— Эмили?

Ей показалось, что это слуховые галлюцинации.

— Боже мой! Джина, девочка моя!

Эмили бросилась к ней. Она изменилась настолько сильно, что было настоящим чудом, что Джин А вообще смогла ее узнать.

В прошлом эта женщина была помешана на своей внешности. Стоило отросшим корням испортить прическу, она тут же неслась в дорогой салон, а из-за единственного седого волоска могла закатить настоящую истерику. Но сейчас перед ней стоял совершенно другой человек.

Всклокоченные сальные волосы, землистая, обвисшая кожа. От ее нелепой, не по сезону подобранной одежды отчетливо разило застарелым потом и грязью. Даже двигалась она как-то дергано и сутуло.

— Джина... Ты не представляешь, как долго я тебя искала. — Несмотря на сгущающийся мрак леса, глаза Эмили лихорадочно блестели.

— Как только я вернулась в Англию, я сбилась с ног, разыскивая тебя. Но расспросить было некого. Сама понимаешь, я не могла звонить нашим старым клиентам...

Еще бы. Кто в здравом уме станет любезничать с мошенницей, которая сбежала с их деньгами?

— Но я всё равно всё разузнала! О том, что ты устроилась в поместье Айлсфолдов и гребешь огромные деньги... То есть, что ты прекрасно устроилась. Катаешься как сыр в масле, получаешь сумасшедшую зарплату и живешь в роскоши...

По мере того как Эмили говорила, ее голос всё заметнее подрагивал. Как она ни старалась это скрыть, в каждом слове сквозила жгучая, уродливая зависть.

— Ты и понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти ради этой встречи. Сколько раз я бродила вокруг этого чертова дворца... Дома, куда таких, как я, даже на порог не пускают! — Она тряслась — то ли от холода, то ли от жгучей обиды.

— И надо же — встретить тебя прямо здесь! Не зря я пришла туда, куда мне велели!

С этими словами она шагнула вперед и вцепилась Джин А в руку. Повинуясь инстинктивному приступу отвращения, Джин А с силой выдернула запястье.

Эмили на секунду опешила, явно не ожидая такого отпора от вечно покорной падчерицы. Но тут же натянула на лицо примирительную улыбку:

— Ох, ну конечно. Ты, должно быть, злишься на меня. Но поверь, я сама стала жертвой обстоятельств! Ты же знаешь Тома, знаешь его жадность и лень! Моя единственная вина в том, что я поверила его сладким речам и не разглядела его гнилую натуру!

Отступив на шаг, Эмили начала театрально заламывать руки, чеканя слова, словно актриса дешевого мыльного сериала:

— Я была ослеплена! Джина, милая, ну ты же понимаешь. Люди иногда теряют голову и совершают ужасные ошибки.

По ее морщинистым щекам покатились крупные слезы.

Когда-то давно Джин А, увидев ее в таком состоянии, непременно бросилась бы утешать. Предложила бы сесть и во всем разобраться. Но сейчас в груди была лишь выжженная пустота. У нее не было ни малейшего желания выслушивать этот спектакль.

Не замечая ее ледяного взгляда, Эмили продолжала давить на жалость:

— Как сейчас помню нашу первую встречу. Ты была таким очаровательным, напуганным совенком. Никогда не забуду тот день, когда ты робко спросила, можно ли называть меня мамой...

Голос Эмили прервался от нахлынувших «чувств».

Джин А вспомнила то время. После ухода родной матери их дом словно вымер, пропитавшись стылым холодом. Пытаясь хоть как-то оживить его, Джин А меняла шторы, стелила яркие скатерти, покупала цветы в горшках. Но сквозняк одиночества никуда не делся.

До того самого дня, когда, переступив порог, она вдруг почувствовала забытый аромат свежей выпечки.

Джин А замерла в прихожей как вкопанная. Именно так пахло в доме, когда там была мама. Она всегда пекла к ее возвращению из школы домашнее печенье. Оно становилось хрустящим только когда остывало, но Джин А обожала таскать горячие, обжигающие пальцы куски прямо с противня.

Мама?..

В горле застрял комок, глаза защипало от слез.

Мама!

Джин А бросилась на кухню с радостным криком. Но...

Ой, так ты и есть Джина?

У плиты, на том самом месте, где обычно стояла ее мать, стояла совершенно незнакомая женщина.

С того дня Джин А изо всех сил пыталась сблизиться с Эмили. После ухода родной матери девочку грызло болезненное чувство вины. Если бы я была послушнее, если бы больше помогала по дому, если бы не капризничала... Может, тогда бы она не ушла? Именно эта детская травма сделала ее такой уязвимой перед мачехой.

Поначалу Эмили была приторно-ласковой. Встречала ее после школы с выпечкой, сюсюкала и расспрашивала об уроках. А однажды даже предложила отправить Джин А на каникулы в Корнуолл, к своим родителям. Живописная ферма, добрые старики и бескрайнее море. Осознание того, что посторонняя женщина предлагает ей осуществить заветную мечту, заставило Джин А привязаться к Эмили всем сердцем.

Вскоре отец за ужином осторожно спросил, не будет ли дочь против его брака с Эмили. Джин А с радостью согласилась. Иллюзия того, что дыра в ее сердце наконец-то затянется, сделала ее такой счастливой, что она проплакала всю ночь от избытка чувств.

Но сказка закончилась быстро.

Сразу после росписи Эмили перевезла в дом свои вещи.

«Милая, тебе ведь будет некомфортно жить с нами на одном этаже, правда?» — с этими словами она технично выселила падчерицу в тесную комнатку на первом этаже.

Отец вяло протестовал, говоря, что там слишком темно и сыро для подростка. Но Джин А, желая угодить, сама вызвалась переехать, солгав, что на втором этаже ей слишком душно.

Я должна быть хорошей. И тогда эта мама не сбежит.

Эта параноидальная мысль сковала волю Джин А. Поэтому, когда Эмили перестала с ней даже здороваться, когда начала откровенно выживать ее из дома, когда окончательно села ей на шею — Джин А терпела и молчала. Она панически боялась совершить «вторую ошибку» и снова лишиться семьи.

И только теперь она поняла, какой идиоткой была. Это всё равно что пытаться открыть сейф амбарным ключом, убеждая себя: «Ну это же тоже ключ, почему бы ему не подойти?»

— Джина, солнышко, ты ведь всегда была такой доброй. Ты же всегда меня жалела. Поэтому...

— Заткнитесь. — Джин А жестко оборвала этот словесный понос.

— Мне плевать, как вы меня нашли. И выслушивать ваше нытье я не намерена. Впредь общайтесь со мной только через полицию или моего адвоката.

У нее не было на нее времени. Нужно было любой ценой поймать попутку и уехать в Лондон до возвращения Иана. Прихрамывая, Джин А попыталась обойти женщину.

— Джина, стой!

Эмили мертвой хваткой вцепилась в ее запястье. От резкого рывка Джин А потеряла равновесие, и травмированную лодыжку прострелило адской болью.

— Отцепитесь! — Джин А с омерзением вырвала руку. — Я всё сказала! Если вам действительно так жаль — идите в полицейский участок и пишите явку с повинной! Мое терпение лопнуло.

— Девочка моя, ну подумай хорошенько! Мы ведь были настоящей семьей! Это всё Том, этот мерзавец сбил меня с пути! Клянусь, такого больше не повторится. Тем более, он куда-то сбежал и бросил меня!

— !..

Услышав про исчезновение, Джин А невольно замерла. Ошибочно приняв эту заминку за готовность к диалогу, Эмили затараторила с удвоенной энергией:

— Если мы снова объединимся, мы сможем заработать кучу денег! Даже больше, чем раньше! Я буду во всем тебе помогать, клянусь!

Эмили снова вцепилась в Джин А, униженно скуля:

— Мне некуда идти! Деньги кончились, мои старые знакомые даже трубки не берут! Я на последние гроши добралась до этой глухомани... Умоляю, не бросай меня. Я ведь всё-таки твоя мама...

Мама.

Это слово резануло по ушам. Было физически тошно слушать, как женщина, которая разрушила ее жизнь и оставила с огромными долгами, смеет прикрываться этим святым словом.

— Какая вы мне мать? Вы даже фамилию Тролле давно сменили!

— Это Том заставил! Сказал, что так нас не найдут коллекторы... Нет, нет, я сама во всем виновата! Прости меня! Мне даже переночевать негде. Я не ела ничего со вчерашнего дня. Я так скучала по твоей стряпне, пока скиталась... Поэтому, Джина...

Глаза Эмили, намертво вцепившейся в руку падчерицы, маниакально поблескивали во мраке.

— В память о том, что было между нами... дай мне хотя бы немного денег. Совсем чуть-чуть, просто чтобы не умереть с голоду! А лучше — давай вместе пойдем в деревню. Ты вся на нервах. Вот поешь, отдохнешь, и мы всё обсудим. Обопрись на меня, я помогу тебе дойти!

Она сжала руку Джин А так сильно, словно от этого зависела ее собственная жизнь.

— До меня тут дошли интересные слухи. Говорят, ты охмурила самого наследника Айлсфолдов? Говорят, он спит с тобой каждую ночь? — Лицо Эмили расплылось в самодовольной ухмылке, словно она гордилась своей дрессированной собачкой. — Что он тебе дарит? Шмотки? Брендовые сумки? Бриллианты? Если хочешь подоить его подольше, я могу научить тебя паре женских хитростей...

— Да что вы несете?! Вы больная?! — Джин А взорвалась и с силой оттолкнула мачеху.

Времени катастрофически не хватало. Нога распухала и болела всё сильнее, а густые сумерки стремительно пожирали лес. Скоро стемнеет, и он вернется. Заметив, что клетка пуста, Иан тут же спустит Ку Ши. Черный пес-монстр без труда возьмет след, в какие бы чужие вещи она ни куталась.

Покрываясь холодной испариной, Джин А отвернулась и сделала шаг к спасительным огням деревни.

— ?..

Почувствовав движение за спиной, она резко обернулась. Эмили с перекошенным от злобы лицом замахивалась на нее тяжелым булыжником.