12 ноября 1973 г. Понедельник. Утро.

На следующий день настало воскресенье, поэтому я пошел на молодежную церковную службу, как и в каждое из воскресений. Дэвид и Кэти уже были там, и Кэти улыбнувшись, села рядом. Когда появилась возможность, я прошептал Кэти:

— У меня дома, кое-что есть твое.

— Ах, да, точно, — прошептала она. — Я совсем о них забыла. По крайней мере, ты хоть не додумался принести их сюда! Может быть уже завтра, если будет солнечно, мы сходим на пляж, и ты мне их и отдашь.

Как бы мы не хотели поцеловаться, церковь, вероятно, была не самым лучшим местом для поцелуев. Мы даже воздержались от рукопожатий. После того, как все закончилось, наша группа стояла и разговаривала, и Кэти сказала, что позвонит мне сегодня вечером, чтобы утвердить поход на пляж на следующий день.

После ужина, этим же вечером, Кэти позвонила мне, чтобы уточнить, точно ли я хочу пойти с ней на пляж. Я спросил маму, могу ли я завтра пойти на пляж с Кэти, и она ответила, что без проблем. Мы договорились, что я приеду к 8 утра, чтобы побыть с ней на пляже, как можно дольше.

Следующий день, выдался прекрасным летним солнечным деньком, так что после завтрака я захватил пляжное полотенце, и замотал в него трусики Кэти.

Так же в рюкзак я положил полотенце и тюбик солнцезащитного крема. И сообщив маме, чтобы она не ждала меня к обеду, хотя это и так было ясно, сел на велосипед и укатил к Кэти.

Я оставил свой велосипед возле дома и постучал в заднюю дверь.

Через пару минут дверь открыла мама Кэти.

— О, привет, Уилл, заходи. Кстати, большое спасибо, что провёл Кэти домой в субботу, мы завозились с уборкой до поздней ночи. Я представляю, как она тогда устала.

— Ничего, миссис Парсонс, — ответил я, — Я тогда тоже устал. Дэвид здесь?

— Нет, сегодня у него начались занятия в летней школе, — ответил она. — Мы с отцом недовольны его табелем успеваемости в этом году, поэтому решили, что ему нужно подтянуть хвосты и взяться за учебу, как следует. Мы с отцом, сказали ему, насколько старшая школа, отличается от средней, и что нужно будет приложить ещё больше усилий…

— Ага, да, точно, я уже вспомнил, об этом вы кажется, говорили в прошлую пятницу.

— Привет, Уилл, — сказала Кэти, появившись на кухне. — У тебя большой рюкзак? Я хочу взять бутылку кока-колы.

— Да, она поместится, — ответил я. — Давай сюда и свое полотенце.

Я засунул Кока-Колу и полотенце в рюкзак.

— Что-нибудь ещё?

— Не, — сказала она, — больше ничего. Увидимся, мам, — крикнула она.

— Повеселитесь, — сказала миссис Парсонс. — И помните, будьте осторожны и не думайте заплывать дальше флажков

— Мама! — воскликнула Кэти, слегка рассерженно, и закатила глаза.

Я улыбнулся, зная, о чем она подумала. Только новички плавают между флажков.

Пляж находился всего в нескольких шагах, и мы взялись за руки, как только вышли из парадных ворот.

— Ты их принес? — спросила Кэти.

— Принес что? — сказал я, изображая дурачка.

— Сам знаешь, — сказала она, слегка хлопнув меня по руке, — мои трусики.

— Трусики? Не-а, я решил оставить их себе. По ночам в кровати, я достаю их и прижимаю их к своей щеке, и когда вспоминаю, что они были на тебе, в моей голове начинают витать развратные мысли. Они такие мягонькие и сексуальные…

Мне было забавно подшучивать над Кэти в такой форме, ведь она тоже часто с меня дразнилась.

— Идиот, — усмехнулась она. — Держу пари, ты запихивал их себе в нос, чтобы хорошенько понюхать промежность.

— Конечно, я так и делал, — сказал я. — И, как оказалось, они пахнут очень приятно.

— Уильям Моррис! — воскликнула она, разгневанно, — Я не знаю, верить тебе или нет. Или может воспринимать это как комплимент… — добавила она, сжимая мою руку. — Ты сейчас это серьёзно? Ты всё это бы делал с моими трусиками?

— По правде сказать, Кэти, — ответил я. — Они у меня с собой. Но трогая их, они, действительно чувствуются очень сексуальными. Но они мне вовсе не нужны, чтобы мне снились эротические сны, где мы вдвоём…

— Хммм, — задумчиво пробормотала она, — У меня тоже самое. Я тоже фантазировала о нас. Так ты, что… на самом деле их нюхал?

Это был сложный вопрос. Если я расскажу правду, она решит, что я ненормальный?

Но, как друзья, мы же всегда должны были быть честными друг с другом?

— Э-э-э, ну, да. Я нашел их в кармане, когда раздевался, достал их, решив хорошенько рассмотреть. Между ног они все еще были влажные, но они не пахли мочой. Трусики пахли чем-то таким… ну… чем-то таким сексуальным…

— Ох. Трусики стали мокрыми между ног, именно тогда, когда мы поцеловались с тобой в первый раз… Не думаю, что я в них тогда написала, трусики стали влажные, из-за того, что я сильно возбудилась, когда мы целовались…

— Я тоже так подумал, — ответил я. — Эм, Кэти, ты не считаешь, что я чуток странноватый?

— Нет, конечно, нет, — сказала она. Наверное, я бы сделала то же самое, если бы была на твоём месте. В любом случае, теперь ты знаешь, что происходит со мной, когда мы целуемся. Но и я почувствовала, что происходит с тобой.

Так значит она почувствовала, как мой член начал напрягаться, когда мы целовались, обнявшись!

— Ну, да, что-то типа того…

— Всё хорошо, — сказала она, — Это означает, что ты меня любишь. По крайней мере так говорила Дженни Адамс, что, если парень действительно тебя, любит его… штука… становится такой большой и твёрдой.

— Ну знаешь ли, Дженни не знает всего на свете, — произнес я.

Это была единственная вещь, в которой я был точно уверен.

— У парня… гм… член становится большой и твердый, когда он начинает возбуждаться. Для большинства парней любовь не имеет никакого значения. Думаю, что Дженни путает желание с любовью.

— О, — ответила Кэти, слегка упавшим голос. — Это значит, что ты не любишь меня, а я только возбуждаю тебя?

— Да, нет же, — отрицательно замотал я головой. — Я люблю тебя, Кэти. Просто, когда мы целуемся, и когда ты прижимаешься, ты тоже возбуждаешь меня. Я думаю, нам просто нужно быть поосторожнее, и не слишком увлекаться с этим… ну сама знаешь, что я имею в виду.

— Я тоже тебя люблю, Уилл, — ответила она. — Я знаю, что мы должны быть осторожны, и не делать того, о чем впоследствии пожалеем. Просто, когда мы целовались в тот вечер в парке, у меня не выходили из головы, те вещи, о которых Дженни часто рассказывала, и я думала, как мне хочется, чтобы ты проделал их со мной. Но ты прав, давай лучше не будем спешить.

Сейчас мы были уже на пляже, по пути, через дюны к главной купальной зоне.

Мы окинули взглядом пляж.

Огражденное место, флажками, было прямо перед нами, где купались десятки маленьких детей.

А чуть дальше огражденного места, носились парни на серфингах, рассекая волны.

— Слушай, а что, если пойти во-о-он туда? — спросил я, указывая на самый конец пляжа.

— Да, пошли, — согласилась Кэти, — Там неплохо. Там есть размытая песчаная скала, и мы сможем полежать в укромном местечке.

Она имела в виду одну из нескольких небольших овражных зон на песчаной скале в задней части пляжа, где дождь и океан размыл узкие участки, окруженные с трех сторон стенами мягкой скалы. Это место было не так далеко к пляжу, но нас бы там всё равно никто бы не увидел.

— В любом случае, Уилл, — сказала она, — Я хочу тебя поблагодарить за понимание в субботний вечер. Тебе пришлось со мной писать и все такое. Ты мог посмеяться надо мной, но ты этого не сделал.

— Ну, тебе действительно нужно было сходить, — ответил я. Кроме того, хорошие друзья должны помогать друг другу.

— Я знаю, но ты мог бы меня начать высмеивать. — Она крепче сжала мою руку. — Кроме того, неделю назад, ещё перед этим, опаздывая домой, я уже обписала полностью трусики, поэтому мне больше не хотелось этого повторить.

— Что тогда произошло? — поинтересовался я.

— Ну, я была в гостях у Джанеллы, которая живёт в Ньюпорте, и я, наверное, опоздала, пропустив автобус, на котором, я могла попасть домой без опозданий. Сам знаешь, каким становится мой отец, когда я опаздываю. Поэтому мне пришлось подождать еще пятнадцать минут, пока приедет следующий автобус, и я хорошо понимала, что, даже если я пробегу всю оставшуюся дорогу с автобусной остановки, я все равно опоздаю. Пока автобус приехал, мой живот начал вздуваться, так мне жутко хотелось писать. Походу, я в тот день обпилась кофе в гостях.

— Когда я выскочила из автобуса, я поняла, что с каждой секундой писать хочется всё сильнее и сильнее. Завернув за угол, я зыркнула на часы. Без десяти десять. Чёрт! Да, папа прибьет меня. Я уже хотела забежать за угол, одного из домов, чуть ниже по улице, чтобы там присесть на корточки и хорошенько помочиться, но меня беспокоило, что это может иметь свои последствия и за это я получу нагоняй, что опоздала.

— Поэтому я решила бежать! Не очень хорошая идея, но страх и отчаяние отвергали здравый смысл. Я, должно быть, не успела сделать и шести шагов, когда почувствовала, первую выстреливающую струйку! С каждым шагом, струйка становилась обильнее. Я остановилась, сжав ноги, а затем бросилась бежать! И, понятное дело, меня просто прорвало! Я начала писать, конечно, не переставая мочиться ни на секунду! Я помню, на мне было короткое платьице до колен. И сандалии, которые я уже залила. А я все продолжала писать.

Я даже не пыталась сдержать льющуюся мочу… В этом не было никакого смысла, я и так вся промокла. Я не останавливала себя, а просто продолжала писать и писать. Я не знаю, видел ли кто-нибудь меня, как я обсыкаю себя, но в тот момент меня это меньше всего волновало!

— Когда я наконец-то прекратила писать, я продолжила идти спокойным шагом домой. Мои ноги скользили в мокрых сандалиях, я едва в них шла. Мое платье промокло от пояса до самых ног — вероятно, потому, что я когда бежала, писала, разбрызгивая мочу куда попадя, — и теперь, оно прилипло к моим ногам. Я все еще хорошо помню это отвратительное чувство! Я оглянулась назад и увидела капельки который тянулись дорожкой за мной, где только что я пробежала, а чуть дальше, в месте, где все это началось, образовалась огромное озеро! Когда я вернулась домой, я вся промокшая, опоздала, должно быть, на целых 15 минут.

— Я проскользнула в свою спальню, не включая свет, и, к счастью, мой отец даже не услышал, что я пришла. Но ко мне вошла мама, не понимая, почему я, как обычно, не включаю свет. Ей стало жалко меня — возможно, потому, что она поняла, что все это произошло, потому что я бежала домой только лишь из-за своего страха. Она забрала всю мою одежду и постирала её, и ни словом не обмолвилась папе.

— Вот почему, я так переживала, чтобы той ночью не залить свои трусики.

Рассказав историю, Кэти замолчала, и мы обнялись.

— Я не вызываю у тебя отвращение? Ну типа потому, что твоя девушка иногда писается в трусики?

Она выглядела немного смущенной и взволнованной.

— Конечно, нет, — ответил я. Я почувствовал невероятную радость, что она думает о себе как о «моей девушке». — Ты знаешь, у меня тоже было много таких ситуаций, когда я хотел ужасно писать, словно сейчас взорвусь, но, мне кажется, пописать в общественных местах для парней на много легче, чем для девочек.

— Да, вам, ребята, попроще, — согласилась она.

— А еще есть большой плюс, что когда мы писаем, мы можем выписать наши имена, — добавил я. — Ну, если имя не очень длинное.

— Да, я хотела бы на это посмотреть, — сказала, смеясь Кэти. — Получится ли фамилия Моррис красивой и короткой.

Примерно через десять минут мы нашли уединенную площадку, где можно было посидеть.

Овраг был около семи или восьми футов в ширину, но позади нас сужался, образовывая стены, защищая нас со всех сторон.

Мы сможем посидеть под теплым солнышком, глядя на волны и расслабиться. Я вытащил полотенца и солнцезащитный крем, который я недавно купил.

— Вот твои трусики, — сказал я, — я думаю, что на них нет моих слюней.

— Ты ужасен, — сказала Кэти. — Можешь положить их обратно в свой рюкзак, пока мы не вернемся домой?

Я забросил свой рюкзак около стены оврага в тень, и расстелил полотенце на песке.

— Хочешь чуток солнцезащитного крема? — спросил я.

— Да, спасибо Уилл, — согласилась она. Я не хочу слишком сильно обгореть.

Мы натерлись солнцезащитным кремом, и я предложил:

— Хочешь, натру тебе и спинку?

Она кивнула, и я нанес крем на её плечи и по всей спине.

— Где-нибудь еще? — спросил я.

— Не, всё отлично хорошо, — сказала она. — Теперь давай я?

— Конечно, спасибо! — ответил я.

Было здорово чувствовать, как она намазывает мою спину кремом, и даже слишком, так как я почувствовал, как мой член начинает подниматься. Как только она закончила, я продолжал лежать на животе, надеясь, что она не заметила мою эрекцию. По крайней мере, она ничего не сказала по этому поводу. В отношениях с Кэти, мне это очень нравилось; ведь несмотря на то, что мы часто подшучивали друг над другом, никто из нас не хотел поставить друга в неловкое положение.

Некоторое время мы лежали в тишине, глядя на океан. Когда я почувствовал, что моя эрекция немного поутихла, я сел и взял ее за руку. Она улыбнулась мне и положила голову мне на плечо, и я обнял ее за плечи. Я почувствовал себя как-то неловко, заметив, что моя рука была на дюйм или два от ее груди.

Я слегка сместил руку, но так не смог дотронутся до неё, потому что мои пальцы, не были так близко, поэтому я просто, положил ладонь на кожу между ее плечом и грудью.

Кэти обняла меня, и так мы просидели рядом несколько минут.

— Хочешь поплавать? — спросил ее я.

— Да, — ответила она, — вода выглядит классной. Сперва попьём? — спросила Кэти, доставая колу из рюкзака.

— Конечно, — сказал я, — ты первая.

Кэти открыла бутылку и приложила ее к губам, делая большой глоток. Передавая мне, спросила:

— Переживаешь о микробах?

Я рассмеялся.

— Неа. Это только россказни для малышей. Тем более, в субботу вечером я получил их по более, чем сейчас, когда пью с тобой из одной бутылки.

Я сделал глоток холодного напитка.

Мы спустились к воде и нырнули в волны. Мы немного поплавали, а затем, как обычно, начались нырять и брызгаться.

Как только она подплыла сзади, и схватила меня за ногу, я развернувшись лицом, и обнял ее.

Кэти притянула мою голову к себе и страстно поцеловала.

Наши губы встретились, и мы почувствовали, как наши языки прижимаются друг к другу.

— М-м-м-м, как приятно, — прошептала она.

Мы вышли из воды и плюхнулись на наши полотенца. Я опять лёг на живот, потому что хотел спрятать, свой стояк, но Кэти села рядом со мной, нежно поглаживая рукой мою спину.

Её массаж расслабил меня, и я, повернув голову, посмотрел на неё, положив руку ей на ногу.