Экстра 2. Часть 25

Когда последние гости разъехались, Элоиза и Райан стали по одному вызывать к себе слуг Блиссбери. Отныне они выступали в роли барона и баронессы Ньюхейвен, а значит, требовалось составить новые контракты.

Первыми вошли мистер Палмер и миссис Паркер — самые преданные люди, давно служившие в Блиссбери и желавшие остаться здесь навсегда.

Оформляя новые договоры, Элоиза и Райан увеличили их жалование вдвое. Управляющий с экономкой замахали руками, уверяя, что это слишком щедро и они не могут принять такие деньги.

Но Элоиза с улыбкой настояла на своем:

— Вы оба невероятно потрудились и во время Великого наводнения, и при подготовке к свадьбе. К тому же я слышала, что у вас много крестников и племянников. Пусть эти деньги пойдут на их нужды и станут вам достойным подспорьем на старость. А главное... пожив в столице, я поняла одну вещь. Редко встретишь людей, которые относились бы к поместью, в котором служат, с такой любовью и гордостью, как вы.

Путешествуя в столицу на лечение, Элоиза останавливалась во многих местах. Ей доводилось бывать и в весьма именитых домах, но она то и дело замечала следы небрежности. В такие моменты она особенно остро осознавала, насколько безупречно мистер Палмер и миссис Паркер вели хозяйство в Блиссбери.

— Да и сдается мне, что впредь в Блиссбери будет еще шумнее. Так что ваша роль станет лишь важнее.

В итоге слугам пришлось сдаться. Подписав новые контракты, они с почтением поклонились молодым хозяевам:

— Для нас честь служить вам, барон и баронесса Ньюхейвен.

Как только они вышли, наступила очередь Эмили и Ганнера. Элоиза протянула им контракты с удвоенным жалованием и лукаво спросила:

— Подписывайте скорее. И, кстати, когда свадьба? Я еще месяц назад слышала, что мистер Ганнер купил кольцо. Значит, предложение уже сделано?

На их лицах отчетливо читалось: «Нас раскусили!». Торопливо поставив подписи, они густо покраснели, и Ганнер ответил:

— Мисс Эмили согласилась стать моей женой, но мы решили не торопиться со свадьбой. Сперва мы оба хотим как следует освоиться с обязанностями в Блиссбери и поднабраться опыта.

— Я ему говорю: «А если я встречу другого и передумаю?», а он всё равно уперся, — проворчала Эмили.

Ганнер смущенно почесал в затылке:

— Сейчас она с радостью учится у миссис Паркер, а если появится ребенок, ей будет тяжело... Я просто хочу, чтобы мисс Эмили спокойно занималась тем, что ей по душе.

Эмили вспыхнула как маков цвет. Это что же получается, он уверен, что после свадьбы они сразу же заведут ребенка?!

Элоиза и Райан переглянулись, пожимая плечами — мол, ну что с ними делать, — и вручили заранее приготовленные подарки. Эмили досталась роскошная кружевная шаль, заказанная лично у миссис Лоуренс, а Ганнеру — карманные часы.

— Барышня! Ой, то есть, теперь вас следует называть миледи! Это же слишком...

— И слышать не хочу ничего про то, что это дорого. У меня достаточно средств, чтобы сделать тебе такой подарок. К тому же миссис Паркер я подарила кое-что побольше.

— И всё равно! Это же хонитонское кружево...

— Знаю. Ты столько раз вздыхала, глядя на мое платье.

— Миледи!..

Эмили чуть не расплакалась от умиления и лишилась дара речи. Тем временем Райан подошел к Ганнеру и негромко произнес:

— Когда поженитесь, я выделю вам отдельный дом в Фелтхэме. Сможете спокойно проводить там выходные.

Ганнер склонил голову в знак благодарности.

— Я еще при поступлении на службу понял: держись за подполковника — и непременно доживешь до светлых дней.

Мужчины посмотрели друг на друга и легонько стукнулись кулаками — точно так же, как часто делали это на фронте.

После них было еще много встреч и переоформлений договоров с остальными слугами. Работа завершилась только к полудню.

— Ха-а-а... — Элоиза со вздохом плюхнулась на диван. Но тут же ойкнула и схватилась за поясницу.

— Элоиза! Что такое? — обеспокоенно спросил Райан, подходя и принимаясь массировать ей спину.

Элоиза прожгла его взглядом.

— И из-за кого же, интересно, она болит?

— Именно потому, что знаю, и спрашиваю. Наверное, четыре раза всё-таки было чересчур...

— Замолчи! — Элоиза в панике зажала ему рот ладонью, озираясь, не слышит ли кто. Но через секунду с возмущенным писком отдернула руку: — Не смей лизать!

— М-м! А что тут такого? Лучше скажи, есть ли в тебе хоть одно место, которое не было бы таким сладким? Где бы я ни коснулся языком...

— Совсем стыда нет! — огрызнулась Элоиза, хотя щеки ее пылали огнем.

Минувшей ночью Элоиза на собственном опыте усвоила: между теорией и практикой лежит непреодолимая пропасть. И те самые «постыдные сны», за которые она должна была его возненавидеть, оказались куда более... впечатляющими, чем она могла себе вообразить.

Пусть она и спровоцировала его первой, Райан даже не думал сдерживаться. Обещания «пожалеть уставшую невесту» были забыты: он овладел ею со всепоглощающей страстью.

«Хотя, не сказать, чтобы мне это не нравилось».

Да какое там не нравилось! Вместо того чтобы оттолкнуть обезумевшего от страсти мужа, она лишь сильнее прижимала его к себе. Словно прорвало плотину долгих месяцев воздержания, и они неистово упивались друг другом.

— Что ж, раз дела окончены... — Райан перехватил ее за талию, легко поднял на руки и развернулся к лестнице. — Нам не помешает отдохнуть.

Почувствовав, как его пальцы двусмысленно поглаживают ее поясницу, и увидев лицо мужа, склоняющееся для поцелуя, Элоиза прищурилась:

— Мы точно идем просто «отдыхать»?

— Если пожелаешь, мы можем заняться и кое-чем другим.

Вместо ответа Элоиза со звонким шлепком ударила его по плечу. Райан даже не моргнул, словно его обдало легким ветерком. В мгновение ока он взлетел по лестнице и внес ее в спальню.

Оказавшись на кровати, Элоиза вдруг вспомнила то, что совсем вылетело у нее из головы в суматохе.

— За всей этой кутерьмой я и забыла. Тот последний подарок, который он назвал «будущим» — что это было?

— Ах, это. — Райан выдвинул ящик прикроватной тумбочки, достал конверт и протянул ей. — Да так, пустяк.

— Пустяк? Да что там тако... Ох!

Открыв конверт, Элоиза ахнула и поперхнулась воздухом. Внутри лежал лист плотной, дорогой бумаги. На документе, оформленном по всем правилам королевской канцелярии, крупными золотыми буквами значилось:

[ИНДУЛЬГЕНЦИЯ]

— Э-это же!.. То самое, что прощает любые преступления, кроме убийства членов королевской семьи и государственной измены?! Я читала о таком только в исторических трактатах! И он подарил это тебе?!

Подобная милость даровалась лишь тем, кто совершил исключительные заслуги перед короной, а случаи ее применения в истории можно было пересчитать по пальцам. И такое — в качестве свадебного подарка?!

— Вот и я о том же. Зачем мне эта бесполезная бумажка? Правда, внизу там любезно приписано, что, если нужды в прощении грехов не возникнет, они обязуются выполнить одно любое мое желание. Наверное, потому он и назвал это «будущим» — мол, пригодится. Мастак он бросаться красивыми словечками. Но давай отложим эту макулатуру в сторону...

Райан выхватил индульгенцию из рук Элоизы, небрежно бросил ее на тумбочку и снова повалил жену на кровать.

— Нам действительно стоит отдохнуть. Элоиза. Моя... жена.

Неужели это слово доставляло ему столько радости? Лицо Райана сияло широкой, искренней улыбкой.

Глядя на него, Элоиза со снисходительным вздохом протянула к нему руки. Райан с готовностью нырнул в ее объятия.

Ведь он был ее Райаном, ее мужем, и сейчас он был абсолютно уверен: его жизнь наконец-то стала безупречно идеальной.

* * *

— Вы хотите сказать, они до сих пор не вышли? — Джулия с нескрываемым ужасом уставилась на потолок второго этажа.

Прошла целая неделя со дня свадьбы, а от Элоизы не было ни слуху, ни духу. Обеспокоенная Абигейл написала ей письмо, а Джулия, которой всё равно было нечем заняться, вызвалась доставить его лично.

— Абигейл, сестра просто отдыхает со своим мужем!

Изнывая от скуки и сгорая от любопытства, как там поживает Элоиза, Джулия тотчас же запрягла двуколку и покатила в Блиссбери. По дороге ей открывались леса, усыпанные дикими розами, река, сверкающая солнечными бликами, и поля, на которых зрели колосья.

Раньше этот деревенский пейзаж казался ей до тошноты обыденным, но теперь он навевал умиротворение.

— Однозначно. Дома куда лучше, чем в этой столице.

Несколько раз съездив с Абигейл в город, Джулия поняла: город ее грез был далеко не так прекрасен, как казалось издали. Роскошные особняки, улицы, полные дорогих витрин, блистательные джентльмены и дамы — всё это соседствовало с голодающими бедняками и грязными подворотнями. А сколько там бродило бандитов и оборванцев, которых в Фелтхэме отродясь не видывали! В первый свой приезд она даже спать не могла от кошмаров.

Поначалу она только и ныла, чтобы ее взяли в столицу, но теперь всё чаще предпочитала оставаться дома.

«Видимо, я и впрямь неисправимая деревенщина. Ну и пусть».

Ей было плевать, если кто-то назовет ее провинциалкой. Теперь у нее была лишь одна мечта: найти достойного парня и прожить всю жизнь здесь, в этом тихом и красивом уголке.

«Одна беда: эти самые достойные парни, похоже, вымерли как вид».

По правде говоря, женихи в округе водились. Но, насмотревшись на таких мужчин, как Филипп и Райан, Джулия слишком задрала планку.

«Даже Эмили нашла себе Ганнера...»

Джулия тяжко вздохнула. Все вокруг находили свое счастье. Может, и ей стоит поискать, не завалялся ли где-нибудь бесхозный военный?

Когда она прибыла в поместье, ее встретила миссис Паркер. Джулия тут же осведомилась, как поживают молодожены.

— Ну, видите ли... они всё еще в своих покоях. Но с ними всё в порядке, уверяю вас! Они исправно просят подавать еду.

— Иными словами, они просто не вылезают из постели... — Джулия с сокрушенным видом покачала головой. Видимо, именно этого Абигейл и опасалась.

Впрочем, неудивительно. Она же видела, какими голодными глазами Райан порой смотрел на Элоизу.

В его взгляде было столько противоречий: липкое, откровенное желание, граничащее с одержимостью. Но поскольку оно было направлено исключительно на Элоизу, это не выглядело мерзко или отталкивающе.

Вручив письмо и получив от миссис Паркер целую гору печенья, которое они напекли вместе с Эмили, Джулия покинула Блиссбери.

— Что-то многовато.

Эндрю бы, конечно, обрадовался, но в последнее время он и так ест слишком много сладкого. Надо бы сократить ему порции. Значит, съест всё сама по дороге.

Она уже собиралась забраться в двуколку, как вдруг заметила знакомого коня, выходящего из леса неподалеку от Блиссбери, и всадника на нем.

— Ой? Эклипс?

Этого коня Элоиза, Абигейл и Джулия знали с детства. Эклипс подошел к Джулии, словно здороваясь. Заодно она смогла разглядеть и седока.

— Вы... мистер Айзек? Верно?

— Да. А вы, леди...

— Я Джулия Огилви. Сестра Абигейл, подруги Элоизы.

— Ах да, припоминаю, видел вас на свадьбе. Вы были подружкой невесты. Прошу прощения, в той суматохе я даже не успел с вами толком поздороваться.

— Всё в порядке, я тоже не успела. А куда это вы едете на Эклипсе?

— Мне здесь особо нечем заняться, вот решил выехать на конную прогулку. А вы, мисс Огилви, куда путь держите?

— Возвращаюсь домой, в Фелтхэм.

Айзек на секунду задумался, а затем спросил:

— Если вы не против, могу ли я составить вам компанию до Фелтхэма? Во время свадьбы я пронесся мимо и даже не успел рассмотреть деревню. К тому же мне хотелось бы навестить мистера и миссис Севертон. Да и, честно говоря, здесь мне заняться совершенно нечем... — Айзек бросил многозначительный взгляд на окна Блиссбери. — Мистер Торнтон, судя по всему, очень занят.

«Еще бы. Неделю из комнаты не вылезают». Джулия понимающе закивала:

— Буду только рада. Одной возвращаться скучновато.

Она со смехом протянула ему корзинку с печеньем, стоявшую на соседнем сиденье:

— К тому же у меня как раз образовались излишки сладостей, которые нельзя давать младшему брату. Угощайтесь по дороге!

Айзек заглянул в корзинку, выудил оттуда самое аппетитное и сладкое на вид печенье и с улыбкой ответил:

— С удовольствием. Поехали.

Над головами беззаботно щебечущей парочки лился золотой свет послеполуденного солнца. Ветер, напоенный ароматами летних цветов, кружился над Блиссбери, проносился над просторными лугами и улетал в сторону деревни.

Это был прекрасный, безмятежный день.