Sset (Hell, group 4): То есть кто‐то её украл?

Noname (Hell, group 4): Ага, тю‐тю.

NotDennis (Hell, group 4): Ебать‐копать. Нам пора валить из Академии?

Noname (Hell, group 4): Всё нормально. Вик сказала, что прежние владельцы кучу времени пытались понять, как ими пользоваться. Судя по всему, без особого механизма их почти невозможно подорвать, так что они месяцами пытались нанести на них начертания.

Sset (Hell, group 4): Прежние владельцы… То есть ты правда думаешь, что в Академии нет никого, кто мог бы понять, что это такое? Никого, кто разбирается в начертаниях куда лучше кучки землян с едва ли двумя годами опыта?

Noname (Hell, group 4): Не. Тут определённо есть те, кто справится за считаные дни вместо месяцев.

Knight (Hell, group 4): Я сейчас не вижу твоего лица, но, Нат, ты доволен? Готова поспорить, ты лыбишься. Уверена, что лыбишься.

Noname (Hell, group 4): Хватит меня деанонить, Knight.

Knight (Hell, group 4): Ты сам растрепал своё полное имя на всю округу!

Sset (Hell, group 4): Ладно, давайте остынем. Я слишком хорошо тебя знаю, и ты ни за что бы не оставил боеголовки без меток.

Noname (Hell, group 4): Все метки стёрты: фальшивые, ложные, скрытые и даже скрытые‐скрытые под скрытыми.

StrongestOne (Hell, group 4): А ты не можешь расспросить слуг, кто был на твоём этаже или рядом с кабинетом? У них для этого есть системы.

Noname (Hell, group 4): Уже расспросил. Я даже сказал дворецкому башни, что меня обокрали, и мы проверили детектор присутствия и список тех, кто поднимался на этаж. Ничего не нашли. Впрочем, всё обойдётся. До встречи.

С этими словами я закрываю Сообщество и ложусь на спину.

Похоже, кто‐то хочет поиграть. Что ж, дам им пару дней. Если до тех пор воришка не попадётся, пущу в ход своё секретное оружие.

Как бы мне ни хотелось проверить свою прочность под взрывом термоядерной боеголовки, рисковать жизнями остальных я не намерен.

Но будь я один…

◯

"Помощник профессора Гвин, могу я попросить вас о содействии?" — неожиданно отворачивается от нескольких десятков студентов профессор Элиан, обращаясь ко мне посреди занятия.

Это наш второй совместный урок, и он впервые обращается ко мне после того самого первого занятия, когда он так ужасно меня наказал.

Я делаю шаг к нему навстречу.

"Конечно. Чем могу помочь?"

"Вы ведь Усилитель, если я не ошибаюсь, верно?"

"Да," — подтверждаю я, не видя смысла лгать.

Его Радужка Мана‐Волн вспыхивает, сканируя меня; слабое свечение пульсирует и плавно гаснет. Затем профессор кивает с нечитаемым выражением лица.

"Превосходно. Сейчас мне нужно, чтобы вы начали высвобождать свою ману. Медленно и размеренно. Шаг за шагом поднимайте давление и позвольте ему заполнить аудиторию. Я хочу, чтобы студенты лично ощутили этот перепад и поняли, что происходит, когда маг вроде вас перестаёт подавлять своё присутствие."

Я коротко киваю и принимаюсь выпускать ману. Осторожно перенаправив потоки Циркуляции Маны, я удерживаю стабильный напор, параллельно ослабляя действие своего Скрытного Режима, который держал активным всё это время. Мана начинает выталкиваться из моего тела в окружающее пространство.

"А теперь слушайте внимательно," — произносит профессор Элиан, поворачиваясь к студентам.

"Характеристика Маны помощника профессора Гвина, вероятно, чрезвычайно высока. Об этом можно судить даже по тому, что мы наблюдали до сих пор. Одно лишь его присутствие даёт это понять. Есть признаки, которые я пока не стану объяснять, но спрошу о них на занятии через три дня. Это даст вам время всё обдумать."

Я лишь слегка усиливаю поток. Давление в комнате моментально отзывается нарастающей тяжестью.

"Вы не чувствуете режущей остроты. Она проявилась бы при высоком улучшении Мощи Маны. Усиление не меняет природы маны, а лишь увеличивает её объём, который способно вместить тело. Как нам известно, первая ступень Усиления удваивает показатель Маны. Когда маг с высоким усилением перестаёт сдерживать отдачу, окружающая среда насыщается мгновенно."

Всё больше студентов начинают реагировать. Одни ёрзают, меняя позу. Другие инстинктивно формируют поверх кожи тонкие слои укрепления, пока моя мана просачивается во все уголки аудитории.

"Хорошо. Вполне ожидаемая реакция. Когда плотность окружающей маны нарастает быстрее, чем буферная устойчивость вашего тела, нервная система реагирует раньше сознания. Именно так мы и измеряем базовую чувствительность."

Я выпускаю ещё больше энергии, с интересом гадая, как далеко он позволит мне зайти.

"Обратите внимание: помощник профессора Гвин не применяет никаких внешних техник, однако высвобождает ману исключительно стабильно, даже когда её объём многократно возрастает. Это наглядно демонстрирует впечатляющий навык манипуляции огромными массивами маны, свойственный опытным Усилителям. Сейчас в его потоке нет ни придания формы, ни направленности – лишь бесструктурный выброс. Это важно. Усиление даёт колоссальный эффект даже без целенаправленной манипуляции. Ощущаемый вами результат вызван тем, что чистый объём маны вокруг нарастает слишком стремительно."

Профессор делает паузу, позволяя ученикам прочувствовать дискомфорт. Несколько слабейших студентов бледнеют, едва сдерживая рвотные позывы. Другие стискивают зубы.

Некоторые телохранители выглядят растерянными, не понимая, стоит ли расценивать происходящее как нападение. Кое‐кто поглядывает на профессора Элиана в ожидании сигнала.

Однако профессор Элиан продолжает урок с абсолютно невозмутимым видом.

"С технической точки зрения вы испытываете локальную компрессию маны. Внешняя плотность превышает ваше естественное внутреннее давление маны, что порождает дисбаланс. Ваши природные барьеры слегка вдавливаются внутрь. Разумеется, от этого можно защититься, вам попросту не хватает опыта. К тому же у помощника профессора Гвина необычайно огромный резерв."

Я держу давление ровным и подконтрольным, не прерывая поток.

Всё это время мне любопытно, до какой грани он готов дойти.

"Если бы у него вместо этого была развита Мощь," — продолжает Элиан.

"Вы бы ощущали не компрессию поля, а пробитие. Именно так ведёт себя мана с улучшением Мощи. Она взаимодействует с кромкой вашего барьера и бьёт по нервам, а не по структуре. Улучшение же Восстановления ощущалось бы куда ритмичнее. Вы бы чувствовали пульсацию, а локальное поле колебалось бы волнами, а не нарастало равномерно. Разумеется, всё это справедливо лишь при условии, что вы достаточно чувствительны, чтобы различать подобные нюансы."

Я снова повышаю напор.

"А теперь мы входим в зону, которую я называю пороговой. Большинство из вас уже должны чувствовать одышку или стеснение в груди. Это происходит потому, что ваша собственная циркуляция пассивно блокируется избыточным насыщением среды. Чуть больше – и первые из вас начнут блевать и терять сознание. Если бы я попросил помощника профессора Гвина поднажать и ускорить процесс, одно лишь высвобождение его маны убило бы большинство присутствующих чистым давлением. И для этого даже не требуется применять навык, пассивку или Особенность. Как я уже говорил, помощник профессора Гвин обладает внушительным запасом маны даже по меркам Усилителей."

На мгновение наши взгляды пересекаются. Он наблюдает за мной через Радужку Мана‐Волн – золотое кольцо слабо сияет вокруг чёрных зрачков в глубине его фиолетовых глаз. Кажется, я ещё ни разу не видел его с отключённой Особенностью.

"Достаточно, помощник профессора Гвин. Сворачивайте," — спокойно командует он, ничуть не смущённый видом десятков учеников на грани обморока и хаотичными вспышками маны от тех, кто пытается защититься.

Я перекрываю поток и втягиваю ману обратно в тело. Давление исчезает практически мгновенно. Студенты судорожно выдыхают – они даже не осознавали, что задерживали дыхание.

"Это простейшая форма тренировки адаптации к давлению маны – ценный опыт, который убережёт вас от шока в будущем. В мире существуют звери и монстры, способные создавать куда более сокрушительное давление благодаря телам, вмещающим колоссальные объёмы маны," — резюмирует профессор Элиан.

"Понимание того, как проявляют себя изолированные атрибуты маны – это первый шаг. В следующий раз мы займёмся контролируемым приданием формы и разберём, как комбинации атрибутов воздействуют на естественные барьеры."

На этой финальной демонстрации урок заканчивается.

◯

Среди моих текущих подозреваемых в краже числятся розовая волшебница в остроконечной шляпе и очаровательный профессор‐сова, разумеется, профессор Элиан и, возможно, Ари. Могла ли она подговорить слугу, стража или кого‐то из влиятельной родни обчистить мою комнату?

Это мог быть и дворецкий башни – человек, управляющий защитными барьерами, которому под силу стереть любые следы визита. А может, тот ублюдочный целитель решил отомстить за сломанное Лили запястье?

Кейс – тоже вариант, хотя на такого он не похож. Да, он много возмущался и сыпал оскорблениями, но всё это не казалось чем‐то по‐настоящему злобным. Даже жалуясь, он слушал, занимался на уроке и ни разу не выглядел искренне взбешённым.

Я отвлекаюсь от размышлений, достаю из лежащей рядом корзинки сэндвич и откусываю кусок.

Какая вкуснотища.

Я делаю ещё один укус и запиваю виноградоподобным соком. Бутылка всё ещё холодная, покрытая парой простых начертаний. От скуки я мимолётно придумываю три способа превратить её в бомбу, переписав начертания и добавив щепотку маны, после чего возвращаюсь к сэндвичу.

На вкус – точь‐в‐точь сэндвич с тунцом.

К счастью, я отыскал укромный уголок сада, куда никто особо не заглядывает, и теперь наслаждаюсь тишиной, сидя на скамейке и игнорируя редких прохожих. Погода отличная, и, как уже не раз бывало, мне отчаянно хочется натянуть свою Земную одежду. К счастью, её никто не украл. Звучит, наверное, странно, но, укради кто‐то мои вещи, я бы взбесился куда сильнее, чем из‐за термоядерной боеголовки.

Да, боеголовка – подарок сестры, но Вик меня бы поняла.

"Помощник профессора Гвин!" — раздаётся знакомый голос.

Я игнорирую оклик, даже не поднимая глаз, и продолжаю методично жевать сэндвич.

Похоже, это лишь ещё больше забавляет проклятую проказницу‐тиларина, и Ари коварно хихикает. Кажется, я буквально слышу хитрую мину, которая сейчас красуется на её лице.

Очень надеюсь, что моя драгоценная приспешница не вырастет такой же, да и Иззи тоже.

Ари останавливается передо мной, а рядом с ней замирает парнишка. Он тоже тиларин, но у него всего три руки: две слева и одна справа. Этот второй тиларин ведёт себя тихо и торопливо отводит взгляд, стоит мне оторваться от обеда. У него такие же каштановые волосы и оранжевые глаза, типичные для их расы.

"Его зовут Тайвен. Он немного стеснительный, но очень добрый и смышлёный. Давай, Тайвен, поздоровайся с помощником профессора Гвином," — представляет его Ари.

"З‐здравствуйте, помощник профессора Гвин," — тихо произносит Тайвен, лишь на мгновение встретившись со мной взглядом.

Он бросает мимолётный взгляд туда, где расположено моё ⌠Кинетическое Сердце Маны⌡, поверх которого закреплена Эмблема Ограничительной Тренировки, затем столь же молниеносно смотрит на мою грудь, где скрыто ⌠Запечатанное Сердце Воспламенения⌡, и, наконец, не в мои глаза, а на них. И тут же отводит взор.

Ари ещё немного поддразнивает меня, напоминая, что через пару дней нас ждёт очередное занятие с Кейсом в камере сенсорной депривации. Затем она утягивает друга за собой, и они отправляются на следующий урок.

Я доедаю сэндвич и прямо на ходу повышаю уровень сложности активной Эмблемы Ограничительной Тренировки. Она непрерывно наносит повреждения моему телу, а волны воспламеняющейся тепловой энергии, которые я вырабатываю малыми порциями для пассивного самоисцеления, порождают фоновую боль, которую мне приходится постоянно отфильтровывать.

Затем я проверяю Скрытный Режим и Циркуляцию Маны, приходя к выводу: заметить то, что я прячу, должно быть невероятно сложно.