Третий, долгожданный день тренировок.

Шум от вращающихся лопастей вертолета оглушал. Поднятый ими ветер был так силен, что тело пошатывалось.

Чон Ха задыхалась от жара двигателей.

— Сознательно прыгайте дальше. Если не прыгнуть далеко, можно влететь в борт самолета.

Профессор Ким Гон Хёк в черных солнцезащитных очках руководил курсантами.

Его серьезное, без тени улыбки лицо выглядело сурово, и Чон Ха украдкой взглянула на него. Мужчина в очках, читающий книгу на свидании вслепую, исчез без следа.

Она крепко сжала лямки парашюта. Прошлой ночью ее снова мучили кошмары, и таблеток Чон Ха проглотила больше обычного. Но пульс все равно скакал, как бешеный.

Будто она без остановки пила кофе: наступило сверхвозбуждение и язык одеревенел.

Вертолет был огромным. Чон Ха, как в тумане, последовала за курсантами, поднимавшимися через задний люк и села на сетку.

Кан Хи Сэ, устроившийся рядом, без подсказок инструктора ловко приводил свое место в порядок.

Он закрепил желтую статическую линию парашюта на трос самолета и помог Чон Хе, которая то и дело промахивалась.

— Старшая, смотри на меня.

Он больно ущипнул ее за щеку. Чон Ха смотрела на его лицо, будто оно было нереальным.

— Сдохнешь, но прыгнешь?

— …

Вертолет бесконечно набирал высоту. Уши заложило, как будто она погружалась в море, в животе замутило.

— Угу, — кивнула она.

Кан Хи Сэ тут же крепко сжал ее запястье.

Его лицо, лишенное эмоций, было предельно серьезным, но, поймав ее взгляд, он широко улыбнулся.

— Окей. Тогда прыгнем вместе.

Его тон был легким, будто он звал на прогулку. На нужной высоте задняя рампа открылась.

Горные вершины, словно нарисованные кистью, и панорама академии предстали перед глазами.

Чон Ха, чтобы не смотреть вниз, упрямо вытянула шею.

Высота была куда больше, чем она себе представляла, и ей с трудом удалось сдержать стон.

—[Внимание. Шесть минут до прыжка. Текущая высота тысяча девятьсот метров. Ветер 7–10 узлов. Проверка снаряжения.]

Чон У Гён в центре подавал знаки руками. Из-за рева двигателей общение шло исключительно жестами.

Красный сигнал означал прыжок. По команде инструктора курсанты один за другим выпрыгивали и исчезали из виду.

Падающие, как птицы, они раскрывали парашюты. Грибовидные купола расцветали, словно розы, рассыпанные в небе.

— Старшая, я полетела! — крикнула Чэ Чжин Чжу, исчезнув из виду.

Только тогда Чон Ха, будто очнувшись от гипноза, встрепенулась.

Натянув парашютный шлем, она ощутила пульсацию в ущипнутой тыльной стороне ладони. Кан Хи Сэ лишь безмятежно улыбался.

— Прыжок номер четыре, Им Чон Ха. Номер четыре, поднимайтесь.

Чон У Гён, помогавший инструктору, взглядом подозвал ее. Когда она поднялась, его лицо застыло.

Чон Ха встала у люка. В этот момент Чон У Гён схватил ее за запястье.

— Откажись здесь.

Сквозь заложенные уши эхом звучал голос мужа:

[Откажись от парашютной подготовки.]

Она инстинктивно дернулась, но его хватка стала сильнее. Запястье ныло, пальцы онемели от сдавленных сосудов.

Чон У Гён, стиснув зубы, потянул ее обратно в кабину.

Майор Ким Гон Хёк, находившийся на борту, нахмурился.

— Курсант Чон У Гён, что вы делаете?

— Номер четыре отказывается.

— …

— Курсант Им Чон Ха не прыгнет. Я снимаю ее.

— Это твое самовольное решение?

— Да, именно так, — ответил Чон У Гён, не изменившись в лице.

Что он несет…

Чон Ха задохнулась от возмущения и чувства предательства. Она стиснула зубы, вырывая руку, но хватка лишь сильнее впивалась, и от этого стало только больнее.

Ким Гон Хёк, внимательно глядя на побледневшую Чон Ху, спросил:

— Ты понимаешь, что будет, если не завершить парашютную подготовку? — прокричал он, чтобы перекрыть гул.

Но взгляд Чон У Гёна оставался непреклонным. Это слегка напугало Чон Ху, и она поморщилась.

— Эй… Ты что творишь...

Ее заторможенный разум начал закипать. Отказаться от парашютной подготовки как будущему офицеру ВВС?Она метила в пилоты!

Даже если переломаю ноги, всё равно прыгну.

— Курсанта Им Чон Ху прошу отметить как отказавшуюся.

Это решение могло раздавить ее будущее. Чон Ха отчаянно брыкалась, но холодный взгляд Чон У Гёна хлестал, как кнут.

Лицо пылало. С каким сердцем я сюда забралась?!

— Я прыгну! Я сказала — прыгну, отпусти!

Она впилась взглядом в его каменное лицо. Но Чон У Гён был как стальная стена. Сколько бы она ни толкала и ни била, он не шелохнулся. В отчаянии она посмотрела на Ким Гон Хёка.

— Профессор, это правильно? Решение об отказе — мое личное право!

Нахмурив брови, Ким Гон Хёк посмотрел на них и заговорил:

— На каком основании курсант Им Чон Ха не может прыгнуть?

Он смотрел не на нее, а на Чон У Гёна. Из-за черных очков его выражение было неясным.

Чон Ха начала задыхаться от разговора, в котором ее обходили стороной.

— Курсант Им Чон Ха…

Чон У Гён, начав говорить, взглянул на нее. В его холодных глазах мелькнула тень беспокойства.

Чон Ха, что-то почуяв, в панике вцепилась в него.

Ты? Нет, не говори.

Не говори!..

Ей хотелось сгореть от стыда. Чон У Гён знал. Его глаза выдавали, что он знает.

— Если она прыгнет, риск травмы высок. На такой высоте вероятность ошибки огромна. У курсанта Им Чон Хи серьезный стра… — продолжал говорить он, выдавливая слова с усилием.

Хватит, замолчи!..

В этот момент что-то черное накрыло ее. Скованное запястье освободилось, а в талию и живот ударила тяжесть. Тело вытолкнули за пределы рампы.

Ошеломленные Ким Гон Хёк и Чон У Гён медленно поплыли перед глазами.

Только тогда Чон Ха ощутила крепкие руки, обнимающие ее, и слабый смешок у уха.

Их сплетенные тела падали вниз, в бурлящий ветер под вертолетом.

Она прыгнула вместе с мужчиной, который сжимал её так, что захватывало дыхание.

— !..

Ощущение было, словно ее засасывало в воронку. Чон Ха рефлекторно забилась, задержав дыхание.

Сзади раздался чей-то резкий отчаянный крик, но вой ветра, рвущий барабанные перепонки, пугал сильнее.

Она никогда не пробовала скайдайвинг, но это, наверное, похоже.

Ветер, подбрасывающий тело, лишал Чон Ху рассудка.

Внутренности крутило и поджимало к горлу, хотелось потерять сознание.

Что происходит?

Пока ее, полубезумную, мотало, она уловила возбужденный смех.

С трудом открыв слезящиеся глаза, она увидела Кан Хи Сэ, который, широко обнажив белые зубы, смеялся. Он отчаянно сжимал ее руки, кружась, как птица, в нереальном полете.

— Ты!.. Ха!..

Дыхание сорвалось. За Кан Хи Сэ раскинулось небесное полотно, словно нарисованное. Ослепляющий простор и бездонные горные ущелья.

Зубы стучали, но, как ни странно, эйфория пересиливала страх. Сердце колотилось, готовое взорваться.

— Не плачь, старшая. Я тебя не отпущу!

Они летели то вертикально, то закручивались — Кан Хи Сэ будто играл с ней. Это было похоже на танец в небе.

Он выглядел свободнее, чем на крыше медцентра или в форме: сейчас он казался совершенно обнаженным, без оков.

— Все еще боишься?

— Не… не знаю!..

— Все в порядке, я послушный. Не отпущу твои руки.

— Дурак, это само собой!..

— Каково сидеть верхом на Птице?

Услужливо напоминаю, что один из иероглифов Хи Сэ имеет значение "птица".

— !..

Чон Ха резко вдохнула. От напора ветра легкие чуть не лопнули.

— Пора вниз.

Он дернул за кольцо ее парашюта. Тело, словно прошитое в шею, взмыло вверх, и скорость падения замедлилась.

Убедившись, что парашют раскрылся как надо, Чон Ха начала искать зону приземления.

В следующее мгновение, стоило ей взглянуть вниз затуманенным от головокружения взглядом, налетел такой сильный порыв ветра, что её едва не унесло.