Побродив туда-сюда по докам, мы встретились с Лори и Джанель.

Кэти рассказала им как я чуть ли не попал в гонку, а остальные посмеялись над этим.

— Папа почти уже взял с собой мореходную сумку, — сказала Лори. — Уверена, он бы с легкостью вписался в любую команду. Но мама отговорила его от этой затеи, учитывая наши приготовления к разбивке лагеря.

К настоящему моменту толпа в доках стала еще плотнее, когда участники соревнований принялись прощаться с семьями и друзьями, они бегали взад-вперед с мореходными сумками, коробками с едой и остальными припасами.

Мы приняли решение вернуться к себе на лодку и перехватить еды с напитками.

На лодке больше никого не оказалось, я выдвинул предположение, что остальные все еще гуляют по докам или же расположились в баре яхт-клуба.

Лори отыскала бутылку шампанского и разлила всем по бокалу с апельсиновым соком — я прежде пробовал шампанское, но мне не понравился его вкус, так что в основном мой напиток состоял из апельсинового сока с каплей шампанского.

Мы перехватили немного еды — холодную курицу, салат, креветки и тому подобное — и вышли на палубу.

— Ни единого шанса полежать здесь топлес, — сказала Джанель. — Когда вокруг столько народу.

— Мне казалось, на следующей неделе их у тебя будет предостаточно, Джанель, — произнесла Кэти.

— Конечно, но Уилла там не будет, поэтому я подумала, что он захочет окинуть меня взглядом, чтобы не забыть, как я выгляжу, — сказала она, смотря прямо на меня.

Я повел себя так, словно игнорировал ее, и произнес:

— Не беспокойся, я помню, как ты выглядишь.

Джанель встала, стянула через голову футболку и склонилась надо мной. Быстро оглядевшись дабы убедиться, что никто кроме нас четверых не смотрел, она стянула верх купальника, обнажая свою грудь.

— А вот и легкое тебе напоминание о том, как они выглядят, — сказала она, прежде чем обратно прикрыла свою грудь.

— Джанель! — воскликнула Лори. — Не делай этого здесь, когда нас может увидеть каждый. Ты навлечешь на нас проблемы.

— О, да не волнуйся ты так, Лори, — ответила Джанель. — Все равно никто меня здесь не увидит.

Джанель снова легла на сиденье, я подозревал, что она была разочарована тем, что не может лежать передо мной топлесс.

Остальные наблюдали за тем, как подготавливаются лодки, пока время приближалось к двенадцати часам, некоторые из них отчалили и на двигателе поплыли в главную гавань. Вскоре лишь несколько из них осталось в доках, которые без сомнения прощались в последнюю минуту.

В двенадцать все вернулись на борт, и наша яхта медленно вышла к стартовой линии. Мы запасли себе еще еды и немного шампанского с апельсином, и вернулись на верхнюю палубу.

Нам было видно, как гоночные лодки поднимают свои паруса, а некоторые вроде как тренируются проходить через стартовую линию и вверх по гавани.

— Они хотят понять какой в конце линии им благоприятствует ветер, — сказала Лори и дважды проверила точку отсчета, чтобы они рано не пересекли линию.

— Угу, — поддакнул я.

Похоже, она понимала, о чем говорила.

Периодически Лори указывала на ту или иную лодку, сообщая нам ее название и имеет ли она шанс на победу.

— Вот довольно интересный экземпляр, — сказала она, указав на одну из громадных лодок. — Хелсал — бетонная лодка, отец сказал, что ее прозвали «плавающей дорожкой».

— Бетонная? — переспросил я. — Удивительно, как она плавает, не говоря уже о том, чтобы участвовать в гонках, как остальные лодки.

— Ну, плавает она, как и все другие лодки, — произнесла Лори. — Корпус вытесняет гораздо больше воды, чем фактический ее вес.

Пока мы приближались к старту, остальные присоединились к нам на верхней палубе. Нам открывался отличный вид на все, мы находились в непосредственной близости, чтобы оглядеть стартовую линию, но фактически не создавая препятствий гоночным лодкам.

— Если посмотришь на флаги на лодке комиссии, — сказал мне мистер Эрл, указывая на лодку, стоящую на якоре в дальнем конце стартовой линии, — то можешь заметить, когда она подает пяти и десяти минутные предупреждения. Стреляют из пистолета, но звук доходит лишь через несколько секунд. Главный флаг опустят прямо в час дня.

Лодки теперь стояли на позиции за линией, и выглядело это как некий фантастический водный танец, когда лодки двигались каждый своим путем, отчего я решил, что они несомненно ударяются друг о друга.

Как мистер Эрл и сказал, я увидел, как флаги на лодке комиссии сменились сразу перед тем, как до нас донесся звук выстрела.

— Десять минут, — произнес кто-то.

Лодки теперь оказались в трех отдельных группах.

По словам Лори, большинство более крупных лодок находились к конце возле лодки комиссии — восточном конце, которому благоприятствовал ветер. Самая большая группа, в основном небольшие лодки, расположились в середине строя, окунаясь и бросаясь во все стороны, и пытаясь держаться подальше от крупных лодок.

Меньшая группа, может десять или пятнадцать, были в нашем конце линии, вероятно, пытаясь держаться подальше от неприятностей.

У меня было приблизительное представление о том, что они попытаются сделать, пересечь линию прямо на (или сразу после) стартового выстрела, идя на полной скорости с очищенным вокруг них пространством, не задев ни одну лодку.

Конечно, девяносто или около того остальных лодок пытались сделать то же самое. Я все никак не мог понять, как никто никого не ударил, и до нас отчетливо доносились с лодок звуки голосов, кричащих другим держаться подальше или уступить, или что-то подобное.

Прямо в час пистолет выстрелил, и поток лодок хлынул через линию. Большие лодки на востоке ринулись вперед, а мы поддерживали темп с лидерами флота, пока те лавировали вверх по гавани.

Трудно было понять, кто лидировал, поскольку лодки выбрали несколько различных направлений, каждый шкипер со своим собственным замыслом как лучше и быстрее выбраться из гавани. Несколько крупных лодок оказались очень близко, когда отделились от головного состава, вероятно, не более, чем в ста метрах от лидеров.

При ветре, дующем теперь сзади, ведущие лодки подняли свои разноцветные спинакеры, и нам пришлось немного прибавить скорость, чтобы идти с ними вровень.

Флот был уже прилично разбросан, но многие еще только покидали головной состав. Мы торчали с лидерами до тех пор, пока не оказались напротив пляжа Куги или где-то поблизости, пока не было решено повернуть назад и поплыть в яхт-клуб за алкогольной добавкой и, без сомнения, рассуждениями и о том, кто победит в гонке.

Хотя я не совсем смыслил в тактической стороне, было волнительно наблюдать за лодками и видеть работу команды, когда она убирала паруса или подтягивала спинакеры. Мне казалось это большой физической нагрузкой, и я не был уверен, что хотел бы так провести три-четыре дня.

Сразу по прибытию взрослые сошли на берег и направились к бару клуба. Мы вчетвером остались на лодке и нахватали себе еды с напитками в салоне. Даже экипаж сошел на берег, так что лодка осталась в нашем распоряжении.

— Ну, и что же вы об этом думаете, — спросила нас Лори, как только мы расселись вокруг стола. — Довольно волнующе, не правда ли?

— Это точно, — сказала Кэти. — Но не думаю, что хотела бы оказаться на любой из них, поразительно, как они не столкнулись друг с другом.

— Ну, большинство этих людей прозанимались парусным спортом и гонками много лет, — ответила Лори. — Со стороны это выглядит хаотично, но каждый знает, что делает.

— Тебе легко говорить, — сказала Джанель. — Я слышала отсюда, как на лодках сквернословили.

— Как бы там ни было, в один прекрасный день мне хочется поучаствовать в этой гонке, — выдала Лори. — Может после шестого класса мне стоит попытаться.

— Это может представлять интерес, — сказал я. — По крайней мере, ты можешь поделиться этим, как своим достижением.

— Точно, — ответила Лори. — Сообщение о том, что ты прошла от Сиднея до Хобарта, имеют большой вес в кругах парусного спорта.

Мы разобрались с едой и напитками, и я ощутил желание пописать.

Я не ходил в туалет с середины утра и выпил несколько бокалов шампанского с апельсиновым соком — недостаточно, чтобы я опьянел, но всей этой жидкости следовало куда-то выйти. Остальные решили вернуться на верхнюю палубу и позагорать на солнце, пока я решил спуститься вниз на нижнюю.

У основания лестницы — на самом деле, морской термин звучал как «лестницы, соединяющей палубы» — в передней части лодки расположились каюты, а перед большим моторным отделением — две «головные».

Меня поражало, почему всяким разновидностям лодок необходимо было заменить совершенно нормальные слова своими собственными. Как только я собрался закрыть за собой дверь, Джанель открыла ее и втиснулась со мной в комнату.

— Тебе тоже нужно отлить? — догадалась она. — Я чуть ли сама не лопаюсь, мы можем делать это вместе.

Джанель заперла за собой дверь и начала стягивать с себя топ.

— Джанель, я не думаю что это… — начал я говорить.

— Не волнуйся, те двое болтаются без дела наверху, — сказала она.

Она бросила футболку на пол и мгновенно сняла лифчик купальника, освободив свою грудь.

Она протянула руки и принялась поднимать мою футболку вверх.

— Я хочу почувствовать тебя рядом, — сказала она. — С того дня на лодке я ни о чем больше не могу думать.

— Джанель, мне серьезно нужно помочиться, — попытался я объяснить, догадываясь, что если в ближайшее время этого не произойдет, либо с ее помощью мой член станет настолько твердым, что я не смогу пописать, либо я в конечном итоге обмочу шорты.

— Мне тоже, — сказала она, — Я, на самом деле, лопаюсь. — Она опустила шорты с трусиками вниз, обнажив темные, пушистые лобковые волосы, и бросила их на пол рядом с футболкой. — Думаю, что я, должно быть, уже немного протекла, можешь потрогать меня, если хочешь.

Она притянула мою руку к киске.

Там было влажно, хотя, видимо, от смеси мочи и сока, выделившегося вследствие ее возбуждения.

— Джанель, я не шучу, — сказал я, одергивая руку. — Мне нужно это сделать прямо сейчас.

— Как и мне, — произнесла она. — Я вот-вот лопну. Мы можем сделать это вместе, просто прицелься между моих ног, ну же, я бы не подумала, что ты такой стеснительный.

Она расположилась над унитазом, на несколько дюймов присев над чашей, и прижала меня к себе, чтобы я смог помочиться между ее ног, пока она там сидит.

— Ты готов, потому что я собираюсь лопнуть, — сказала она. — Могу я подержать тебя, пока ты писаешь?

— Джанель, я и в правду не думаю, что мы должны… — начал я опять, но было слишком поздно, так как мое тело взяло верх.

Поток мочи выстрелил из члена прямо между ее ног в чашу унитаза.

— Я хорошо умею целиться, — сказала она. — Теперь я, ахххххх, — выдохнула она, когда по ее киске потекла огромная струя мочи.

Я стоял там, пока Джанель держала мой член, а я продолжал писать меж ее ног.

Она, должно быть, была так же полна, как и я, так как ее поток с такой же силой стекал в унитаз.

— А это забавно, — сказала она. — Мы писаем подобным образом, разве тебя не заводит? Меня, да, Уилл. Как только мы освободимся, сможем по-настоящему повеселиться.

— Джанель, не думаю, что нам следует, — попытался сказать я.

— Ты же хочешь, — произнесла она. — Мы могли бы даже, ну, знаешь, потрахаться, если хочешь. Я бы хотела, чтобы ты оказался внутри меня, и знаю, что и ты как бы не прочь.

— Но, Джанель, а что насчет остальных? — Я совсем не хотел заходить так далеко.

Мы уже перестали писать, и Джанель наклонилась вперед, чтобы отсосать мне член.

Несмотря на мои опасения, член начал подниматься вопреки моему желанию, и влажные губы Джанель, опустившиеся на головку, ещё больше возбудили мой член.