— Так-с, где последняя бутылка воды.

Я достал доставшуюся бутылку воды из своего рюкзака и вручил ее ей.

Кэти сделала несколько глотков, а затем передала мне обратно.

— Я хотела убедиться, что во мне достаточно воды, — усмехнулась она. Она подошла к одной стороне скалистой платформы и присела на камни, широко расставив ноги, и опустила руку между ног, прижимая руку к киске.

— Надеюсь, что я смогу правильно направить струю, — сказала она.

Я присмотрелся, и она осторожно потерла её рукой, когда, моча потекла по киске, она смывала липкие соки, которые полностью покрывали ее киску.

Когда она убрала руку, усиливающаяся струйка, потекла на скалу между её ног и потекла к краю платформы.

— Сейчас будет здесь еще один водопад, — хихикнула она. — Как ты думаешь, так кто-то есть внизу?

Она продолжила писать нежно, ополаскивая мочей киску, удаляя последние следы моей кончи.

— Там, — указала она, пальцем вставая, когда закончила. — Все снова чисто. Теперь ты садись здесь, подальше от полотенца. У меня все еще есть моча, чтобы помыть твой член.

Я подошел к тому месту, где только что сидела Кэти, а девочка присела мне на колени, её киска оказалась в нескольких дюймах выше от моего члена.

— Я не могу увидеть, куда попадет моя струя, — сказала она. — Тебе нужно подставить свой член по мой ручеёк, когда я буду писать.

Я ничего не отвечая кивнул.

Она выпустила небольшую струйку мочи, и я быстро направил член к струе.

Кэти немного напряглась сильнее, и я, растирая её мочу о мой член и яйца, пытался смыть всю сперму.

Когда она закончила писать, я по большей части был чист; конечно, теперь не было проблем с тем, чтобы одеться, по крайней мере, не сразу, а когда мы высохнем.

— Посмотри на всю мою мочу, — сказала Кэти.

Теперь струя потекла к краю скалы, и с края обрыва падали брызги мочи.

— Я могу добавить своей, — сказал я и держа член в одной руке я прицелился в большую желтую лужицу на скале. Я держал член рукой и немного его сжимая, начал писать, добавляя мочу к Кэтиной, которую только что оставила она на скале.

— Я обожаю наблюдать, как ты писаешь, — сказала она. — Почти точно так же, обожаю наблюдать, как ты кончаешь.

— И я люблю смотреть, как ты тоже писаешь, — ответил я, — и, наблюдать, как ты кончаешь.

Я закончил писать, оставляя большую лужу желтой мочи, стекающей с края, и капающей вниз.

Затем мы расстелили наши полотенца в задней части платформы в тени деревьев и легли рядом.

Было приятно лежать под теплыми лучами солнца, и морским бризом овевающий нас прохладным ветерком.

Мы лежали нескольких минут, обнимаясь.

— Ты точно уверена, что ты не забеременеешь, — спросил я через несколько минут Кэти.

Я все еще не знал, когда быть уверен, в этих «безопасных» вещах, а когда нет.

— Абсолютно, — ответила она. — Мои месячные начнутся сегодня ночью или в воскресенье утром, поверь мне.

Видя, что я все еще немного обеспокоен, Кэти продолжила:

— Я знаю, что это для тебя загадка, но я знаю, как устроено мое тело. Мы были очень осторожны, поэтому нет надобности беспокоиться о том, что как-то я забеременела.

Она поцеловала меня в губы, как бы успокаивая меня.

— Но я буду рада видеть, что мои месячные начались, как всегда.

— Я тоже, — ответил я. — Не то, чтобы я действительно хотел бы вникать во все эти вещи, но ты мне скажешь, что они начались в воскресенье.

— Конечно, — согласилась она. — Если вдруг я забеременею, мы обе должны об этом знать.

— Мы не можем этого допустить, — сказал я. — Что мы будет тогда делать?

— Наверное, нам нужно тогда будет по-настоящему потрахаться, — усмехнулась Кэти.

Кэти рассмеялась над своей шуткой, и я присоединился к ней. Это нарушило серьезность момента.

— Знаешь, Кэт, — сказал я, когда мы перестали смеяться, — я впервые услышал, от тебя слово «трахать». Даже, когда ты злишься.

— О, — покраснела она. — Я стараюсь не употреблять подобных слов. Наверное, я считаю, что это как-то не «по-женски». Но когда я знаю, что никто не может меня услышать, я могу употребить довольно грубые словечки. Тебе неприятно слышать, как я ругаюсь?

— Совсем нет, — ответил я. — Да и я, как ты знаешь, иногда употребляю эти слова. Но стараюсь их не употреблять, когда рядом с тобой.

Кэти рассмеялась.

— Ничего страшного. А если бы я сказала, когда твой член терся о мою киска, и чтобы ты ответил на мои слова: «Давай, Уилл, оттрахай меня?

— Боже, Кэти, — ответил я. — Если бы ты сказала это мне тогда, вероятно, я не смог бы остановиться. Вот только интересно, мы будем с тобой трахаться или заниматься любовью?

— Значит, ты хочешь трахнуть меня, сказала она, продолжая легко поддразнивать меня. — Что, если я скажу: „Оттрахай мою вагину, Уилл?“ Что ты тогда мне ответишь?

Мои щеки, должно быть, начинали уже краснеть, и я попытался ей хоть что-то ответить.

— Я смущаю тебя? — спросила она. — Я не хочу этого делать; но иногда по ночам, когда я ложусь в постель, и как только выключаю свет, принимаясь мастурбировать свою киску, всовывая палец внутрь, представляю, что ты лежишь рядом со мной в постели и я говорю тебе: „оттрахай меня, Уилл“, или „вставь свой хер в мою вагину, ‚оттрахай меня‘. При этом я начинаю дико возбуждаться и от становлюсь вся мокрая, и я, зачастую от этого кончаю два или три раза подряд.

Должен признать, слыша, что Кэти говорит, эти слова снова начали возбуждать меня.

— Ну, я, как бы там ни было не привык слышать от тебя что-то подобное. Меня это не смущает; на самом деле это заставляет меня возбуждаться, когда ты рассказываешь, как ты мастурбируешь. Думаю, чем больше я думаю о том, что мы занимаемся сексом: — трахаемся или занимаемся любовью; я стараюсь думать о чем-то другом, иначе, боюсь, это произойдем между нами совсем скоро.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнула Кэти. — Представляя, как мы занимаемся сексом, мне нравятся слова ‚мы занимаемся любовью‘. Но когда я очень возбуждена, я словно переключаюсь, и я начинаю употреблять словечки — я хочу потрахаться от ужасного желания, пронзающего меня, это похоже на сильное притяжение внутри меня, как словно магнит, вот как я хочу, чтобы ты вставил мой член внутрь меня. И это не просто сильное физическое желание; у меня каким-то образом возникла эта эмоциональная потребность и засела глубоко внутри. Но я не знаю, что будет с нами. Я имею в виду, если взглянуть, что вышло с того, когда Синди и Дэви занялись сексом. По началу они казались очень счастливы, и что очень хорошо подходят друг другу, а затем в течение нескольких недель после секса они расстались, и это был довольно неприятный разрыв.

— Да, это меня тоже отпугивает, — сказал я. — Я хочу заняться с тобой любовью, и когда мы вместе, очень тяжело сопротивляться этому желанию. Но кажется, что не просто боюсь, что ты забеременеешь; а, что мы не сможем совладать с эмоциями и в к конце концов возненавидим друг друга.

Кэти обняла меня и крепко поцеловала.

— Спасибо, тебе за откровенность, — сказала она, когда мы перестали целоваться. — Мало таких ребят, как ты, которые отказались бы потрахаться. Но я знаю, что наверняка не смогу справиться со всеми переживаниями, хотя мое тело физически более чем готово, и я действительно хочу с тобой потрахаться. Будешь ли ты ждать, пока я эмоционально подготовлюсь?

Её глаза были мокрые от слёз.

— Эм, да, конечно. — ответил я.

Я не совсем был уверен, что должен сейчас сказать, но ответил

— Конечно, буду ждать, я имею в виду, с кем я еще это сделаю?

— Я хочу, чтобы мы оба подождали, пока будем готовы эмоционально. Может быть, в этом и есть разница между траханием и занятием любовью?

— Я люблю тебя, Уилл, — сказала Кэти, крепко прижимаясь ко мне. Я очень тебя люблю…