом деле мы были «влюблены», вероятно, уже на протяжении нескольких месяцев; просто мы никогда не осознавали этого, пока на свадьбе Дианы между нами что-то не щёлкнуло.

И знаю, что мы занимались всегда чем-то вместе — на уроках или если куда-то ехали, мы просто, разумеется, сидели рядом друг с другом.

Нам нравилось ощущение физической близости; думая об этом, мы начали прикасаться друг к другу — совершенно невинно, не в сексуальном смысле, но довольно часто.

Может быть, другие подметили это, и именно поэтому меня пригласили на свадьбу, поскольку родители Кэти предположили, что мы уже были итак парой.

Тем не менее, наши отношения, в течении последней недели очень быстро начали развиваться, и я почувствовал замешательство и неуверенность во всём происходящем.

Мне очень нравилось проводить время вместе, я был уверен, что мы влюблены, и я знаю, те вещи которыми мы занимались возбуждали нас обоих.

Но сразу после того, как я в первый раз проводил Кэти, я почувствовал почти неуправляемое желание заняться с ней любовью, и знал, что, если бы она предложила нам это сделать, я бы не смог отказаться.

Это меня и пугало; я чувствовал, что мы переступаем черту того, о чем вообще не знаем.

Я действительно не знал, что мне на всё сказать; я хотел сохранить нашу дружбу и развить наши отношения, но не навредить ни Кэти, ни себе.

Я все еще был глубоко погружен в мысли, когда Кэти проснулась и перевернувшись ко мне, слегка поцеловала меня в губы.

— Мне снился такой прекрасный сон, — сказала она, — кто-то гладил и ласкал мои груди. Должно быть, это был ты.

Она посмотрела на мое задумчивое лицо и спросила:

— О чём ты думаешь?

— Я много думал о нас, — ответил я.

Я не был вполне уверен, как выразить свои опасения перед Кэти, чтобы это не прозвучало, что будто я хочу прекратить наши отношения, но я должен был что-то сказать.

— Кэти, я боюсь. Я боюсь, что… Я переживаю, что всё складывается так быстро, и я не знаю, как справиться с чувствами к тебе. Я боюсь, что, несмотря на наши обещания, в конечном итоге закончится сексом, и все пойдёт наперекосяк.

— О, Уилл, — произнесла Кэти. — Мне очень жаль. Я понимаю, о чем ты; когда мы шли на автобус, я думала сегодня тоже об этом утром. Это было правда классно, и я хочу повторять это снова и снова. Но я точно знаю, что после того, как ты заставил меня кончить, и лежал так близко ко мне, я едва сдержалась, чтобы не попросить тебя, чтобы ты занялся со мной любовью. Я так хотела почувствовать тебя внутри меня; словно мое собственное тело кричало, чтобы ты любил меня. Я надеялась, что ты не скажешь и слова против, а в противном случае я бы прижалась к тебе и направил твой член в себя.

— Я бы не смог нам никак помешать — ответил я. — Я тоже хотел оказаться внутри тебя. Мы слишком увлеклись? Я знаю, что когда-нибудь захочу заняться с тобой любовью, но понимаю, что все пойдет не так, если мы сделаем это сейчас. В конечном итоге мы возненавидим друг друга, но я вовсе не хочу потерять тебя, во-первых, как своего лучшего друга, а во-вторых, как мою девушку.

— Это именно то, чего я так боюсь, — сказала она. — Ты знаешь, почему Дэви порвал со своей последней девушкой — Синди?

— Похоже, он помешан на девочках с большими сиськами. — сказал я. — Джина ведь награждена большими размерами. Почему они расстались? Он не называл причину; не то, что я слишком подробно об этом расспрашивал.

— Знаешь, они занимались сексом — несколько раз за последние две недели, перед тем, как расстаться, — продолжила Кэти. — Я не знаю, чья это была идея, хотя подозреваю, что они так решили вдвоём. Но Дэви сказал мне, как только они расстались, что он ужасно расстроен, что так случилось, и как это изменило их чувства друг к другу, что и послужило причиной.

— Вот черт, — воскликнул я. — Я ничего не знал об этом, что произошло на самом деле. Но что меня пугает, если мы поддадимся эмоциям — это изменит наши отношения, в плохом смысле.

— Я знаю, и это именно то, что меня действительно пугает, — ответила она. — Что нам делать? Я не хочу останавливаться; я не хочу прекращать заниматься тем, чем мы занимаемся. Нам надо притормозить, или как?

— Может быть, нам просто нужно меньше оставаться наедине, — предположил я. — За последнюю неделю мы часто были вместе, и очень много проводили времени, когда мы просто оставались наедине, когда и могли делать разные вещи. Что же нам делать? Что если нам попытаться избегать всего между нами, не видеться друг с другом каждый день, а проводить больше времени вместе, находясь с нашими остальными друзьями?

— Полагаю, да, — согласилась она, немного неуверенно, — но будет нелегко. В дни, когда мы не вместе, я очень расстроена, и по-настоящему возбуждена. Может быть, нам нужно чуток отступить назад. Плюс, я знаю, что не обращаю внимания на других своих друзей; две недели назад я обещала Дженис, что проведу время с ней, и всё время откладываю на потом. Думаю, я могла бы провести с ней несколько дней.

— Звучит отлично, — сказал я, — а мне следует потренироваться к будущему экзамену по фортепиано, который состоится через три недели. Это на много тяжелее, чем играть по нотам, поэтому я должен уделять занятиям по крайней мере по два или три часа в день.

— Окей, звучит, как план, — усмехнулась Кэти. — Вопрос в том, насколько хорошо мы будем придерживаться всего этого. Но мы все же сможем разговаривать по телефону по ночам друг с другом, так ведь? Хотя я не хочу говорить по телефону, о тех вещах, что мы можем сказать лично, на всякий случай, чтобы никто нас не подслушал.

— Конечно, мы можем болтать каждую ночь. Или может быть, поздно вечером, перед тем, как лечь спать? — ответил я. — Это натолкнет меня на несколько приятных мыслей, перед тем как принять и лечь в постель.

Кэти рассмеялась:

— И что это будут за мысли? — спросила Кэти и скользнула рукой к моими плавкам и сжала мой член. — Об этом, не так ли?

Я улыбнулся и наклонился вперед, и поцеловал одну из ее грудей, и начал тереть ее киску пальцами через ткань ее бикини.

— Знаешь, возможно ты и права, — сказал я, — а о чем будешь думать, ты?

— Перестань! — воскликнула Кэти. — Что, если кто-нибудь увидит?

Однако она ничего не предприняла, чтобы отвести мою руку от её киски, и я продолжал массирующие движения, чувствуя, как она уже намокла. Я немного нажал глубже кончиком пальца.

— О, я вся стану влажной, если ты так продолжишь делать, тогда я даже не знаю, смогу ли я сдержаться.

Я перевернулся и сел.

— Окей, я не буду этого делать, — сказал я. Мои пальцы были влажные от её соков, и я прижал их к губам.

— Хотя думаю, тебе понравилось.

— Мне всегда это нравится, — тихо ответила Кэти, — ты, кажется, знаешь, как и где меня трогать. Но давай просто обнимемся.

Она обняла меня и потянула обратно на полотенце и крепко обняла.

Ее обнаженные груди прижались к моей груди, и она глубоко поцеловала меня.