Определившись со следующим шагом, Люмиан посмотрел в окно кареты.

К этому моменту наемная карета уже добралась до серо-белых городских стен, окружавших Трир, и теперь стояла в очереди на выезд.

Новый Кафедральный Собор Церкви Шута, основанный в Трире, располагался в пригороде, прямо у изгиба реки Сренцо. В этом месте река была широкой, с удобной транспортной развязкой — здесь находились и пристань, и станция — а городок отличался живописным видом.

Прибыв в этот город под названием Рамб, Люмиан обнаружил, что он вовсе не мал — на пристани толпились пароходы, улицы были полны народа, царила необычайная оживленность.

Расспросив кучера, Люмиан получил общее представление о причине.

Большинство товаров, поступавших в Трир, облагались въездной пошлиной, при этом ставки варьировались. Поэтому многие товары, не предназначенные для продажи в Трире или не проходившие через него транзитом, разгружались в Рамбе и отправлялись в соседние города. Постепенно это сделало городок процветающим, сюда потянулись морские торговцы, искатели приключений и моряки, а вместе с ними — и вера в Шута.

Люмиан слышал от Франки, что Церковь Вечно Пылающего Солнца уже давно хотела отменить въездную пошлину, чтобы стимулировать торговлю и улучшить товарооборот, но эта пошлина была одним из основных источников дохода Республики Интис — только поступления от въезда в Трир равнялись суммарным сборам нескольких крупных городов. Отказаться от нее правительство просто не могло.

Люмиан надел шляпу с широкими полями, позволив черной вуали упасть, и начал бродить по Рамбу.

Вскоре он нашел здание, которое теперь называлось Кафедральным сСобором Святого Люмиана, локальная Церковь Шута, но он не спешил войти. Люмиан просто постоял на улице, любуясь большими стеклянными окнами и строгими стенами.

Надеюсь, однажды ни один клирик не скажет, что Святому Люмиану придется мириться с их поступками... — С этой самоиронией Люмиан продолжил прогулку.

Основной верой в этом городе оставалась вера в Вечно Пылающего Солнца, с почитанием Святой Виевы, покровительницы Трира.

Люмиан несколько мгновений разглядывал статую ангела из белого камня, затем вошел в бар по диагонали от площади.

Бар пользовался хорошей популярностью — по выходным сюда приезжало много людей из Трира, чтобы свободно насладиться различными алкогольными напитками без необходимости платить пошлину.

Стоило Люмиану толкнуть тяжелую деревянную дверь бара, как он почувствовал на себе взгляды — одни удивленные, другие восхищенные, третьи жадные, четвертые возбужденные, а кое-какие и вовсе ощущались, словно змеи, медленно скользящие по телу.

Тут он вспомнил, что теперь он женщина — крайне очаровательная женщина, пусть даже ее лицо скрывала вуаль.

Когда он был мужчиной, такого не случалось — в лучшем случае воры приценивались, не таится ли в нем ценность или возможность кражи... Ах, чувство принадлежности к "дому" пропало… — Люмиан медленно покачал головой и прямо из Сумки Путешественника вытащил револьвер.

Он положил руку на дверной косяк, направил револьвер в потолок и без колебаний нажал на курок.

*Бах!*

Пуля сбила с потолка пучки пыли, и люди в баре, точно легкоатлеты, услышавшие стартовый выстрел, ринулись врассыпную.

Так перед Люмианом образовался просторный путь к стойке бара.

Когда сцена паники несколько улеглась, Люмиан деактивировал Бутылку Вымысла и, держа револьвер в руке, пошел к стойке, говоря холодным, но мягким голосом:

"Я всего лишь хочу выпить."

Он сел на высокий стул у стойки, постучал по ней пальцем и обратился к застывшему бармену:

"Один Ла Фи Верте."

Бармен, наконец, очнулся и поспешно налил Люмиану абсент с брызгой лимонного сока.

Люмиан не снял шляпу и не приподнял вуаль, медленно потягивая горьковато-ароматный напиток.

Постепенно и остальные завсегдатаи вернулись к обычному состоянию. В этом городке, куда часто захаживали пираты и искатели приключений, к таким сценам уже привыкли — что и объясняло их отработанную реакцию.

Люмиан молча прислушивался к разговорам и перешептываниям, пытаясь выудить полезную информацию, особенно касающуюся Церкви Болезни.

Но, увы, основным объектом обсуждений был он сам.

Больше всего обсуждали, что значит быть "двуликим" человеком.

Звучали и художественные интерпретации, вроде: "тело мужчины, но женская душа, являющиися одновременно пламенем и льдом", и грубые, как, например: "верх как у шлюхи, а низ — твёрд как камень"

Люмиан посмотрел на пьяницу, произнесшего последнее.

Его глаза, подобные озеру в горах, отразили фигуру того мужчины, как зеркало.

Пьяница тем временем сопровождал свое описание сальными жестами, как вдруг его грудь и низ живота пронзила резкая боль — словно они горели в пламени.

Он закричал от боли и упал на пол, катаясь по нему в агонии.

Окружающие, до этого смеявшиеся над шуткой, ошарашенно замерли.

Спустя около десяти секунд пьяница, наконец, пришел в себя. Опираясь на ближайший стул, он с трудом поднялся.

"Что это было?"

"Приступ?"

"Тебе срочно нужно в клинику!"

Окружающие заговорили наперебой.

Пьяница покачал головой, сбитый с толку:

"Просто внезапно сильно заболело, но теперь все прошло…"

С этими словами он посмотрел вниз, проверяя свое состояние, и с изумлением заметил, что его грудь странно опухла от неизвестных ожогов, а нижняя часть тела словно превратилась в камень, натянутый на штаны.

Почти одновременно и окружающие заметили это.

"Верх как у шлюхи, а низ — тверд как камень..." — кто-то повторил прежние слова пьяницы.

Что... — Люди тут же отпрянули, с настороженными взглядами смотря на несчастного:

Это он оскорбил святого, мы тут ни при чем!

Мы даже не рядом стояли, пусть молнии не заденут нас!

В страхе все присутствующие пришли к одному и тому же выводу:

Неужели новый покровитель Церкви Шута и правда нас слышит?

Люмиан отвел взгляд, позволив отраженному в его глазах образу исчезнуть.

Это было лишь легкое наказание, не затрагивающее основные функции или здоровье.

Что до Люмиана, ему было все равно, если кто-то оскорблял его самого — он просто найдет способ подшутить. Но вот оскорбления в адрес Авроры — неприемлемы.

Кроме того, это был шанс — возможность с помощью страха логично распространить веру.

А также способ переварить зелье Ведьмы.

Люмиан посмотрел на абсент в руке, в волшебной зелени которого отражалось его полускрытое вуалью лицо…

…

Темно-красное вино неспешно кружилось в бокале, рядом с которым стояли три деревянные куклы без лиц.

Франка откинулась на спинку кресла, лениво наблюдая за тем, как кровавый оттенок впитывается в древесные волокна и как волосинки застревают в щелях.

Пару секунд спустя она повернулась к трем мужчинам, стоявшим перед письменным столом, и с улыбкой сказала:

"У меня всего два требования:"

"Первое — помогать мне в сборе разведданных. Второе — следовать этим тринадцати правилам и хорошо относиться к танцовщицам и уличным девушкам."

Закончив, Франка кивнула Дженне, стоявшей рядом. Та подняла лист бумаги и начала зачитывать:

"Первое: никакого принуждения;"

"Второе: обеспечить достаточный отдых;"

…

"Тринадцатое: предоставить базовую медицинскую помощь."

"Да мы ж мафия, а не проклятая благотворительная организация!" — взорвался самый вспыльчивый из троих.

Франка рассмеялась.

"Верно. Я тоже не занимаюсь благотворительностью."

С этими словами она выщелкнула из пальцев черное пламя, беззвучно опустив его на одну из деревянных кукол.

Кукла тут же вспыхнула черным огнем.

Лидер банды, только что выступивший, вдруг завопил от боли — изнутри его тела вырвались те же черные языки пламени.

Он рухнул на колени, извиваясь и крича:

"Я... я был не прав!"

"Я и есть благотворительность!"

"Согласен! Согласен!"

Франка и Дженна молча наблюдали, пока тот не повалился на пол и, корчась, не испустил дух.

Только тогда Франка посмотрела на оставшихся двух главарей и с улыбкой спросила:

"Возражения есть?"

"Никаких." — те затрясли головами, словно соревнуясь, кто быстрее.

Когда Дженна прикрепила лист с тринадцатью правилами на стену, Франка встала и сказала:

"Смотрите на них каждый день. И если кто-то нарушит…"

Она подняла оставшиеся две куклы.

"Вы знаете, что они собой представляют — это проводник для проклятия Демонессы."

Став Демонессой Наслаждения, способной напрямую проклинать через зеркала, Франка больше не пользовалась подобной черной магией в бою. Однако зеркальные проклятия действовали в реальном времени и не могли быть закреплены. Чтобы держать этих двоих в узде, ей по-прежнему нужны были такие проводники, созданные из их крови и волос.

А для Вечно Молодой Демонессы такие проводники могли повлиять даже на ближайших родственников цели.

"Мы поняли!" — оба вновь затряслись в унисон.

Дженна на мгновение задумалась и сказала:

"Можно я добавлю еще одно правило?"

"Конечно." — Франка улыбнулась.

Дженна взяла перо и приписала к листу:

"Правило четырнадцать: годовая процентная ставка по ростовщическим займам не должна превышать 36%, и запрещено взимать дополнительные комиссии и сборы."

"Возражений нет?" — Дженна обернулась с улыбкой.

Два главаря не посмели возразить.

Франка убрала кукол и, направляясь к двери, небрежно добавила:

"Я знаю, у вас есть покровители. Мне все равно, что они думают, и я не вмешиваюсь в ваши разборки или заработки. Меня волнуют только те два требования."

"Если ваши покровители будут недовольны — пусть взглянут на эту статую."

С этими словами серо-белые лучи света пронзили тело погибшего главаря.

Труп тут же обратился в каменную статую.

"Вас это устраивает? Если они задумают действовать против меня — вы тихо предупредите, верно?" — Франка обернулась и с улыбкой посмотрела на двоих оставшихся.

Они сначала оцепенели от неосознанного восхищения, затем быстро закивали:

"Предупредим! Конечно!"

Покинув комнату, Франка подошла к нервно ожидающим у лестницы танцовщицам и уличным девушкам.

"Босс…" — несколько девушек радостно окликнули ее.

Франка мягко кивнула и сказала:

"Все вернется, как было раньше."

"Но я все же скажу — это не профессия на всю жизнь."

…

Напротив Театра "Древняя Голубиная Клетка" Франка и Дженна сидели на скамейке и спокойно наблюдали за публикой и актерами.

"Не хочешь поздороваться?" — спросила Дженна.

Франка улыбнулась:

"Нет нужды. Раз у них все хорошо, не стоит вмешиваться."

"Верно." — Дженна слегка кивнула.

Франка повернулась и, полушутя-полусерьезно сказала:

"Это остается за тобой — в будущем ты будешь покровительницей актрис."

Понаблюдав еще немного, они вернулись в роскошную виллу.

К тому моменту Люмиан уже вернулся и говорил Энтони:

"Помоги собрать информацию о Церкви Болезни."

"Церковь Болезни..." — Франка тут же поняла, что задумал Люмиан, и с улыбкой добавила:

"У меня теперь тоже есть источники. Поручу им поискать!"