Во вспышке света белая жемчужина тихо подлетела к Сай’эр. Золотой череп, Мелодия Вечности, словно в ответ, отпрянул. Однако по мере этого Мелодия Вечности начала постепенно меняться; её движения стали плавными и ритмичными, словно текучая жидкость. Преображаясь, она наконец приняла облик Лун Хаоченя и застыла перед Сай’эр.

Белая энергия смерти слилась с жемчужиной, и тотчас золотая Мелодия Вечности вспыхнула белым. Энергия смерти внутри неё не только перестала ощущаться; артефакт, напротив, наполнился священным ароматом.

Оказавшись на шее Сай’эр, обновлённая Мелодия Вечности прильнула к её груди и, как и прежде, во вспышке белого света вошла в неё.

Сай’эр ощутила, как освежающая сила хлынула из Мелодии Вечности, проникая в её тело и сливаясь с её духовной энергией. Без усилий с её стороны её духовная энергия начала медленно расти.

Элюкс хранил свою энергию смерти в Мелодии Вечности, но не отдал её Сай’эр для прямого поглощения, опасаясь, что избыток окажется для неё невыносимым.

Глядя на ошеломлённое лицо Сай’эр, Элюкс едва заметно улыбнулся:

— Не тревожся. Это мой первый дар тебе. Второй же последует позже. Будь спокойна: раз уж я сделал тебе этот подарок, я, естественно, помогу вам, влюблённым, быть вместе. Иначе даже величайший дар не принёс бы тебе радости, не будь его с тобой.

Услышав его слова, Лун Хаочень и Сай’эр не смогли скрыть радостного удивления.

Хотя Лун Хаочень искренне презирал Элюкса, мысль о смерти была ему ненавистна. Даже отбросив все прочие причины, хотя бы ради Сай’эр он не желал так умирать.

Правая рука Элюкса вновь указала на гроб перед ним, и на этот раз оттуда вырвался яркий свет несравненной чистоты. Когда он заструился из гроба, Элюкс тотчас обрёл призрачный вид, словно его душа подверглась мощной атаке.

По сравнению с ранее собранной энергией смерти, золотое сияние, которое Элюкс высвобождал на этот раз, распространялось гораздо медленнее. Выражение его лица стало намного серьёзнее, чем прежде, настолько, что это выглядело даже немного странно.

Хотя золотой барьер всё ещё был на месте, Лун Хаочень отчётливо ощущал Световую Эссенцию великой чистоты.

Неужели это была та святая сила, что он копил в себе несколько тысяч лет? Лун Хаочень потрясённо смотрел на Элюкса, несмотря на отвращение к его прошлым деяниям.

Однако он не мог не восхищаться его огромными достижениями в совершенствовании. Полагаясь лишь на силу своей души, Элюкс сумел извлечь энергию из того тела. Это показывало, насколько велико было его понимание силы света! Размышляя, Лун Хаочень пришёл к выводу, что пропасть, разделяющая его и Элюкса, всё ещё неизмеримо глубока.

Из всех могущественных созданий, которых он когда-либо встречал, сильнейшими, без сомнения, были Император Богов Демонов Фэн Сю и этот Святой Некромант Элюкс. Первый, возможно, и превосходил его по общей духовной энергии, но, учитывая контроль над светом, которым Элюкс обладал в своей духовной форме, Лун Хаочень решил, что даже Фэн Сю определённо не был ему противником.

Извлечение света продолжалось целый час, прежде чем постепенно прекратиться. Лун Хаочень и Сай’эр понимали, что действия Элюкса напрямую связаны с воскрешением Лун Хаоченя. Вот только они не догадывались, каким именно способом некогда могущественнейший некромант собирается восстановить утраченное сердце Лун Хаоченя.

Гроб перестал испускать яркий свет, и лицо Элюкса стало ещё более сосредоточенным. Он легко прижал левую руку ко лбу, и тут из самой его души показался луч света с сияющим шлейфом. Движение было медленным, и выражение его лица начало искажаться, словно он испытывал ужасную боль. Но обе его руки оставались чрезвычайно устойчивыми, сохраняя прежнюю неподвижность.

Постепенно эта световая точка была полностью извлечена из его души. Когда он закончил, его изначально весьма осязаемое тело души тотчас стало прозрачным, намного более слабым, чем прежде.

Обе руки Элюкса начали совершать одинаковые движения. Из его ладоней точки света собрались в большой шар, а пальцы принялись вычерчивать сложные символы, каждое движение было молниеносным. Эти замысловатые символы стремительно соединялись с золотой массой перед ним, которая постоянно колебалась под их воздействием и даже дрожала.

По мере того как один символ за другим завершался, тело души Элюкса становилось всё прозрачнее, и по завершении последнего он невольно широко раскрыл рот, тяжело дыша и глядя вниз, на гроб.

Тотчас же из гроба вырвалась черновато-серая энергия, от соприкосновения с которой его тело души вновь обрело плотность. Вот только этот черновато-серый цвет казался преисполненным зла и враждебности, несовместимым с золотым сиянием прямо перед ним.

Бум, бум, бум, бум... Последовала фантастическая сцена. Когда Элюкс вытянул руки, направив золотой сгусток к Лун Хаоченю, тот начал издавать звуки, похожие на удары сердца, и медленно поплыл к Хаоченю.

— Это сердце, которое я воссоздал для тебя. Твоя плоть сможет восстановить свои функции и ассимилировать его силу. В будущем оно станет твоим сильнейшим духовным вместилищем, а также источником всей твоей мощи. Я назвал его Сердцем Вечности, и, осмелюсь сказать, это величайший шедевр всей моей жизни.

В этот миг Элюкс невольно восхищённо вздохнул. Было видно, что он очень горд созданием этого Сердца Вечности.

— Я знаю, что ты, должно быть, презираешь меня и мою силу. Хотя ты не можешь отказаться от этого моего дара, раз хочешь жить — быть вместе с Сай’эр, — ты чувствуешь некоторое сопротивление, потому что веришь, что твоё святое сердце неизбежно пострадает от этого дара, не так ли?

Лун Хаочень не проронил ни слова, молчаливо соглашаясь с заявлением Элюкса.

Действительно, ради жизни он мог принять всё, что видел перед собой, даже если это означало без колебаний пойти против своих святых убеждений. Ради Сай’эр он готов был отречься от всего, что имел, но знал, что истинное принятие силы Элюкса, пусть даже это лишь сила, извлечённая из его тела, несомненно, помешает его будущему и сильно повлияет на его дальнейшее совершенствование.

Элюкс спокойно произнёс:

— Верно, в связи с этим я должен кое-что прояснить тебе, прежде чем ты примешь Сердце Вечности. Ты можешь презирать меня и отвергать всё, что со мной связано, но ты не можешь отвергнуть свет. Ты — Потомок Света, которому сила света подходит больше, чем кому-либо другому. Ты видел, что я только что сделал: я дал Сай’эр чистейшую энергию смерти, которую я конденсировал тысячи лет, и это ничтожная часть моей изначальной силы. Но она превосходит всё по чистоте, так как не содержит никаких иных посторонних примесей, что делает её лишь благотворной для Сай’эр и не оставит никакого отпечатка, свойственного именно мне.

— То же самое я сделал, когда конденсировал это Сердце Вечности для тебя. Я извлёк всю Световую Эссенцию, чтобы превратить её в святую силу чистейшего вида. Знаешь ли ты, что я отделил и изъял из самой своей души? Это мой знак как бывшего Потомка Света. Иными словами, я даю тебе не свою силу, а силу предыдущего Потомка Света. Можешь считать это получением святого света и плоти чистейшего вида, какими они были до того, как я был осквернён.

— Как ты видел, после того как эти две силы были отделены от меня, всё, что у меня осталось, — это сила смерти, а также все негативные энергии. Всё это классифицируется как скверна: моя скверна, а также скверна света. Вина целиком моя, а не света. Иди же, ты самый подходящий носитель для моего Сердца Вечности.

Пока он говорил это, глаза Элюкса сверкнули, и шар света внезапно ворвался в грудь Хаоченя, устремившись к сердцу. Тот ощутил несравненный прилив жара, хлынувший по всем его конечностям и заставивший его невольно сесть на землю, скрестив ноги. Всё его тело стало золотым, и он утратил даже способность мыслить.

Устремив пылкий взгляд на Лун Хаоченя, Элюкс смотрел на него целых десять минут, прежде чем его дыхание постепенно успокоилось. С лёгкой улыбкой на лице он провозгласил:

— Я всё тот же Святой Некромант, Дремлющее Бедствие, Элюкс. Никто в этом мире не знает больше меня о смерти и жизни. Моё Сердце Вечности удалось, и в некотором смысле, моё прежнее, неосквернённое «я» продолжит жить внутри Лун Хаоченя. Возможно, это был лучший выбор, который я мог сделать. Я стану малой частью всего того вклада, что он принесёт человечеству в будущем. Надеюсь, это послужит небольшим искуплением всех моих прошлых грехов.

— Сай’эр, ты довольна тем, как я всё устроил? — Элюкс перевёл взгляд на Сай’эр, убедившись, что Лун Хаочень начал правильно интегрировать Сердце Вечности.

Сай’эр поклонилась ему:

— Большое спасибо вам за всё, Старший.

Она была не такой, как Лун Хаочень; у неё не было столь выраженной склонности к добру. Она лишь знала, что перед ней — бывший человеческий грешник, который только что спас её возлюбленного. Она испытывала лишь чувство глубокой благодарности.

Элюкс улыбнулся ей:

— Хотя ты не можешь унаследовать мою некромантию, в итоге ты получила мою энергию смерти. Я хочу покинуть этот мир навсегда и очиститься твоей рукой. Это лучшее пристанище, о котором я мог бы мечтать. С тех пор как порицание и ненависть застили мне взор, я никогда не думал, что снова увижу день, когда буду так счастлив. Я чувствую, будто вернулся в те дни, когда был Потомком Света, когда моя жизнь и душа были на пике. Сай’эр, ты согласна называть меня Учителем?