— Спасибо, Кото. Без тебя сегодня пришлось бы тяжелее, — сказал я беловолосому парню, когда мы отошли от груды праха, оставшейся от вампирши.

Я оглянулся на тёмное пятно крови и раздражённо цокнул языком. Теперь ещё пол отмывать.

— Не за что, сэмпай. Я только рад был помочь. — Кото расплылся в улыбке. — Но раз уж вы хотите меня отблагодарить, позанимайтесь со мной после уроков. Я почти не появлялся в школе с начала учебного года и теперь вообще не понимаю, что там происходит. Сэнсэй всё время занята, а сам я уже не наверстаю упущенное.

— Попроси одноклассников. Неужели никто не согласится?

— Ещё как согласятся. Они все наперебой предлагали помощь. Но они же не сэмпай. А без сэмпая я точно завалю год.

Он ухмыльнулся так нагло, что я сразу понял: отказаться мне всё равно не дадут.

— Ладно, позанимаемся.

— Ура! Тогда до завтра, сэмпай. Берегите себя. Если что-нибудь понадобится, сразу звоните.

Кото вышел, и Акира заперла за ним дверь. Я добрался до дивана и тяжело сел. Ёси выпрыгнул у меня из рук, мягко приземлился на пол и убежал в соседнюю комнату.

Я откинул голову и выдохнул. Не верилось, что я едва не купился на уловку Доминика. Он подсунул мне вампиршу в облике Юны, заставил поверить, будто её бросили, и стал давить на жалость. Всё это время он просто развлекался за мой счёт.

Значит ли это, что Юна мертва? Наоборот. Теперь я почти уверен, что она жива. Доминик вообще не должен был знать о ней. Даже если кто-то рассказал ему о прошлом, одного рассказа недостаточно, чтобы воспроизвести человека без единой ошибки. Подделка была слишком точной.

— Чем дольше это тянется, тем сильнее мне хочется прикончить этого ублюдка, — сказал я.

Ай сидела рядом и крепко держала меня за руку. Она ничего не ответила.

— Акира, на сегодня всё. Не надо караулить нас до утра. Больше никто не придёт.

— Почему ты так уверен, Кадзу-кун? — спросила Ай.

— Доминик никуда не спешит. Он уверен, что мы ничего ему не сделаем, поэтому смакует каждую выходку. Самое паршивое — мы даже не знаем, где он прячется. Сегодняшнее представление закончено, а завтра он придумает что-нибудь новое. Так что отдыхайте, пока есть возможность.

— Простите, Кадзуки-сама, но я не могу выполнить вашу просьбу, — спокойно сказала Акира. — Я способна охранять квартиру всю ночь и завтра остаться в полной боевой готовности.

— Нет. Ты должна отдохнуть. Если понадобишься, я вызову тебя сразу. А сейчас иди.

Акира явно осталась недовольна, но спорить не стала. Она закрыла глаза и исчезла.

Я поднялся и посмотрел на место, где погибла вампирша. Ай всё ещё не отпускала мою руку. Пришлось взять швабру и веник одной рукой. Убивать тварь прямо в квартире я не собирался, но теперь поздно было жалеть.

— Надо было выманить её наружу, — проворчал я и принялся оттирать кровь.

Одной рукой управляться со шваброй было неудобно. Я покосился на Ай.

— Отпустишь меня на минуту?

— Нет.

Я выпрямился и посмотрел ей в глаза. Ай протянула свободную руку.

— Дай сюда.

— Что именно?

Она молча взглянула на швабру, и до меня наконец дошло.

— Зачем? Я уже начал.

— Потому что я хочу сама, Кадзу-кун. Дай мне швабру, а ты иди в комнату и отдохни.

Свет падал ей на лицо, и теперь я увидел, какой усталой и подавленной она выглядит.

— Но я могу...

— Пожалуйста.

После такого тона спорить было невозможно. Я отдал ей швабру. Ай прошла мимо и принялась оттирать пол, а я несколько секунд постоял в коридоре, прежде чем уйти в спальню. Хорошо хоть одежда почти не испачкалась кровью.

Ёси свернулся клубком на кровати. Я решил, что он спит, но стоило подойти ближе, как котёнок завозился и поднял голову. От его серьёзной мордочки я невольно улыбнулся. Я сел на край кровати, и Ёси тут же подполз ко мне. Стоило почесать его за ухом, как он довольно заурчал.

— Нравится, да?

*Мяу-мяу.*

— Вот как? А что тебе ещё купить? Завтра всё равно пойду за твоими вещами.

*Мяу-мяу-мяу-мяу.*

— Хорошо, это тоже возьмём.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Совсем свихнулся. Уже с котом разговариваю.

Ёси боднул меня головой в бок, перевернулся на спину и подставил живот. Я принялся его гладить, а он вертелся под ладонью и довольно щурился.

Руки были заняты котёнком, зато мысли снова полезли туда, куда не следовало. Столько лет я считал Юну мёртвой. Доминик почти прямо намекнул, что это не так, но поверю я лишь тогда, когда увижу её своими глазами.

После этой догадки легче не стало. Я не понимал, что делать дальше. Броситься на поиски Доминика и потребовать вернуть Юну? Чистой воды самоубийство. Отступить и ждать? После такого ожидание будет грызть меня каждый день.

Почему меня так тянет к ней, хотя для меня она умерла много лет назад? Наверное, я хочу увидеть её ещё раз и попросить прощения. Нацуми-сан сколько угодно может повторять, что я ни в чём не виноват. Это ничего не меняет. Я всё равно хочу сказать Юне, что мне жаль. Не за то, что я её убил, — этого не было, — а за то, что не смог спасти.

Тогда я был ребёнком, но вина с возрастом не исчезла. Я вообще не умею оставлять ошибки в прошлом. Каждая рано или поздно возвращается и снова бьёт по больному месту.

Я никогда не был выдающимся. Учился нормально, спортом занимался без особых успехов. Больше всего любил сидеть в одиночестве и прятаться в книгах, где людей мало, а слов много. Где-то между страницами у меня и появилась привычка видеть в каждом своём поступке худшее.

Это, пожалуй, самая дрянная моя черта. Я давно сбился со счёта, сколько раз вспоминал старые промахи и каждый раз заново себя ненавидел. Слова, поступки, случайности — всё годилось для внутреннего суда. Можно назвать меня истериком, и я даже спорить не стану.

Доминик именно этим и пользуется. Он нащупал мои слабости, от которых я годами безуспешно пытаюсь избавиться, и теперь безжалостно на них давит. Стоит мне ошибиться, как я сразу решаю, что заслужил самое суровое наказание. Иначе будто бы нечестно.

«Вот такой я человек. Это лишь одна из моих сторон, но именно она бесит меня сильнее всего».

Как же это заебало.