Вторник, 13 ноября 1973 г.

На следующий день проснувшись, я понял, что тепло и солнечно, что обещало быть еще одним жарким летним деньком. После завтрака я попрощался с мамой и запрыгнул на велосипед, запихнул полотенце в рюкзак.

Когда я добрался до Кэти, постучав в дверь черного хода, услышал, как ее мама крикнула:

— Входи, Уилл, ты как раз вовремя, чтобы помочь помыть посуду после завтрака.

Кэти и миссис Парсонс складывали посуду в раковину, поэтому я предложил ей:

— Мы с Кэти и сами можем это сделать, миссис Парсонс, это не составит нам большого труда.

— Спасибо, дети, — сказала она и ушла, чтобы заняться другими делами.

Когда она вышла, Кэти поцеловала меня в щеку и сказала:

— Это было очень мило с твоей стороны.

— Никогда не тяжело быть в хороших отношениях с родителями твоей девушки, — сообщил я, принимаясь мыть тарелки.

Мы закончили за несколько минут, и всё убрали, когда вернулась миссис Парсонс.

— Вы двое хорошо проводите время на пляже, но будьте осторожны, помните об этом, — сказала она.

Кэти покраснела при этих словах и кивнула:

— Да, мам.

Она достала две большие бутылки, наполненные холодной водой из холодильника, спросив:

— Они поместятся в твой рюкзак? Вчера меня замучала жажда.

Я упаковал её полотенце и две бутылки в рюкзак. Кэти также взяла несколько сэндвичей из холодильника и положила их вместе с дольками фрукт в пакет, и мы вышли за дверь.

— Что она имела в виду, — спросил я, — когда сказала, что «нужно быть осторожным»?

— Ах, да, мои родители вчера разговорили со мной, — сказала она. — Ничего серьезного, и они ничего не подозревают — по крайней мере, сейчас. Но после того, как мы поговорили с тобой по телефону, они спросили меня, «Это все серьёзно?». Я ответила, что мы только начали встречаться, на что мой отец усмехнулся: «Мы так и подумали.» Во всяком случае, ничего плохого не сказали, они вдвоём поддержали меня, одобрив это, говоря: «Уилл хороший, и благоразумный мальчик».

Как только мой папа вышел поговорить с Дэви о летней школе, мама велела мне сесть с ней рядом, и начались разговоры «дочки-матери». Я сказала ей, что знаю кое-что о сексе, и все прочее, но она ответила:

— Я знаю, что ты уже вы проходили в школе, но мне просто хотелось бы убедиться, что вы будете осторожны, и не наделаете глупостей. Уилл хороший мальчик, он очень нравится и твоему отцу, и мне, но нам бы не хотелось увидеть, что он испытывает боль, или ты заставляешь его делать то, чего ему не хочется.

— Как бы то ни было, — сказала я, — ты говоришь о сексе, мам?

И она ответила:

— Да, это так, но более того, твой отец и я — Вдвоём доверяем вам, и не слишком хотим вмешиваться в ваши физические отношения — важно, чтобы вы подождали, пока не поймете всю эмоциональную сторону происходящего. А мне не хотелось бы, чтобы ты воспользовалась этим, даже случайно.

Я ответила, что мы оба никуда не спешим, и не хотим сделать того, о чем в последствии пожалеем.

— Во всяком случае, — сказала она: — Я многое знаю, Кэти, ведь я не так давно тоже была девочкой твоего возраста, и я понимаю твои чувства, и как все это может быть запутано. Знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной обо всем, о чем бы ни было.»

Так или иначе, это действительно все усложнилось, и не знаю, могли ли они как-то узнать, чем мы вчера занимались.

— Отец вчера вечером говорил мне то же самое, — сказал я. — Не думаю, что они знают слишком много, но если знают, то они ко всему отнеслись довольно прохладно. Иначе меня бы не выпустили из дома. Не то, чтобы мои родители когда-нибудь серьезно наказывали, но было недосказанные угрозы. Я думаю, что наши родители об этом совсем недавно поговорили, может быть, в воскресенье. Но отец говорил со мной об этом перед нашей вечерней пробежкой, и всю дорогу это не давало мне покоя.

— По крайней мере, они счастливы, что мы встречаемся, — сказала Кэти, — и нам не нужно скрываться.

— Я думаю, что все из-за того, что они друг друга довольно хорошо знают, и рады, что мы понравились друг другу. — ответил я. — Думаю, они одобряют твоих родителей и то, как они тебя воспитали, а твои родители чувствуют то же самое по отношению к моим.

— Вот ещё одна причина не наделать глупостей, — предупредительно сказала Кэти. — Как произошло в этом году с девчонкой из шестого класса — ты её должен знать, такая рыжая, с большими сиськами.

— Более ли менее, сказала я. — А что с ней случилось?

— Ты чё, не слышал? — спросила Кэти. — Она беременна, какой-то взрослый парень обрюхатил её, и ей пришлось бросить школу. Хотя не имею ни малейшего представления, как это могло случиться.

— Вау, я даже не знал, — сказал я. — Мне никто ничего подобного не рассказывал. Не хочу, чтобы и с нами так вышло. А интересно, почему не беременеют такие как вроде Дженни Адамс?

— Что ж, я думаю, что она больше болтает чем делает, — усмехнулась Кэти. — Некоторые ее рассказики не похожи на правду. Однако, девочка не всегда беременеет, когда занимается сексом. Я хочу сказать, есть же таблетки, должна беременеть всякий раз, когда у нее есть секс. Я имею в виду, есть таблетки, но по поводу них у меня берут сомнения, что она ими пользуется. Обычно доктора не прописывают их девочкам нашего возраста. Но парень может одеть презерватив, который предохранит от беременности. Да и к тому же, есть всего лишь несколько дней в месяце, когда можно забеременеть, так что, если ты знаешь свой цикл, можно взять ситуацию под контроль.

Это была такая область, о которой я мало что знал. Разумеется, я слышал о таблетках, но не знал, как они действуют. И я видел презервативы — как-то раз Мюррей Иглс притащил их в школу, и он с ребятами наполнил их до краёв водой. Но сведения о цикле были для меня новостью.

Мы добрались до пляжа, сняли футболки и шорты, и я положил их в рюкзак. Когда я ничего не сказал по поводу слов Кэти, она спросила меня:

— Твои родители рассказывали о менструальном цикле женщины?

— Не совсем. Это что-то из того, когда созревает яйцеклетка.

— Да, — ответила она. — Вроде того. Каждые двадцать восемь дней у женщины — или девушки, у которой уже начались месячные — высвобождается яйцеклетка из ее яичников и движется вниз по этой трубке к матке. На самом деле не всегда ровно двадцать восемь дней, у разных женщин этот период может различаться. Но мой именно такой и есть — двадцать восемь — день в день.

Я воздерживаюсь от вопроса, откуда она знает, что каждые двадцать восемь дней у нее высвобождается яйцеклетка, чтобы не показать свое невежество. Уверен, что она не как курица, которая просто смотрит под себя, а там яйцо.

— Как бы то ни было, — продолжает Кэти, — примерно в это время, стенки утробы — матки, где ребенок будет расти, если яйцеклетка оплодотворится — получают все необходимые вещества, чтобы яйцо могло развиваться. Если же яйцеклетка не была оплодотворена, то все эти вещества должны куда-то деться, вот именно поэтому у женщин и есть этот период.

— Ты имеешь в виду тампоны и прочие штучки? — спросил я. По крайней мере я не совсем профан.

— Ага, все эти штуки, — ответила Кэти. — Тебе уже рассказывали об этом?

— Нет, — сказал я, — я уже знал об этом.

— Я бы не стала рассказывать, — проговорила Кэти. — Полагаю, большинство парней выбесил бы рассказ о том, что раз в месяц из вагины женщины вытекает кровь и прочее.

— Это действительно так отвратительно? — спросил я. — Тебе больно, когда это происходит?

— Нет, по крайней мере у меня все не так плохо, — отвечает Кэти. — В то время, когда это должно начаться, я держу при себе тампоны, так что тут проблем нет. Мама, будучи медсестрой, рассказала мне все об этом — что нужно делать и что это значит. Может быть немного грязно, но я меняю тампон каждые несколько часов, да и длится все это у меня только два дня. Хотя у некоторых девочек бывают действительно болезненные спазмы и это может длиться четыре или пять дней. Наверно, мне просто повезло.

— Ну, а как ты вставляешь тампон внутрь? — спросил я.

— Это не так трудно, — сказала она. — Они имеют маленькие картонные трубочки, внутри которых вата с маленькой веревочкой на них. Ты вставляешь тампон внутрь влагалища и нажимаешь пока он не войдет внутрь по веревочку, а потом его можно вынуть в любой момент. А когда нужно его достать, ты тянешь за веревочку, и он выходит наружу. И он выглядит немного гадко, когда ты достаешь его, особенно в первые дни, потому что он просто весь в крови. Некоторые девочки не используют их, они пользуются прокладками, но прокладки могут подвести. Я не доверяю им, потому что я считаю, что они могут двигаться и малость подтекать.

— И что происходит, когда у тебя месячные? Я вообще ничего не замечал за тобой.

— И не заметил бы — сказала она. — Это действительно не так сильно влияет на меня, я просто должна не купаться бассейне, потому что, когда идут месячные, это увеличивает шансы подхватить инфекцию. По крайней мере, так говорят.

— Так что, когда они у тебя будут вновь?

— Примерно через три недели. сказала Кэти, — мои месячные закончились во вторник на прошлой неделе. Так что их пока не будет.

— Что ж, сегодня я узнал что-то новое, — сказал я.

— В общем, — сказала Кэти, — вернемся к циклу. Со дня начала моих месячных — на самом деле, вероятно, за день до них — около десяти или одиннадцати дней я не могу забеременеть. Затем яйцеклетка освобождается, и начинается период от пяти до восьми дней, когда я могу забеременеть, и, если мы будем заниматься сексом, я могу легко забеременеть. Затем в следующие десять дней, пока мои месячные не начались, заниматься сексом будет безопасно, потому что яйцеклетки нет, которая могла бы оплодотворится твоей спермой. Конечно, это не на 100 процентов надежно, но вот как всё это происходит.

— Итак, — соображал я, — На этой неделе, если бы мы занялись сексом ты бы не забеременела?

— Ох, Уилл! Только не думай, что я воспользуюсь твоим предложением

— Да, я пошутил, Кэти, — сказал я.

— Однажды, Уилл, — сказала Кэти, — мы займемся любовью. Я серьёзно. Но пока еще нет.