Я, должно быть, задремал, потому что, когда я открыл глаза, солнце сильно палило.

Я увидел, что Кэти лежала на спине, и она сняла свой бикини.

Пытаясь не пошевелить головой, я отчетливо увидел одну из ее грудей. Они были небольшие, но я увидел, бугорки набухших сосочков её нежной груди. Продолжая за ней наблюдать, я увидел, как она наклонилась и схватила бутылку с колой, чтобы сделать еще один большой глоток. Бутылка была почти пуста; она, по-видимому, почти сама её уже всю и выпила. Она поднесла ее к губам, и я ясно разглядел обе ее груди. Они выглядели чудесно, и я понял, что это не первый раз, когда она загорает топлесс, поскольку они были всего на несколько оттенков светлее, чем остальная часть ее тела. Каждая из грудей, выглядела очень сексуально с этими торчащими сосочками, окруженными розоватой кожей.

Я втянул воздух носом, делая вид, что только что проснулся, и Кэти быстро схватила бикини, и опять быстро одела.

Я сел и сказал:

— Похоже я уснул.

— Да, — сказала Кэти, — ты выглядишь таким милым, когда спишь. Ты проспал до самого обеда.

— Ничего себе, — воскликнул я, — я так долго спал? Ты хотела бы что-то перекусить? Давай съедим по бургеру у Тимми?

Тимми это была кафешка, рядом с клубом серфинга в главной части пляжа. Еда была съедобной, но если только сильно не увлекаться.

— Нет, я не думаю, что сегодня мой желудок готов к такой жирной пище. Мы могли бы вернуться ко мне, и я сделаю нам пару сэндвичей.

— Звучит заманчиво. — сказал я. — Так, что пошли?

— Хорошо, — кивнула она и встала. — Вот блин! , — вдруг сказала она, — по-моему, это уже начинает входить в привычку…

— Что? — спросил я.

— Я должна опять пописать. Всё повторяется, как и в ту ночь. — Произнесла она, и прижала руку к промежности. — Я должно быть, выпила через чур много колы.

Я взял колу и выпил оставшийся глоток.

— Ну, да, ты ведь почти одна выпила всю бутылку.

— Извини, — сказала она, — я почти ничего не оставила тебе. Думаю, теперь в наказание за мою жадность я лопну, если срочно не пописаю.

Она выглядела будто вот-вот уписается. Она прижимала ладонь к ее паху, сжимая вместе ноги.

— Просто пописай здесь на песке, — сказал я. — Встань и просто пописай на камни.

— Но я не могу писать так, чтобы не описать свои трусики бикини…

— Ну, просто тогда потяни низ бикини и пописай на песок. Здесь нас никто не увидит, — подсказал я ей.

— Да, пожалуй, я так и сделаю. — согласилась Кэти. — Но ты только, пожалуйста, отвернись.

Она посмотрела на меня, умоляющим взглядом.

— Да, конечно, Кэти, без проблем, я отойду чуть подальше.

Я сделал шаг вперед или два, став позади её ног. Она натянула нижнюю часть бикини и выставила одну ногу.

— Не смей за мной подсматривать! Уилл, — напомнила она мне.

Я услышал, тот же самый шипящий звук, и мне потребовалась собраться с силами, чтобы не повернуть голову.

Но довольно быстро я увидел, как струйка мочи побежала по песку между ее ног.

— О-о-о, вот теперь гораздо лучше, — сообщила Кэти, — я дольше не могла бы больше сдерживать себя.

Через минуту, когда она закончила она встала с корточек и вернула бикини на место.

— Окей, теперь пошли.

— Хорошо, — сказал я, — но я тоже хочу поссать. Я отолью чуть поодаль на стену. Я увидел огромную лужу мочи, которую она только что сделала; она струей сделала небольшую ямку в песке, где и образовался маленький бассейн.

— И ты тоже не подглядывай, — сказал я, и подошел к дальней части оврага.

Я вытащил свой член из моих плавок и направил струю на стену. Член уже почти стоял, так что потребовалось немного поднапрягтись, пока не потекла моча. Когда я закончил, я стряхнул последние капли с моего члена и засунул его обратно в свои плавки…

— Это для вас попроще, ребятки, — усмехнулась Кэти.

Интересно, а она подглядывала?

Я даже не потрудился отвернуться от неё.

Ну, даже если она что-то и увидела, ничего страшного.

Я положил полотенца обратно в рюкзак и перебросил через плечо.

Я обнял Кэти за талию, и мы пошли обратно к ней домой.

Солнце начало припекать, и песок раскалился под ногами.

— Я бы выпил чего-нибудь холодненького, прежде, чем мы придём.

Меня начинала мучить жажда.

— Угу, — сказала Кэти.

Казалось, она думала о чем-то другом.

-Уилл, а можно тебя кой о чём спросить?

— Конечно, ты же знаешь, что можешь спрашивать, что хочешь, — ответил я.

Мы всегда почти ничего не скрывали друг от друга.

— Я хочу признаться тебе, — сказала она, это прозвучало так, что можно было понять, что она чувствует себя виноватой. — Когда ты только что писал, это… ну… я подглядывала за тобой Знаю-знаю, что ты просил меня не делать этого, но я не смогла удержаться. Мне как-то не по себе, потому что ты был так вежлив, что не посмотрел на меня, хотя я уверенна, что тебе этого очень хотелось, и ты даже не вспоминаешь, про то, как я чуть не уписалась в субботу. В общем, я увидел твой… эм… член, и смотрела именно в тот момент, когда ты писал. Ты простишь меня, Уилл?

Насколько я мог судить, если у Кейти и была какая-то отличительная черта, так это её любопытство. При каждой возможности я всегда называю ее «котенком», намекая на поговорку «любопытство кошку погубило.»

— Ничего страшного; я давно подозревал, что твоё любопытство возьмет верх над тобой.

— Хорошо, можно тогда спросить… вот. твой член всегда такой большой? — задала вопрос она. Я раньше никогда не видела пениса, ну, я имею в виду, в реальной жизни,. На рисунках и диаграммах, которые нам показывали на уроках биологии, он был просто изображен маленькой штучкой, свисающей вниз, размером с большой палец.

Это меня немного рассмешило.

— Он почти всегда маленький, просто висит между ног и ничего не делает. Но когда он возбуждается, он становится немного больше, чем ты сейчас видела, и вздымается вверх, но в остальное время он небольшой и мягкий.

— Ого….

Она немного помолчала, обдумывая мои слова.

— И насколько он становится ещё больше? Я имею в виду, что для меня, он и так смотрелся довольно огромным. А у всех парней члены такого же размера?

Как я мог рассказать ей о размерах членов парней?

— Ну, он становится немного больше, может быть, на пару сантиметров длиннее и толще, особенно головка. Но я мало что знаю о членах других парней. У меня нет привычки разглядывать их. Тогда ребята ещё решат, что я педик. Думаю, что их члены, такого же размера, ну, а у кого и побольше.

— Я правда об этом ничего не знала, — задумчиво произнесла Кэти. — Я имею в виду, что на наших занятиях по половому воспитанию, рассказывали в основном, как меняется тело девочки в период полового созревания и про все наши половые органы, да и всё такое… Но о ваших членах ни слова. Всё что нам говорили так это, что мужчина вставляет свой эрегированный член в женское влагалище, и когда он эякулирует, сперма оплодотворяет яйцеклетку, которая превращается в ребенка. А за этим всегда приговаривали… «И девочки, вы не должны заниматься сексом, пока не выйдите замуж.» Хотя половина девочек из нашего класса уже рассказывали, что занимались сексом с парнем, и я точно знаю, что большая часть из них, по крайней мере, около десяти из нашего класса, уже делали это.

— Это так же очень похоже и на наши занятия, — сказал я. — Нам почти ничего не рассказывали о женском теле, просто говорили о том, что есть у ребят, и что не круто приставать с этим к девочкам, и почему важно не заниматься сексом с женщиной, пока ты не состоишь с ней в браке. Поэтому конечно мы все сказали, что хотели бы посмотреть, как это выглядит, как можно быстрее. Хотя я не знаю, сколько парней в этом году уже сделали это.

Мы вышли на дорогу, и подоставали наши майки и шорты из рюкзака и одели их.

Также мы обулись, потому что не хотели стереть ноги о гравий или наступить на битое стекло.

— Возможно, мы просто можем рассказать друг другу то, чему нас учили на наших же уроках, — сказала Кэти, все еще раздираемая любопытством. — Таким образом, мы сможем получить полную информация об этом, а не только лишь наполовину.

— И то верно. — согласился я.

Я ломал голову, пытаясь всё вспомнить, что я узнал из уроков полового воспитания.

Многое из того, что я уже знал, плюс ещё куча других вещей, которые мне рассказал мой старший двоюродный брат. Вряд ли, что он врал, и я знал что он действительно делал кое-что из этих вещей со своей девушкой. В прошлый раз, когда я у них был на ферме в деревне, он сказал, что он сказал, что попытается свети меня с одной из подруг его девушки

так что у меня тоже будет возможность сделать это. Но я не думаю, что Кэти хотела бы об этом узнать всё в деталях.

— Думаю, что многие из моих знакомых, вероятно, испытали настоящий шок, когда узнали правду, — продолжал я. Был один чудак, еще из начальной школы, который уверял, что он знает все о сексе. Ты вряд ли его знаешь, потому что он перешел в Старшую школу Нарабин. Однажды мы сидели на детской площадке, разговаривая о всякой всячине, как вдруг он сказал, что узнал все о сексе и о том, как делаются дети. По его словам, он поглядывал за своей матерью и ее любовником и объяснил, что все происходит следующим образом: мужчина надевает на член шарик и затем членом же заталкивает шарик в женскую дырку, откуда она писает. Затем он губами обхватывает эту самую дырку и надувает шарик до тех пор, пока тот не лопнет… Мы поверили ему, потому что его рассказ был слишком странный, чтобы его придумать. По крайней мере, мы верили ему какое-то время, пока сами не изучили этот вопрос получше.

— О, это прикольно, — рассмеялась Кэти, — мне интересно, что он подумал, сам узнав, как это происходит? И у меня есть забавная история. Когда мне было семь лет, один из моих друзей сказал, что дети рождаются, когда мужчина писает женщине в рот. Он также объяснил, что та бугорчатая часть, устройство которой мы понимали довольно смутно, является непосредственной частью процесса размножения. Мой друг объяснил мне, что самая проблемная часть заделывания детей это, чтобы у мужчины набралось достаточно мочи. Меня это просто убивало, я никак не могла понять, кто вообще добровольно согласится делать детей при таком раскладе. Взрослым женщинам реально нравился вкус мочи? Меня угораздило спросить маму, как я родилась. После долгих разговоров вокруг да около, мне дали книжку, где подробно рассказывалось о процессе размножения, и моё любопытство наконец было удовлетворено. Вариант «пенис вставляется в вагину» потряс меня, но это было куда лучше варианта «моя-мама-пьёт-мочу».

— М-да уж, радости ему эти открытия явно не доставили, — ответил я. — Какой только ерунды мы не придумывали, когда были детьми.

Остальную часть дороги, мы прошли молча, и прошли в дом, через заднюю дверь на кухню.

Кэти позвала маму, но ответа не последовало.

— Ах, да, — вспомнила она, — мама работает в больнице уже несколько недель подряд на скорой помощи.

Миссис Парсонс работала медсестрой и часто её вызывали по работе в больницу, когда у них не доставало персонала.

— Весь дом в нашем распоряжении, Уилл, сказала Кэти и посмотрела мне в глаза.

Я думаю это было для меня сигналом.

Я обнял её, и мы слились в страстном поцелуе. На этот раз мы дали волю языкам, и они переплелись, подобно паре змей. Кэти положила руку мне на грудь и ещё сильнее прижалась ко мне. Я в ответ наконец осмелился притронуться к ее груди, пусть и сквозь ткань футболки. Почувствовав трение соска через лифчик и футболку, я помассировал его пальцами, чувствуя, как он перекатывается там. Должно быть, это очень понравилось Кэти, потому что она крепко прижалась ко мне промежностью и терлась об мое тело, а спиной прислонилась к кухонному шкафу. У меня был просто каменный стояк, а она всё ещё тёрлась об него туда-сюда, плотно прижимаясь брюками к моим трусам. Я был дико возбуждён и прекрасно понимал, что, если Кэти продолжит так делать, я, скорее всего, кончу. Поэтому я осторожно оттолкнул ее и сказал:

— Давай передохнем, может, перекусим чего-нибудь.

Кэти посмотрела с легким разочарованием, её лицо горело, а в её глазах блестели искорки.

Я увидел, её торчащие соски из-под блузки, Я думаю, она была так же, возбуждена, как и я.

— Да, Уилл, — сказала она, — По-моему, ты прав. Это так приятно, когда ты так массируешь мою грудь. Но, кажется, я иногда и правда увлекаюсь, — отметила она, глянув вниз на бугорок моих шорт.

— Я знаю, Кэти, — сказал я, держась за её руки, — когда мы останавливаемся, наши чувства становятся ещё сильнее. Я не хочу, чтобы мы торопились и делали что-нибудь этакое. Ну, ты знаешь, что я имею в виду.

Я опустил голову, чувствуя, как мои щеки краснеют и горят.

— Да, ты прав, — сказала она, — я не хочу, чтобы мы испортили, то, что у нас есть. Ладно, хватит об этом. Давай перекусим. я умираю с голода.