Наступает 11‐й день, и мы все решаем отправиться в поездку. Те из нас, кто числится студентами, просто едут, а помощники профессора либо просят разрешения присоединиться, либо попросту увольняются и собираются в дорогу, рассчитывая, конечно же, выплатить штраф позже.

У Тесс и Майи, как у охранниц, возникает чуть больше трудностей, но выбраться с нами удаётся и им.

Пока мы направляемся к станции, Майя выглядит так, словно у неё гора с плеч свалилась.

"Вы не поверите, как же приятно было послать эту мелкую засранку куда подальше," — радостно говорит она, поправляя небольшую сумку на спине.

У большинства из нас сумки похожие – как раз на пару дней. Теперь мы в повседневной одежде, наконец‐то избавившись от надоевшей формы и костюмов.

"Она всего лишь юная девушка, Майя. Мы все когда‐то были такими," — замечает Тесс.

Как обычно, у неё другая причёска: на этот раз прямые волосы и чёлка, закрывающая лоб до самых бровей.

"Некоторые из нас до сих пор такие," — пожимает плечами Майя.

"Я разбила её хрустальный шар. Клянусь, эта девчонка просто помешалась на нём, судя по тому, сколько времени проводила, «названивая» людям."

"Нам стоит модифицировать его и превратить в смартфон. Это погубит молодое поколение и, возможно, принесёт нам награды получше," — ухмыляется Денис.

"Может, стоит добавить туда ещё и рекламу," — серьёзно кивает Аарон.

"Это уже чистое зло."

"И что с того, Майя? Вот что элитная школа делает с людьми. Предпринимательство."

"Я бы не стала сваливать это на школу."

"Мы с Аароном идеальны такие, какие есть."

"Конечно," — вздыхает Майя.

"Но, думаю, я буду скучать по этому этажу. Приятно было спать на нормальной кровати, есть хорошую еду. Возможность тренироваться здесь, Испытания и даже все эти знания… Буду скучать."

"Я думала, что мне надоест быстрее, но было на удивление весело. Думаю, я даже могла бы подружиться с кем‐нибудь из местных," — улыбается Лили, придвигаясь к ней поближе.

"Да, я заметила, что вы, студенты, действительно вжились в роли."

Майя слегка треплет Лили по волосам, а затем поворачивается ко мне.

"Это из‐за тебя, Нат, мы не можем остаться здесь подольше."

"Понимаю," — киваю я.

"Если хочешь остаться здесь и крутиться в цикле ещё три года, просто скажи," — на этот раз отвечает Софи.

"Не хочу. Я смотрела достаточно фильмов и знаю, что сойду с ума. Так куда вообще летит этот дирижабль?" — вздыхает Майя.

Тесс смотрит на неё будто бы с разочарованием.

"А я думала, хотя бы ты знаешь. Три дня он кружит по региону с экскурсионной программой: какой‐то праздник фейерверков на юге, визит в город рядом с Академией, куда студенты обычно ездят за покупками, затем…"

"Ладно, ладно. Иногда ты слишком уж ответственная, Тесс. Где же чувство авантюризма? Каково это – не знать, куда мы отправимся и какие сюрпризы нас ждут?"

Я с усмешкой слушаю их разговор, прекрасно зная, как сильно Тесс ненавидит сюрпризы. И, как и следовало ожидать, на бедную Майю тут же сыплются обвинения в лени, безответственности, инфантильности и других грехах – в очень резких выражениях.

Тем временем Иззи и Софи гуляют, заглядывая по пути в маленькие магазинчики. Парни, сбившись в кучку, наверняка творят что‐нибудь неэтичное и злодейское.

Я просто плетусь следом, держа на руках спящего щенка‐Бисквита, пока Лили, подкравшаяся ко мне сбоку, начинает рассказывать обо всяких интересных вещах, о которых узнала в Академии.

Так мы и добираемся до дирижабля.

Станция представляет собой платформу в виде башни – высокую и колоссальную. Внушительная конструкция из камня, металла и других прочных материалов вмещает множество лавок и сотни людей. На ярусах башни обустроены террасные платформы, и возле каждой пришвартован летающий корабль.

Эти корабли массивны. Может, и не настолько, как круизные лайнеры на Земле, но вполне способны вместить несколько сотен человек. Корпуса из гладкого белого дерева по форме напоминают обычные суда – широкие, без мачт. На днище выступают кристаллы и прикрытые начертания: запатентованные технологии или вроде того, если попытаться угадать.

Окна в корпусе огромные, по большей части круглые, и каюты внутри, судя по тому, что удаётся разглядеть, кажутся весьма уютными.

Предъявив документы, мы поднимаемся на борт одного из судов и расходимся по каютам в ожидании отправления.

Корабль начинает взлёт, а я даже не замечаю тряски. Ну, подключи я кинетическое восприятие, наверняка ощутил бы, но без него – тишина. Судно просто плавно поднимается ввысь.

Он такой медленный. Без обид: дирижабль, вероятно, покажется быстрым кому‐то около 100‐го уровня или обычным людям. Но больше всего он напоминает прогулочное судно – роскошный отель выходного дня. Даже моя каюта (явно не самая дорогая) просто потрясающая и почти не уступает моим апартаментам в Академии. Спальня, небольшая гостиная, ванная – здесь есть всё.

На мгновение я оглядываюсь и невольно усмехаюсь. Моя каюта больше всей нашей старой квартиры на Земле, где ютилась семья Гвин из четырёх человек. Одна только здешняя кровать, пожалуй, стоит дороже всего того жилья.

Я открываю Сообщество и, прочитав несколько сообщений, направляюсь туда, куда воодушевлённая Майя велела всем нам прийти. Стучу, дверь открывается, и я переступаю порог: оказывается, все уже в сборе.

Гостиная, в которую я вхожу, больше всего моего номера. С одной стороны не одно, а целых два окна – оба круглые и огромные, с широкими подоконниками, превращёнными в зону отдыха. Я сразу же подхожу и сажусь, поражаясь мягкости подушек. Из окна открывается вид на живописные просторы внизу и чистое небо над головой. Бисквит на руках сонно тявкает; я легонько щёлкаю его по носу, пока он не успокаивается, и прижимаю к себе.

Как я и подозревал, эти роскошные покои достались Лили.

Может, и мне податься в целители.

В коридоре прямо за дверью кто‐то оставил поднос с нетронутой выпечкой и запиской «для люкса 8». Никто из нас в восьмом номере не живёт, да и кто там поселился – понятия не имеем, но секунды через три обсуждений поднос благополучно перекочёвывает к Лили.

"Им не стоило оставлять это снаружи," — говорит Софи, уже жуя булочку.

"Наверняка специально оставили," — возражает Денис.

"Если это была ловушка, вы уже трупы," — добавляю я.

Они съедают всё до последней крошки.

Едва минуло десять минут, как моё внимание привлекает кое‐что ещё, и я вновь прислушиваюсь к разговору.

Лили одета в жёлто‐золотистое платье, которое сидит на ней почти идеально; когда она кружится, ткань струится так легко, будто способна парить в воздухе. И всё же я замечаю особую строчку в нужных местах – благодаря ей подол не распахивается слишком откровенно и юбка не задирается выше дозволенного.

То, как платье повторяет каждое движение Лили, завораживает: наряд кажется поистине неземным, словно соткан не от мира сего. Он струится, светится, танцует и дышит вместе с ней. Глядя на неё, я будто прикасаюсь к чему‐то божественному.

Лили рассказывает обступившим её девушкам (похожим на стаю голодных волчиц, готовых сорвать с неё этот наряд), как ей досталось такое чудо.

Она рассказывает, как двое мастеров возглавляли команду из тридцати человек, два года собиравшую паутину редчайших пауков. Затем были очистка, тончайшая выделка, поиск способа обработки и всё остальное. Тридцать человек положили два полных года жизни на создание одного из самых редких материалов в мире.

Конечно, с определёнными навыками дело пошло бы куда быстрее, но именно вложенные силы и время делают наряд столь изысканным и баснословно дорогим.

Кто‐то, по всей видимости, преподнёс платье Лили в подарок и позвал её в свой клан.

Точно, надо было становиться целителем.

Устроившись на мягком подоконнике, я смотрю ввысь, не вслушиваясь в разговоры, постепенно перетекающие в настоящую вечеринку: вся компания остаётся в номере, напрочь забыв об остальных развлечениях дирижабля. Я наблюдаю, как внизу проплывают бескрайние пейзажи, как день уступает место ночи и огни городов гаснут, уступая сиянию звёзд над засыпающей землёй, пока наш корабль плавно сбавляет ход.

Голоса сливаются в далёкий фоновый гул: я даже не пытаюсь разбирать слова.

Мысли лениво текут, и я незаметно проваливаюсь в дрёму. Уже засыпая, чувствую, как Бисквит пользуется случаем и пару раз тычет меня в нос правой передней лапой.

Цикл сбрасывается всего через пару часов.

Два дня спустя погибает Чемпион, а боеголовка пропадает во время одной из моих прогулок по Академии, когда я приглядываю вещи, которые хочу забрать на 9‐й этаж.

Я ещё немного брожу по окрестностям, а затем подаю сигнал – и все приходят в движение.

◯

Денис Далтон

Я открываю маленькую коробочку, и сфера [Дезинтеграции] Лили растворяется, стоит мне на неё подуть. Она проедает мощную защиту дверей, которые, сдаётся мне, даже Софи не вскрыла бы достаточно быстро.

Закончив с этим, я прогоняю ману по телу для усиления, пинком распахиваю дверь, и мы с братом и Софи врываемся внутрь.

Вэнс здесь: посреди крошечной комнаты, сплошь покрытой начертаниями – они испещряют пол, стены и термоядерную боеголовку, которую он стащил пару часов назад и на которой прямо сейчас продолжает что‐то чертить и вытравливать. И всё это он, должно быть, успел подготовить всего за два дня.

Он пытается пошевелиться, но замирает на полудвижении: Софи делает шаг вперёд, сковывая его навыком. Двигать он способен лишь ртом.

"Что маг разума делает в Академии?" — спрашивает он.

От его привычного дружелюбия и лёгкого характера не осталось и следа. Он выглядит холоднее, чем когда‐либо.

"Скорее уж нам стоит спросить, с чего вдруг ты вздумал взорвать Академию," — говорю я.

Даже сейчас я не теряю бдительности, пока Аарон обходит его сзади.

"Денис, разве это не очевидно?"

"Бомба настроена только на парней, чтобы все девушки достались тебе?" — спрашиваю я.

"Как бы глупо это ни звучало, забавно, насколько сильно это отбивает у людей охоту со мной связываться и помогает не замечать артефакты, созданные мной для слежки за другими Кандидатами. Послушай, Денис, не хочешь помочь мне? Обещаю найти вас с Аароном снаружи и щедро отблагодарить. Думаю, мы втроём вполне могли бы стать друзьями," — улыбается он на этот раз.

"Пожалуй, и правда могли бы," — соглашаюсь я.

"Но прости."

Он на какое‐то время замолкает и прикусывает губу. Вижу, как лихорадочно работают его мысли в поисках выхода. Но выхода нет – точно не против Софи, которая уже принялась стирать часть начертаний.

"Так каков был план? Взорвать Академию и надеяться, что все Экзаменаторы и Кандидаты погибнут вместе с ней?" — спрашивает она.

"Академию? Да брось. Она никогда не была единственной целью. Отстойно, что я не смог использовать этих идиотов для убийства Чемпиона, чтобы тот не путался под ногами, но, полагаю, придётся пойти на риск," — фыркает Вэнс, словно оскорблённый.

Из‐за прикушенной губы на зубах выступает кровь. Сейчас он кажется совершенно чужим, абсолютно непохожим на привычный образ – маску, способную обмануть даже меня, как бы пристально я ни присматривался.

"Я привязал детонацию ядра к сдерживающей решётке из начертаний задержки и обратно‐индексированных цепей, синхронизированных импульсным замком с собственной защитной инфраструктурой Академии. Устройство не взорвалось бы – оно бы поглощало."

"Что поглощало?" — прищуриваюсь я.

"Выкачивание маны. Излучение сворачивается само в себя, питает клетку массива. Всё внутри остаётся запертым, пока я не высеку искру, а затем…"

Вэнс кривит губы в чём‐то среднем между ухмылкой и гримасой.

Его слова обрываются: короткий меч вонзается ему в спину, пробивает сердце и выходит из груди. Но даже тогда Вэнс не шевелится. Мы с Софи в шоке уставляемся на Аарона, стоящего позади него.

"Я всегда знал, что из вас двоих ты – более пизданутый близнец."

Вэнс харкает кровью.

Во рту у него сияет мана, и только сейчас до меня доходит его замысел. На внутренней стороне щёк и дёсен вырезаны начертания – то, над чем он трудился всё время нашего разговора, маскируя кровь прикушенной губой.

Прежде чем начертанное успевает активироваться, Аарон выдёргивает меч и делает взмах. Голова Вэнса взлетает в воздух, и свечение маны во рту гаснет одновременно с жизнью в глазах.

Внезапно, с пробормотанным под нос проклятием, Софи срывается с места и принимается оплетать паутиной термоядерную боеголовку.

И лишь теперь я замечаю перемены: стены озаряются свечением. Словно живые, новые начертания расползаются по поверхностям, покрывая боеголовку и пол.

Часть начертаний вылезает прямо из открытого рта отрубленной головы Вэнса – и все они сотканы из крови.

"Хватит пялиться, помоги мне, пока эта штука не взорвалась!" — окрик Софи приводит меня в чувство, и я тут же бросаюсь на помощь, надеясь, что ещё не слишком поздно.

◯

Натаниэль

Я нахожу Ари в одном из садов и, не особо заботясь о правилах, ускоряюсь кинетической энергией: пролетаю короткую дистанцию, приземляюсь рядом с ней и перехожу на шаг.

Сперва мне кажется, что она пройдёт мимо, но девушка останавливается и поворачивается ко мне. Даже сейчас она продолжает играть роль и следовать расписанию.

"Приветствую, помощник профессора Гвин," — говорит она.

"Приветствую, Экзаменатор Ари."