"Я никогда не хотела, чтобы всё обернулось вот этим..." отчаянно прошептала Селена. Её голос был хриплым и дрожащим, не выдерживая тяжести услышанного. "Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал себя так. Я думала... Я думала, что это всё исправит. Я думала, ты будешь ненавидеть меня какое-то время, но мы переживем это, а потом я всё тебе объясню. Я просто... Я просто... Я и представить не могла..."

Её слова растворились в прерывистом дыхании, а горло сжало слишком сильно, что она не могла больше выговорить ни слова.

"Да заткнешься ты или нет?!"

Голос Разеаля треснул в воздухе, словно сломавшаяся ветка. Раздраженно и резко всплеснув руками, он стал отходить в сторону, сознательно увеличивая расстояние между собой и обеими женщинами. Ему нужно было больше воздуха и пространства. Он просто не выносил даже находиться рядом с этими двумя мерзкими людьми... Рядом с ними... он словно задыхался.

Он остановился в нескольких шагах и повернулся к ним лицом.

Селена стояла, дрожа, слёзы свободно катились по её щекам. Селестия стояла чуть позади, её самообладание было полностью разрушено, безмолвные слёзы беспрепятственно стекали по её бледному лицу. Теперь они обе смотрели на него одинаково... с ужасом. С недоверием. И с чем-то ещё... с чувством вины, настолько тяжелым, что оно, казалось, физически давило на их плечи.

Это не укладывалось у них в голове.

Что он... Разеаль, который был им так дорог, пытался покончить с собой. И не один раз. А тринадцать. Из-за того, что случилось. Из-за того, что они сделали.

Когда-то они действительно верили, что он исчез насовсем. Они жили с этой мыслью. Они несли эту травму и боль в себе. Но это было другое. Верить, что кто-то умер, и знать, что он пытался убить себя из-за тебя... это не одно и то же. Самоубийство означало боль настолько невыносимую, что смерть казалась облегчением. Оно означало абсолютное одиночество без малейшей надежды к чему-то. Оно означало шаг в пустоту по собственной воле.

Одна лишь мысль о том, что они довели его до этой грани, рвала их изнутри. И если бы у них не было выхода для этой боли... слёз, дрожащих рук, прерывистых слов... эта боль просто бы сожрала их живьём.

Разеаль видел это.

Он видел, как они плачут. Видел ужас, застывший на их лицах. А потом... он увидел кое-что еще.

Это была... жалость?

Он не мог сказать наверняка, была ли это жалость или это просто игра его воображения. Но от одной мысли, что на него смотрят с жалостью, всё внутри перекрутилось от ярости.

"И знаете что?" сказал он, его голос дрожал не от слабости, а от едва сдерживаемой ярости "После всего этого... у вас обеих хватает наглости... нет, дерзости прийти ко мне и извиняться? Просить прощения?" Он коротко и жёстко усмехнулся "И более того? Ожидать, что я, блять, вас прощу?"

Он ткнул пальцем себе в грудь. "Я вам кто, блять? Какой-то святой? Какая-то бесчувственная вещь? Какая-то эмоциональная помойка, куда вы скидываете свои сожаления, чтобы потом почувствовать себя лучше?" Его голос снова сорвался на крик: "У меня тоже есть эмоции! У меня тоже, мать вашу, есть чувства!" Его дыхание стало прерывистым, но он и не думал останавливаться: "Только потому, что вы были тупыми идиотками... Просто, блять, абсолютно безмозглыми тварями, отсталыми, сумасшедшими и эгоистичными, и просто потому, что вы принимали безмозглые решения... это не значит, что я, сука, обязан стерпеть и простить вас, будто ничего не случилось!"

"Это не моя ебаная вина! Это вы мне разъебали жизнь" сказал Разеаль, теперь тише, но от этой голой честности веяло еще большей жестокостью "Это сломало меня так, как вы даже не представляете. А теперь вы стоите тут и плачете, словно я должен утешать вас за то, что вы со мной сделали?"

Его голос эхом разнесся в пустом пространстве.

"Как вы смеете" продолжил он, слова срывались с языка всё быстрее, злые и обжигающе честные "Как вы смеете хоть чего-то от меня ждать? Я вас об этом просил? Я просил, чтобы вы умоляли меня о прощении? Просил всё мне объяснять?"

Он резко махнул рукой между ними. "После всего того дерьма я даже не стал вам угрожать. Я не пришел мстить. Я не объявлял войны. Я сказал одно... держитесь от меня подальше." Его челюсть напряглась "И ни одна из вас не смогла даже этого сделать."

"Похоже, что ваши оправдания для вас важнее, чем то, чтобы оставить меня в покое", горько продолжил он. "Похоже, вам просто нужно очистить совесть, и плевать вы хотели на мои желания." Его багровый взгляд обжигал, но в нём читалась не слепая ярость, а глухая, выжигающая изнутри обида: "Потому что это выглядит именно так."

Селена отчаянно замотала головой "Нет..."

Он судорожно вздохнул.

"А главное", продолжил он, и его голос опустился, став ледяным, "я ясно дал понять. Я сказал, что ненавижу вас. Обеих. Каждой фиброй своей души." Его челюсть снова дрогнула, но не от сомнений, а от тяжести собственных слов. "Каждый раз, когда ваши лица появляются в моей голове, я чувствую одно отвращение и омерзение. Думаете, мне это нравится? Думаете, я хочу испытывать такое к людям, которые когда-то были для меня всем?"

"Что вы на это скажете?" продолжил он "Что вам жаль? Что это была детская ошибка? Что вам было страшно? Что вы были эгоистками? Какое мне до этого дело? Почему, блять, я не должен вас ненавидеть? У меня есть на это все причины. Все до единой."

"Насколько же вы эгоистичны?" потребовал он ответа, его голос снова сорвался под натиском собственных эмоций. "Вы даже не позволяете мне ненавидеть вас. Не даёте мне права на мой гнев. Вы забрали у меня всё, но вам и этого мало... вы всё ещё чего-то хотите. Хотите прощения? Хотите понимания? Хотите искупления? Чего вы хотите?"

Он медленно покачал головой, почти не веря. "Вы больше не вправе указывать мне, что и как чувствовать. Никто... сука, никто не будет управлять моими чувствами и эмоциями"

Селена, не в силах сдержаться, сделала дрожащий шаг вперед, слегка приподняв руки, словно пытаясь успокоить дикого зверя "Нет, нет, дело не в этом..." торопливо заговорила она, слезы струились по её лицу "Я не думала о себе. Я волновалась за тебя. Я боялась, что ты снова причинишь себе боль. Я пришла, потому что я... Это... Это никогда не было ради очистки моей совести. Клянусь. Я даже пошла к..."

Но Разеаль не дал ей закончить.

Селестия не прерывала его. Она даже не пыталась оправдываться или защищаться. Она просто молча стояла, не сводя своих платиновых глаз с его лица и впитывая каждое слово, словно человек, добровольно принимающий наказание. От её бывалого величия не осталось и следа. Теперь она выглядела почти застывшей. Словно в ожидании удара. Словно приняла то, что какие бы слова он ни бросил в неё следующими, она не станет от них уворачиваться.

"Оставь. Просто забудь об этом..." внезапно сказал Разеаль, его голос изменился... не стал спокойнее, а скорее стал менее яростным, в угоду появлении звенящей откровенности в его тоне. "И знаете что? На самом деле... Я бы простил вас. Обеих. Я бы правда смог."

Это прозвучало так неожиданно, что сбило их с толку.

Рыдания Селены замерли...

Взгляд Селестии вдруг дрогнул...

"Я бы понял" продолжил он, его губы горько скривились "Что вы обе были, блять, безмозглыми идиотками... Что это была ошибка... Что это был какой-то больной, блять, просчёт или как вы там хотите это назвать... Я бы смирился с этим... Правда, блядь, смирился бы" Его челюсть сжалась. "Но ненавижу я вас не за это."

Его багровые глаза сузились, и теперь ярость в них была не кричащей, а точечной.

"Я ненавижу вас, потому что вы предали моё доверие."

Эти слова ударили тяжелее любого крика.

"И допустим" продолжал он, сделав несколько шагов, словно бурлящая внутри энергия не давала ему стоять на месте "допустим, всё это было просчетом. Ошибкой. Ладно. Тогда почему... почему, блять, вы ничего не сделали, когда всё обернулось таким пиздецом? А?"

Его голос снова повысился, срываясь от недоверия "Когда меня выволокли на площадь? Когда лишили имени? Когда вся империя смотрела за моими побоями?"

Он резко повернулся к ним обеим "Вы стояли и смотрели."

За этим обвинением последовала тишина, но она не была пустой... она была удушающей.

"Вы просто смотрели, как меня бьют плетью" сказал он тише, и от этого становилось почему-то только хуже "Вы смотрели, как я стою на коленях... Вы смотрели, как я извиняюсь... Вы, блять, смотрели, как меня уничтожают на глазах у всей империи. И вы не шагнули вперед. Ни единого, блять, раза."

Ноги Селены задрожали.

"Вы ничего не сделали", надавил он, и его голос стал рваным и режущим. "Вот что никогда не исчезнет из моей памяти. Вот та часть, которая никогда не покинет мою голову и никогда не уйдёт. Не обвинение... Даже не наказание. А тот факт, что, когда всё вышло из-под контроля... когда стало очевидно, что всё зашло слишком далеко, вы обе, знавшие, что обвинение было ложным... всё равно даже пальцем не пошевелили."

"А знаете, почему вы обе даже пальцем не пошевелили?" спросил Разеаль с горящими глазами "Потому что для вас было нечто важнее меня. Важнее моей боли... Важнее моего унижения. Ваша репутация? Гордость? Важнее, блядь, меня?! Или страх последствий? Вы испугались, что, забери вы свои слова назад, это ударило бы по вам. Вы просто струсили. Посчитали, что вам это обойдется слишком дорого."

Он пусто рассмеялся. "Или... Что бы это, блять, ни было... это было важнее меня."

"Нет... это не так!" выпалила Селена, её тело яростно дрожало, словно его выводы причиняли ей физическую боль. "Для меня никто и ничто никогда не было важнее тебя! Я не... Я не вмешалась, потому что думала, что если сделаю это, всё будет выглядеть подозрительно. Я думала, что если я начну тебя защищать, они решат, что я лгу. Я думала, что вся эта ложь вскроется, и они скажут, что я всё подстроила. Я думала, что если буду стоять на своём, то это защитит тебя!"

Её слова налетали друг на друга, безумные и отчаянные. "Все знали, как мы близки. Никто бы мне не поверил, если бы я внезапно изменила свою позицию. Я думала, что сделаю тебе только хуже. Я думала, что тебя накажут еще сильнее, если решат, что я всё это выдумала."

Её голос снова сорвался "Я молчала не потому, что мне было плевать. Я молчала, потому что думала, что так нужно. Потому что я думала, что это единственный способ облегчить последствия.. Я любила тебя больше себя. И до сих пор люблю... Люблю больше всего на свете."

Ее руки дрожали... Она бросилась в эти объяснения, очевидно поняв, что Разеаль воспринял всё абсолютно неверно.

"А почему ты не пришёл ко мне?" внезапно потребовала ответа Селена, её голос сорвался в нечто почти истеричное. Она шагнула ближе, слёзы текли безудержно. "Почему ты не кричал на меня вот так тогда? Почему не сказал, что ты так сломлен? Если бы ты только сказал мне, что тебе так больно! Если бы я знала, что ты думаешь о самоубийстве..."

Её дыхание резко сбилось. "Я бы умерла вместо тебя."

Слова прозвучали едва громче шепота, но они не были мелодраматичными... они были искренними.

"Если бы я знала, что ты захочешь покончить с собой..." продолжила она, качая головой "я бы заняла твоё место. Я бы правда сделала что угодно... Никогда не думай, что я бы этого не сделала."

Выражение лица Разеаля стало еще жестче.

"Да?" тихо спросил он "А как же тогда? Разве всё не было достаточно очевидным?"

Его голос снова повысился, раздражение снова выплеснулось наружу. "Тебе нужно было, чтобы я это сказал? Мне, блять, нужно было разжевать это для тебя? Разве не было очевидно, что я, блять, сломлен? Меня унизили на глазах у всей империи. От меня отреклись. Моя собственная мать назвала меня омерзительным. Моя сестра избила меня плетью. Меня заставили встать перед тобой на колени. И ты говоришь мне, что не было видно, в каком я тогда был отчаянии?"

Селена вздрагивала, словно каждое слово было ударом.

"И... Если у тебя действительно была такая решимость", продолжил он, "если ты была готова умереть вместо меня... тогда почему ты не вмешалась? Почему ты не остановила саму себя? Даже если бы это погубило тебя. Даже если бы это разоблачило твою ложь и тебя. Ты говоришь, что любила меня больше себя. Тогда почему я не стоил такого риска?.. Ты думаешь, я такой, блять, наивный, чтобы купиться на такой бред?"

Она приоткрыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука.

"И даже не смейте" резко сказал он, подняв руку в сторону них обеих, пресекая любые попытки заговорить "не смейте вываливать на меня новые оправдания. Мне они не нужны... Я не хочу их слышать."