Ай сидела, опустив голову, и едва заметно дрожала. Разговор предстоял тяжёлый. Эта квартира была ей дорога: здесь прошла большая часть её жизни, а отец построил убежище специально для семьи. Но теперь о нём знали вампиры, и безопасным его уже не назовёшь. Хуже всего, что в этом был виноват прежде всего я.

— Нам обязательно уезжать прямо сейчас? — тихо спросила Ай.

— Я не стану требовать, чтобы вы собрались сегодня же. Но лучше переехать в течение недели. Пока Доминик...

— Нацуми-сан, мы поняли, — перебил я.

Я не хотел, чтобы Ай услышала продолжение. Оно и так было ясно.

Её пальцы судорожно стиснули мою руку. Глаза распахнулись, дыхание стало частым и рваным, сердце забилось так сильно, что я слышал каждый удар. Я сразу прижал её к себе и спрятал её лицо у себя на груди. Ай трясло, будто от холода, и она цеплялась за меня из последних сил. Мы с Нацуми-сан встретились взглядами. Она всё поняла и молча села обратно. Похоже, в отчёте не написали, что Доминик сделал с Ай в плену.

Она никак не могла успокоиться. Нужно было вытащить её из этого кошмара — сейчас же, любой ценой.

— Ай, его здесь нет. Слышишь? Я рядом, Нацуми-сан тоже. Мы не дадим тебя в обиду. Всё уже закончилось.

Ай подняла на меня полные слёз глаза. Слова до неё не доходили.

Я рванул ворот рубашки в сторону, едва не порвав ткань, и открыл шею. Она смотрела, но не двигалась. Тогда я осторожно обхватил ладонью её щёку и притянул ближе.

— Выпей. Тебе станет легче.

Клыки вошли в кожу, и шею обожгло болью. На этот раз Ай не выделяла афродизиак.

Я гладил её по спине, перебирал волосы и чувствовал, как дрожь понемногу отступает. Наклонившись, я словно заслонил её от всего мира и закрыл глаза.

«Пей столько, сколько нужно. Я здесь. Этот ублюдок больше к тебе не прикоснётся. Раз мои слова не помогают, почувствуй это хотя бы через кровь».

Когда Ай перестала дрожать, я пересел в кресло и устроил её у себя на коленях, чтобы ей было удобнее. Она больше не глотала кровь жадно, а пила медленно и спокойно. Я не торопил её и держал столько, сколько понадобилось.

Наконец Ай вынула клыки. Шея отозвалась тупой болью, но я не шелохнулся. Она положила голову мне на плечо, а я продолжал обнимать её. После всего, что Доминик с ней сделал, я не собирался его прощать. Сколько бы ни пришлось тренироваться и сколько бы раз я ни проиграл, однажды я стану достаточно сильным и убью его своими руками.

— Дайте нам хотя бы день на решение, — попросил я Нацуми-сан.

Она кивнула, но Ай заговорила раньше, чем я успел что-либо добавить:

— Нет, всё в порядке. Через неделю мы уедем.

Она не обернулась и лишь крепче прижалась ко мне.

— Рядом с вами всё равно безопаснее.

— Спасибо, что понимаешь. Мне самой тяжело просить вас об этом. Я знаю, как много для тебя значит этот дом.

— Очень много, — ответила Ай уже твёрже. — Но он больше нас не защищает. Папа построил это место, чтобы мы могли спрятаться и жить спокойно. Теперь оно не выполняет своего назначения, поэтому оставаться здесь бессмысленно. Да и забирать мне почти нечего.

Нацуми-сан опустила взгляд. Несколько секунд она молчала, затем поднялась и направилась к двери. Я хотел попросить её остаться, но она остановила меня жестом.

— Завтра я жду вас обоих в школе. Это не обсуждается.

Дверь за ней закрылась. Ай по-прежнему лежала у меня на плече.

— Не заставляй себя. Можем завтра никуда не идти.

— Всё нормально. Я не хочу ещё сильнее обременять тебя и Нацуми-сан.

Я обнял её крепче.

— Кто сказал, что ты нас обременяешь? Я ни разу так не думал. Нацуми-сан тревожится, потому что мы ей небезразличны. С чего ты вообще взяла, что мешаешь нам?

Я говорил тихо, хотя внутри всё кипело. Сейчас нельзя было повышать голос. Ай нуждалась не в споре, а в спокойствии.

— Но ведь всё случилось из-за меня, — произнесла она и наконец посмотрела мне в глаза. — Я погналась за этим мудаком, не подумав о последствиях. Потом тебе пришлось идти за мной, и ты едва не погиб.

Я взял её лицо в ладони и мягко улыбнулся.

— А если бы он схватил меня, ты осталась бы дома? Если бы я полез к этому ублюдку и попал в плен, ты бы не пришла за мной, даже понимая, чем это может закончиться?

— Пришла бы. Но это другое. Для меня важен только Кадзу-кун.

— А для меня важна только Ай. Мы с тобой одинаковые. Два идиота, которые любят друг друга настолько, что напрочь забывают о себе. Каждый готов лезть в пекло ради другого, а потом запрещает ему делать то же самое. Мы оба хороши.

— Всё должно было быть не так. Я обещала защищать Кадзу-куна, заботиться о нём и решать все проблемы. А в итоге сама попалась и ничего не смогла сделать. Я нарушила обещание.

— Нечестно получается. Тебе можно посвятить себя любимому человеку, а мне нельзя? Почему только ты имеешь право заботиться обо мне и делать ради меня всё возможное?

Ай не ответила. Возразить ей было нечего.

— Я хотела, чтобы ты меня спас... — едва слышно призналась она. — Хотела, чтобы меня спас тот, кого я сама поклялась защищать.

Я притянул её к себе и устроил её голову у себя на плече.

— А я хочу, чтобы в нужный момент меня спасла ты, хотя тоже обещал тебя защищать.

— Кадзу-кун уже столько раз меня спасал. Теперь моя очередь.

— Ты тоже спасала меня не раз. Похоже, счёт сравнялся.

Я поцеловал её в макушку.

— Любовь — не бухгалтерия. Я не собираюсь считать, кто кому сколько должен. Я люблю тебя и буду спасать столько раз, сколько понадобится. Ты поступишь так же. Поэтому прекрати называть себя обузой. Я и сам не образец здравомыслия: сколько раз я творил херню, а ты вытаскивала меня? Разве ты делала это ради ответной услуги?

— Нет! — Ай вскинула голову. — Я делала это, потому что Кадзу-кун для меня особенный.

— Вот и ты для меня особенная.

— Если с тобой что-нибудь случится, я себе не прощу.

— А если что-нибудь случится с тобой, я просто развалюсь на части.

Её голос снова задрожал.

— Значит, я вправе позволить тебе спасать меня? Могу попросить о помощи, если снова случится беда? Могу просить тебя заботиться обо мне после всего, что я на тебя свалила? Разве это не слишком эгоистично?

Я погладил её по холодной щеке. Разные глаза — рубиновый и изумрудный — слабо светились в полумраке. Ради неё я был готов на всё.

— Будь эгоисткой сколько угодно. Я и за это тебя люблю.

— М-м... Хорошо.

Ай потянулась ко мне губами.

— Тогда я могу попросить ещё об одном?

— Конечно.

Я поцеловал её.