И Ён вышла из офиса с пустым контейнером, собираясь вернуться в свою комнату. Не желая снова привлекать лишнее внимание, как на прошлой вечеринке, она выбрала обходную дорожку подальше от аукциона.

Покосившись на огромный открытый сад площадью около шестидесяти шести тысяч квадратных метров, она услышала, как из динамиков ведущий аукциона представляет картины и керамику.

Квон Ги Сок, кажется, сидел в первом ряду, но само мероприятие И Ён совершенно не интересовало. До конца дня оставалось ещё много времени, и она думала только о том, чтобы потом погулять с Гю Бэком.

Погружённая в мысли, девушка почти прошла мимо пожилой женщины, которая опиралась на дерево и тяжело дышала.

— Вы... в порядке?

И Ён оглянулась, но поблизости не оказалось ни одного сотрудника, которого можно было бы позвать. Немного поколебавшись, она всё же подошла.

— Простите...

Женщина глубоко вдохнула и выпрямилась. Несмотря на слабость, выглядела она элегантно и держалась холодно, почти надменно. И Ён быстро оценила её состояние, но та недовольно нахмурилась.

Навязываться не хотелось, поэтому И Ён уже собралась пройти мимо. Однако через несколько шагов остановилась, почесала затылок и вернулась.

В конце концов, дело касалось дерева.

— То дерево, за которое вы держались... это сумах. Он может вызвать сильную аллергию.

Пожилая женщина повернулась к ней, прижимая ко рту белый платок.

— Думаю, у вас началась аллергическая реакция.

Строгое выражение лица слегка изменилось. На предплечьях и шее уже проступала красная сыпь. Если раньше с сумахом сталкиваться не приходилось, причину можно было и не распознать.

— Давайте я провожу вас в медпункт. Лучше сразу нанести противоаллергическое средство или принять антигистаминное.

— Нет... Я обращусь к своему врачу.

Голос ослаб и будто застрял в горле.

— Пожалуй, сегодня мне лучше уйти пораньше. Кхе-кхе...

— Вы знаете, как отсюда выйти?

По сравнению с посетителями прежних развратных вечеринок сегодняшние дамы в саду выглядели куда приличнее. Аукцион только начался, и вокруг пока сохранялась респектабельная, почти безупречная атмосфера.

Поэтому И Ён решила, что, если не заходить слишком глубоко в сад, ничего особенного случиться не должно.

Она молча поддержала пожилую женщину под локоть и осторожно отвела от дерева. Они медленно пошли вперёд сквозь цветочный аромат и далёкий гул разговоров.

Из динамиков донёсся голос ведущего:

— Перед вами «Портрет» Марка Шагала. Когда-то в России работу оценивали в три тысячи рублей, после контрабандного вывоза за границу её перепродали за пятьсот пятьдесят тысяч долларов, и сегодня у нас появилась возможность представить её вам вновь.

Чем ближе они подходили к месту проведения аукциона, тем оживлённее становилось вокруг. Тёплый солнечный свет, приглушённый смех гостей и музыка складывались в безупречную картину дорогого приёма.

И Ён остановилась на границе между асфальтом и газоном. Отойдя достаточно далеко от сумаха, она попрощалась с пожилой женщиной и ещё некоторое время следила за ней взглядом.

Убедившись, что сопровождавший её человек встревоженно поднялся навстречу, И Ён наконец отвернулась. Она уже успела встретиться взглядами с обслуживающим персоналом и знакомыми садовниками, когда воздух разорвал пронзительный крик:

— А-а-а-а!

И Ён застыла — всё внутри оборвалось. Она резко обернулась — и время будто замедлилось. Одна из иностранных гостей рухнула на землю. Пуля пробила ей лоб, алая кровь хлынула по лицу, а глаза так и остались открытыми.

На несколько секунд в саду воцарилась тишина.

Но понять происходящее никто не успел.

После вторая пуля. Третья. А потом воздух разорвали очереди.

Праздничные столы опрокидывались, бутылки и бокалы разлетались вдребезги, а пули крошили сцену и выставленные лоты.

— Какого чёрта?!

— А-а-а!

Побледневшие гости бросились врассыпную, цепляясь дорогими платьями за мебель. Охрана выбегала из здания с оружием в руках, собаки оглушительно лаяли, а крики сливались в сплошной гул.

И Ён инстинктивно отступила. Сердце грохотало так, будто собиралось разорвать грудную клетку.

Ещё минуту назад здесь царили роскошь и порядок, а теперь всё рушилось на глазах.

И тогда она заметила Квон Ги Сока.

Его лицо оставалось холодным и почти безжизненным. Он прижал руку к уху и что-то говорил в устройство связи, быстро окидывая взглядом охваченный хаосом сад.

В это же время в наушнике снайпера прозвучал низкий, насмешливый голос Квон И Джуна:

— До закрытия выходов три минуты. Уходи.

Перед уходом снайпер дал ещё несколько коротких очередей. Пули почти полностью уничтожили полукруглую сцену, окончательно срывая едва начавшийся приём.

С расстояния примерно полутора километров он продолжал наблюдать через прицел, пока вдруг не заметил, что Квон Ги Сок смотрит прямо в сторону его позиции.

Всего на одно мгновение. И всё же снайперу почудилось, будто Ги Сок заметил именно его.

Он, похоже, уже приблизительно вычислил позицию стрелка по направлению пуль.

Холодный пот выступил у снайпера на спине. Он поспешно разобрал винтовку и покинул позицию. Тем временем Квон Чэ У, который официально отвечал за безопасность периметра, а на самом деле прикрывал отход стрелка, коснулся гарнитуры.

Жена пакистанского посла была мертва, сад уничтожен, а Квон Ги Сок уже отдавал новый приказ, тяжело дыша:

— Убить.

Чэ У нахмурился.

«Кого именно?»

Он как раз помогал снайперу забраться в машину, когда в наушнике прозвучало продолжение:

— Убить всех сотрудников резиденции, которых увидите.

Чэ У замер.

— С этого момента семья Квон тоже станет жертвой массовой стрельбы.

Массовая стрельба в поместье семьи Квон не могла выглядеть убедительно, если погиб только один человек. Именно так Ги Сок решил мгновенно отвести от семьи подозрения после убийства иностранной гостьи.

Опасаясь реакции пакистанской стороны, он выбрал простую схему: раз уж пришлось потерять кусок мяса, следовало бросить следом и кость.

— Убейте столько людей, чтобы смерть жены посла выглядела лишь одной из многих.

Холодные слова прозвучали в гарнитуре.

Охотничьи псы молчали, ожидая прямой команды Чэ У.

Тогда Квон Ги Сок повторил распоряжение на другом языке:

— Shoot any staff on sight. حسنا. Roger that.

Ответившие ему люди не принадлежали к охотничьим псам. На губах Чэ У появилась кривая улыбка. Наконец новые фигуры Квон Ги Сока вышли на доску.

После предупреждения второго брата о том, что Ги Сок всегда опережает их на два-три шага, Чэ У давно ждал подобного момента.

Ход Квон И Джуна был завершён. Теперь задача самого Чэ У заключалась в другом: одним ударом уничтожить наёмников, которых Квон Ги Сок привёл прямо в семейное поместье.

Он нажал на газ, высадил снайпера в заранее оговорённом месте, развернул машину и помчался обратно. Сердце билось непривычно быстро. Стрельба началась слишком рано. Только бы И Ён уже успела спрятаться внутри.

Чэ У стиснул зубы и вцепился в руль так сильно, что побелели костяшки. Одной рукой он нащупал под сиденьем спрятанный автомат и запасной магазин.

Сменив гарнитуру, он подключился к внутреннему каналу связи. А затем ледяным голосом приказал охотничьим псам, находившимся в засаде:

— Ни одного не оставлять.

— А-а-а! Бегите!

— Чёрт, не стойте на пути! В сторону!

Крики мужчин и женщин обрывались под глухими ударами пуль. За считаные минуты ухоженный сад смешался с грязью и кровью, превратившись в место бойни.

Охрана успела увести участниц общества «Мирэ» внутрь, и на мгновение показалось, что всё стихает. Но затем снова посыпались выстрелы.

Резкий, непривычный запах пороха ударил И Ён в нос. Гости опять бросились врассыпную, а крики смешались с выстрелами.

Единственным очевидным укрытием оставался главный дом, но до него было слишком далеко.

Люди метались по газону, не разбирая дороги.

Поначалу И Ён стояла в оцепенении, но испуганная толпа то и дело толкала её, заставляя прийти в себя. Уши звенели от непрерывной стрельбы.

— Ух... м-м...

Вокруг творился настоящий ад.

— Нужно добраться до дома!

Кто-то кричал это неподалёку, но путь до дома казался бесконечным.

От частого дыхания горло жгло.

— Ух... а...

Впереди бегущие люди вдруг начали падать один за другим, словно срезанные стебли. Их спины мгновенно темнели от крови.

— А... А-а!

Зрачки И Ён сузились. Она наконец поняла: через сад не пройти.

Из горла вырвался резкий, неконтролируемый всхлип.

В этот момент впереди, чуть выше уровня глаз, что-то блеснуло, словно солнечный зайчик на зеркале. Не успев подумать, И Ён рефлекторно пригнулась и закрыла голову руками.

Она поползла по земле и забилась под опрокинутый, расколотый стол. Острые щепки оцарапали кожу.

Сердце бешено колотилось. От металлического запаха крови к горлу подступила тошнота, и ей пришлось сглотнуть, чтобы не вырвало.

По окровавленной траве раздавались спокойные, размеренные шаги, и с каждым ударом подошвы угроза становилась ощутимее.

И Ён затаила дыхание и сжалась под столом, стараясь стать как можно незаметнее.

Вдруг раздался щелчок, оружие сняли с предохранителя.

Холодная тень уже легла на край её укрытия.

— Со И Ён!

Визг тормозов разорвал воздух. Машина остановилась почти вплотную к столу.

— Просто беги сюда!

Знакомый хриплый голос заставил её поднять голову. Из машины Квон Чэ У протягивал к ней руку, не сводя глаз.

Сдерживаемые всё это время слёзы наконец хлынули по щекам.

— М-м... ух...

— Всё хорошо. Всё уже хорошо. Беги ко мне!

Но лицо Чэ У, вопреки успокаивающим словам, было болезненно напряжено. Он тянулся к ней через окно, ноги И Ён словно окаменели.

Она стиснула зубы и заставила себя подняться, но каждый шаг давался так, будто к ногам привязали тяжёлый груз.

Чэ У метнул в сторону противника две дымовые гранаты. Густой дым мгновенно закрыл обзор. Пули продолжали лупить по машине: посыпалось стекло, сиденья рвало в клочья, но дым хотя бы на несколько секунд дал им защиту.

— Чёрт. Я больше ни секунды не оставлю тебя в этом проклятом месте. Куда бы ни отправил — просто поезжай и не спорь.

Чэ У выскочил из машины, подхватил И Ён и прикрыл своим телом. Только тогда она заметила, что его заметно ведёт в сторону — с ним явно было что-то не так.

Его дыхание участилось, тело едва заметно дрожало, словно он уже сдерживал боль.

«Что?..»

И Ён подняла голову, но лицо Чэ У оставалось холодным. Он затолкнул её на заднее сиденье и забрался следом.

— Докладывайте.

В наушнике ответили:

— Восемь из десяти целей устранены.

— Где оставшиеся двое?

— Один в секторе B-1 на девять часов, второй — со стороны главного дома, на один час.

— B-1 берите на себя. После этого немедленно отходите. Каждый — в своё убежище.

В этот момент обезумевший от страха слуга забрался на водительское место и завёл машину.

Чэ У выругался и крикнул остановиться, но автомобиль уже рванул вперёд, вихляя по дорожке.

Через несколько секунд на них снова обрушилась очередь. Шина лопнула, лобовое стекло рассыпалось, по внутренней стороне двери брызнула кровь. Машину повело, и она рывком остановилась, а стрельба не прекращалась.

— Пригнись.

Чэ У вытащил И Ён из салона и затолкнул под ближайший разбитый стол, а сам встал спиной к стрелкам, прикрывая её собой. Окровавленной ладонью мягко пригнул её голову.

— Я больше ни разу не позволю тебе пострадать.

Чэ У передёрнул затвор и поднял оружие. Определив позиции оставшихся стрелков, он прицелился и открыл огонь короткими точными очередями.

— Прости.

И Ён подняла голову.

«Кровь?..»

Белая рубашка Чэ У была насквозь мокрой. По ткани расползались тёмно-красные пятна.

«Когда?.. Когда в него попали?!»

Она хотела закричать, схватить его, но очередная серия выстрелов ударила прямо по их укрытию.

— За то, что тогда... позволил тебе пострадать.

Голос почти растворился в шуме грохота и выстрелов.

И Ён не понимала, стреляет он сам или в него попадают. Тело Квон Чэ У дёргалось от ударов. Она могла лишь смотреть из-под стола, задыхаясь от ужаса, пока слёзы беззвучно текли по лицу.

Время растянулось до бесконечности, а потом стрельба внезапно оборвалась. Так резко, будто её никогда и не было.

В мёртвой тишине, пропитанной кровью и порохом, Квон Чэ У медленно качнулся, а затем рухнул прямо перед ней, словно подрубленное дерево.