"Всё нормально? Нет... нет, нет, нет... не надо, пожалуйста, не говори так".

Голова Марии начала почти безумно дёргаться из стороны в сторону в тот самый момент, когда это слово сорвалось с губ Разеаля. Её реакция была мгновенной и неистовой, словно одно лишь предположение о том, что всё "нормально", задело что-то глубоко внутри неё. Она инстинктивно сделала шаг назад, почти так, словно физически отшатнулась от спокойного безразличия в его голосе.

"Ты не понимаешь" продолжила она, а её слова тонули во всхлипах "Ничего не нормально... это не так".

Она продолжала отрицательно качать головой... пряди её длинных волос раскачивались, а слёзы всё так же струились по щекам. Эмоциональный шок, который она испытывала, был ясно написан на её лице — широко распахнутые глаза, дрожащие губы и едва контролируемая дрожь, пробегающая по всему телу, ясно давали понять, что какой бы шторм ни бушевал внутри неё, он зашёл далеко за рамки обычного чувства вины или сожаления.

Она выглядела почти в ужасе от реальности, которую только что открыла для себя, словно сама правда разрушила что-то фундаментальное в её понимании мира. По правде говоря, даже сама Мария не до конца понимала, почему начала так бить себя. Это действие не было результатом тщательного обдумывания или сознательных рассуждений. Это просто произошло, движимое всепоглощающей волной эмоций, которую она не могла сдержать. Её разум был поражён осознанием, настолько разрушительным, что оно вызвало отчаянную инстинктивную реакцию — попытку наказать себя, перенаправить невыносимую тяжесть вины в физическую боль.

В психологии подобное поведение часто объясняется состоянием крайнего морального истощения или травмирующим осознанием собственной неправоты. Когда человек внезапно понимает, что совершил чудовищную ошибку — в особенности по отношению к тому, кто ему дорог, психика пытается восстановить внутреннюю справедливость, обращая агрессию на себя. Вместо того чтобы злиться на обстоятельства или обвинять весь мир, человек обрушивает всю ненависть и презрение на собственного внутреннего врага — на самого себя.

И именно это сейчас делала Мария. Её разум пытался переварить правду, которая казалась ей моральной катастрофой, и единственным выходом, который смогли найти её переполненные эмоции, стало самобичеванием. Шок, который она испытала, был колоссальным... не только потому, что она узнала правду, но и из-за масштаба ошибки, которую, как она верила, совершила.

Осознание того, что она годами верила в ложь о человеке, который когда-то был ей так важен, уничтожило её веру в собственную праведность. Её личность… её убежденность в том, что она человек высоких моральных принципов, борец за справедливость... всё это было растоптано в пыль.

"Это?"

Хлысь!

Её ладонь снова ударила по щеке с громким хлопком, эхом разнёсшимся по комнате.

"Это ничто!" крикнула она, и её голос дрожал, пока слёзы лились из глаз "Я заслужила это!"

Она тяжело, прерывисто дышала, продолжая лихорадочно мотать головой.

"Тебе не нужно об этом беспокоиться" настаивала она сквозь рыдания, выдавливая слова так, словно пыталась убедить не только Разеаля, но и саму себя "Я просто эгоистичный кусок дерьма... которая продолжает быть эгоистичной прямо сейчас... пытаясь выплеснуть свои эмоции вот так" Её голос снова сорвался "Так что не беспокойся об этом. Я это заслужила... Да... Я это заслужила".

Убеждённость в её голосе звучала пугающе искренне.

"МАРИЯ!" голос Софии внезапно взорвался в комнате, достаточно громкий и резкий, чтобы прорезать эмоциональный хаос, как лезвие.

"Так, всё, хватит!"

София немедленно бросилась вперёд, схватив Марию за оба запястья, прежде чем та успела снова ударить себя. Её хватка была твёрдой, но не агрессивной, а лицо выражало тревогу. Было ясно, что ситуация перешла все границы. То, что началось как вина и сожаление, быстро перерастало в нечто гораздо более опасное. Эмоциональное состояние Марии стало настолько нестабильным, что София больше не могла стоять в стороне и молча наблюдать.

Но Мария тут же начала вырываться.

"Нет! Отпусти меня!" закричала она, с силой выкручивая запястья, пока хватка Софии не ослабла. В тот момент, когда она освободилась, она слегка отшатнулась, тяжело дыша и глядя на Софию дикими, отчаянными глазами.

"Ты не понимаешь, что происходит!" закричала Мария. С каждым словом её голос становился всё громче и громче. Затем, без предупреждения, она оттолкнула Софию на шаг назад.

"Я совершила ошибку!" прокричала она, и её голос срывался от подавляющих эмоций. "Я ужасный... И отвратительный человек!"

Мария тяжело вздыхала, пока изо всех сил пыталась взять под контроль захлестнувшую её бурю чувств.

"Ты бы и не поняла!" продолжила она, и её голос теперь звучал почти истерично. "Я причинила боль тому, кто когда-то столько для меня сделал! Я предала человека, который является буквально, блять, единственной причиной, по которой я вообще сегодня жива!"

Слова вырвались из её рта, словно прорвало плотину.

"Да что ты можешь знать?!" закричала она, её голос эхом разнёсся по комнате. "Ты ничего не знаешь! Так что, пожалуйста, не лезь в это!"

София, которую слегка оттолкнули, застыла на месте. Выражение её лица сменилось с раздражения на сильное беспокойство.

Реакция Марии зашла далеко за рамки обычного эмоционального стресса. Это было поведение человека, переживающего тяжёлый нервный срыв. Она выглядела так, словно была на грани полной потери контроля.

Однако София также остановилась, обдумывая смысл слов Марии.

'Причина, по которой я сегодня жива...'

Эта фраза эхом отозвалась в её сознании. "Причина... по которой ты жива?" тихо пробормотала София себе под нос в замешательстве. Её глаза инстинктивно метнулись к Разеалю.

Но Разеаль выглядел таким же озадаченным, как и она.

'Я спас ей жизнь?' Он порылся в памяти в поисках чего-либо похожего на подобную ситуацию, но ничего не всплыло.

Затем в его разуме мелькнуло слабое осознание. Отсутствующие воспоминания. Те, что стёрла его мать. Если произошло нечто подобное, это объясняло бы, почему он этого не помнит.

Понимание медленно начало формироваться в его мыслях.

'Так вот почему она так реагирует...' Если он действительно сделал что-то настолько значительное, что спас ей жизнь, то обнаружение того, что она годами верила в ложь о нём, могло легко сломить её эмоционально.

Тем не менее, Разеаль хранил молчание, просто наблюдая за ней.

Тем временем Мария всё ещё была в ловушке бури собственных мыслей, почти не замечая людей вокруг.

"Годами..." продолжила она дрожащим голосом, "я верила, что он совершил нечто ужасное. Верила, что вести себя с ним так, как все остальные, это мой моральный долг." В её глазах полыхали боль и отчаяние. "Я думала, что поступаю правильно."

Она слегка приподняла руки, словно пытаясь физически выразить хаос в своей голове.

"Я оскорбляла его... Я унижала его". Её голос снова сорвался "И при этом считала себя такой правильной!"

Воздуха катастрофически не хватало, и слова вырывались наружу истеричным криком.

"Можешь в это поверить?? Я мнила себя защитницей справедливости!" закричала она "Я вела себя так, словно я лучше и чище него!" Её голос эхом разнёсся по комнате, когда она переводила взгляд с Софии на Разеаля.

"Я думала, что у меня есть право... право судить его! Решать, прощу я его или нет!"

Всё её тело дрожало, когда тяжесть этого осознания обрушилась на неё.

И это было правдой.

Раньше, свято веря в эти обвинения, Мария видела мир предельно ясным и простым. Она не сомневалась, что находится на правильной стороне. Она считала себя сильной, той, кто имеет полное моральное право смотреть на Разеаля свысока и решать, заслуживает ли он прощения или нет.

Тогда, в её понимании, мир был чётко разделён на добро и зло, вину и невиновность, жертву и преступника. Она твёрдо поставила себя на праведную сторону этой черты.

И до недавнего момента... она продолжала в это верить… когда говорила ему: "Я прощаю тебя", искренне считая это неким актом милосердия. На самом деле, она даже гордилась этим моментом. Гордилась тем, что, несмотря на уверенность в том, что он совершил нечто ужасное, она всё равно предпочла быть рядом с ним. Гордилась тем, что даже когда весь мир начал отворачиваться от него, она убедила себя, что осталась единственным человеком, всё ещё готовым его поддержать.

В её сознании это казалось доказательством её любви. Доказательством того, что её чувства были достаточно сильны, чтобы закрыть глаза на нечто непростительное.

Она верила, что в то время как другие... включая даже его собственную мать, не смогли принять его после всего этого... она смогла остаться рядом с ним. Она говорила себе, что это доказывает, как сильно он ей небезразличен, насколько её любовь глубже и сильнее, чем чья-либо ещё. Эта вера когда-то наполняла её тихим удовлетворением, даже гордостью, словно она совершала нечто благородное... И по той же причине она испытала такую обиду и боль, когда он отверг её... Сказав, что София верила в него... Когда она буквально простила его... Потому что она любит его, как он мог этого не видеть...

Но теперь то же самое воспоминание превратилось во что-то ужасающее. Потому что теперь она поняла истину, стоящую за этим.

Она прощала невиновного человека.

Это прозрение уничтожило всю ту основу, на которой строилось её восприятие того момента. То, что она считала состраданием, оказалось слепым высокомерием.

В тот момент, когда она поняла, что Разеаль всё это время был невиновен, её безупречная моральная позиция рассыпалась в прах. Раньше она верила, что имеет право судить его, власть решать, прощать ли его. Теперь этой власти и права не было. Она исчезла полностью. Всё перевернулось с ног на голову. Когда-то она судила его. Теперь она чувствовала, что её судит собственная совесть. И этот суд был гораздо суровее всего, что мог бы вынести ей кто-либо другой.

"Но это я была неправа..." плакала Мария, её голос ломался под тяжестью осознания "Я поверила в грёбаную ложь!" Её руки сильно дрожали, пока она говорила, всё её тело тряслось от эмоционального напряжения. "И выходит, что когда он больше всего нуждался хоть в ком-то... я просто от него отвернулась!"

Её дыхание стало прерывистым, грудь быстро поднималась и опускалась, словно сам воздух стало трудно втягивать в лёгкие.

"Меня не было рядом с ним!" крикнула она, и её голос разнёсся по комнате с неприкрытым отчаянием. "И я... я не могу этого принять! Я не могу! Я просто не хочу!"

Её руки внезапно взметнулись к голове, словно она пыталась физически остановить шторм мыслей, бушующий в её разуме. Она снова и снова ударяла ладонями по вискам... не настолько сильно, чтобы покалечить себя, но достаточно, чтобы выразить кипящее внутри разочарование.

"Моя голова забита этими мыслями!" плакала она "Одиночество, которое он, должно быть, чувствовал... боль... страдания, через которые он прошёл..." Её голос снова сорвался, когда слёзы потекли по её лицу. "Теперь я понимаю, почему ему на меня плевать... почему он не хочет меня слушать... почему он меня не любит... И почему он даже не хочет меня..."

Она слабо рассмеялась сквозь слёзы, хотя в этом звуке не было ни капли юмора.

"Конечно, не хочет" горько прошептала она. "С чего бы ему?"

Её глаза снова повернулись к Разеалю, полные невыносимого сожаления.

"Когда я была ему нужна... меня не было рядом" Её голос задрожал сильнее "У него ведь тоже, должно быть, были какие-то ожидания насчёт меня... верно?" Эта мысль глубоко вонзилась в её сердце "После всего, что он когда-то для меня сделал..."

Её губы сильно дрожали, пока она продолжала говорить.

"А я... тупая грёбаная я...". Она снова и снова качала головой, не в силах сбежать от воспоминаний о том, как вела себя раньше. "Я стояла молча и позволила всему тому случиться".

Её руки сжались в кулаки по бокам.

"И когда он наконец вернулся... вместо того, чтобы объясниться... вместо того, чтобы хотя бы дать ему извинения, которые он заслуживал..."

Её голос снова повысился, и теперь гнев смешался с отчаянием.

"Я стояла там, ведя себя так, будто я права!" закричала она. "Как будто это он должен был доказывать мне что-то!" Слёзы продолжали литься по её щекам, а дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее. "А теперь я узнаю, что он никогда этого не делал!" закричала она. Её руки разлетелись в стороны в отчаянном жесте, когда она посмотрела на Софию.

"Скажи мне!" крикнула она сквозь рыдания. "Скажи мне, как бы ты себя чувствовала?!" Её голос окончательно сорвался, когда она задала этот вопрос, эмоциональное напряжение разрывало её горло.

Её красивое лицо, когда-то излучавшее спокойствие, теперь было искажено слезами, виной и отчаянием.

"И это даже не самое худшее" хрипло выдавила она, голос внезапно сел, когда её накрыло новым, еще более жутким осознанием. Тело вновь начало слабо дрожать.

"Самое худшее..." Она замолчала, её грудь тяжело вздымалась, пока она пыталась выдавить слова. "...это понимать, что моя помощь, поддержка и присутствие рядом с ним могли бы изменить всё."

В комнате повисла тишина. Единственным звуком теперь был дрожащий голос Марии.

"Если бы только я тогда встала на его сторону…" слабо продолжила она. "Если бы только я поверила ему... вместо того, чтобы быть такой высокомерной идиоткой, что считала, что правосудие должно свершиться..."

Её голос начал дрожать ещё сильнее.

"Может быть, ему бы вообще не пришлось проходить через всё это..."

Тишина в комнате стала удушающей. Казалось, каждое произнесённое слово разрывает ей горло, словно сам факт того, что она говорит, причиняет ей боль. Её голос теперь звучал сорванно, хрипло от интенсивного плача.

"Я могла бы ему помочь..." прошептала она. Эти слова, казалось, раздавили что-то внутри её груди. "Но я не помогла...".

Её губы задрожали.

"Я... не помогла".

Последнее повторение сломило её окончательно. Тяжесть этого осознания была для неё слишком велика. Она подняла лицо к потолку, и из её горла вырвался надломленный крик.

"Я, блядь, ничего не делала!" закричала она "Аааааааааааа!"

Её голос перешёл в неконтролируемые рыдания... она плакала в открытую, больше не в силах сдерживать поток эмоций, вырывающийся наружу. Слёзы лились по её лицу, всё её тело сильно дрожало от горя и вины...

В нескольких шагах от неё София с глубоким беспокойством наблюдала за тем, как разворачивается её эмоциональный срыв.

"Мария..." мягко прошептала она, тихо вздохнув. Часть неё отчаянно хотела шагнуть вперёд, схватить Марию за плечи и заставить её успокоиться, прежде чем она навредит себе ещё больше в эмоциональном плане. Но когда она попыталась вмешаться ранее, Мария отреагировала слишком бурно.

И теперь София колебалась.

Возможно, если попытаться остановить её снова, всё станет только хуже. Возможно, Марии нужно было высвободить всю эту боль, прежде чем она сможет начать оправляться от неё.

И всё же смотреть на неё в таком состоянии было больно. Грудь Софии сжалась, когда она смотрела на Марию, рыдающую посреди комнаты.

'Как же... грустно' тихо подумала она. Она искренне хотела остановить это, помочь с её срывом, пока не стало ещё хуже.

Потому что она ясно видела: если это продолжится, ситуация может стать по-настоящему опасной. Но пока... она оставалась на месте, молча наблюдая, не зная, поможет ли вмешательство или только толкнёт Марию ещё глубже в отчаяние.

А затем Мария медленно опустила голову, её дыхание было неровным и прерывистым, а слёзы продолжали безостановочно струиться по лицу. Её глаза теперь были красными и опухшими, они покраснели из-за долгого плача, и когда она, наконец, снова подняла взгляд на Софию, в её выражении было что-то пугающее. Это была уже не просто печаль. Это было что-то более радикальное... что-то ясное и дикое.

Её губы дрожали, а грудь быстро вздымалась и опускалась, и затем, без предупреждения, она снова подняла руки.

Хлысь!~

Звук её ладони, ударившей по собственной щеке, резко разнёсся по комнате. Её голова слегка дёрнулась в сторону от силы удара, но она не остановилась.

"Я заслуживаю боли" хрипло произнесла она сквозь стиснутые зубы.

Хлысь!

Почти сразу же последовала ещё одна пощёчина.

"Я должна страдать так же, как страдал он".

Хлысь!

Снова...

Её тело содрогнулось, когда слова вырвались наружу. "Я должна наказать себя".

Хлысь! Хлысь! Хлысь!

Пощёчины продолжались в быстрой последовательности, и с каждым ударом звук становился всё более безумным и неконтролируемым, словно она пыталась стереть что-то в своём сознании через физическую боль.

"Так, всё! Хватит уже этих глупостей!" голос Софии внезапно прорезал хаос с резким решительностью.

В следующее мгновение она быстро рванулась вперёд и оказалась прямо позади Марии. На этот раз она не колебалась. Её руки метнулись вперёд, и она схватила оба запястья Марии со спины, крепко зажав их, чтобы та больше не могла поднять руки.

Раньше она старалась быть мягкой, осторожной, чтобы не применять силу и не давить на Марию, пока та была эмоционально слаба. Но это зашло слишком далеко. Теперь София использовала свою силу, не сдерживаясь.

Мария тут же начала вырываться, выкручивая руки и пытаясь высвободиться, но её тело всё ещё было крайне слабым после перенесённых ею трансформаций. По сравнению с силой Софии у неё не было ни единого шанса вырваться. Она слегка заизвивалась в хватке Софии, снова и снова пытаясь пошевелить руками, но София держала крепко. Её хватка была жёсткой и непоколебимой.

Выражение лица Софии стало серьёзным. Она прекрасно понимала, насколько опасной может стать эта ситуация. Состояние Марии в этот момент было крайне нестабильным. Она больше не мыслила здраво, она реагировала чисто на подавляющих эмоциях. Буря чувств, бушующая в её разуме, была просто слишком велика и сильна для человека, чтобы переварить всё сразу. Вину. Стыд. Горе. Любовь. Сожаление. Сочувствие к страданиям Разеаля.

И София знала, что если это так и продолжится, Мария может в конечном итоге сделать нечто гораздо более вредное, чем просто бить себя по лицу. Вот почему она усилила хватку и твёрдо удерживала её на месте.

"Успокойся... успокойся... всё хорошо, Мария... всё хорошо" мягко прошептала София ей на ухо, стараясь, чтобы её голос звучал тихо и успокаивающе, несмотря на напряжение в её собственном теле. Мария всё ещё слабо вырывалась из её хватки, но София продолжала спокойно говорить.

"Послушай... Разеаль здесь... Он понимает твою ситуацию... Он выслушает всё, что ты хочешь сказать..." продолжила она, пытаясь отвлечь Марию от самобичевания.

"Но если ты продолжишь это делать, всё станет только хуже. Так что попытайся успокоиться" Её тон оставался осторожным и терпеливым, таким, каким успокаивают человека в панике...

"Посмотри на Разеаля. Я думаю, он теперь всё понимает. Давай так... Я помогу тебе объяснить ему всё. Он простит тебя за это, хорошо? Не бойся. Тебе не нужно наказывать себя за это".

Она сделала небольшую паузу перед тем, как продолжить, тщательно подбирая следующие слова.

"Разеаль бы этого не хотел. То, что произошло, было плохо, да... но это не твоя вина... Всё в порядке. Всё хорошо".

Даже произнося эти слова, София прекрасно знала, что нагло лжёт. Кое-что из того, что она говорила, было не совсем точным. Но прямо сейчас это не имело значения. Её единственным приоритетом было успокоить Марию до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Если для этого требовалась сладкая ложь и пустые утешения, так тому и быть.

Она мельком подняла глаза на Разеаля и многозначительно моргнула, пытаясь подать ему безмолвный сигнал. Сообщение было ясным: 'Подыграй'. Будут ли его слова полностью честными, в данный момент не имело значения. Важно было вывести Марию из этого опасного эмоционального состояния до того, как она навредит себе... или того хуже. София намеревалась нормально объяснить всё позже, когда всё уляжется. Но сначала они должны подождать пока она успокоиться.

Разеаль сразу же заметил этот лёгкий жест. Сигнал Софии глазами и тон её слов делали её намерения очевидными. Он снова посмотрел на Марию, наблюдая, как она слабо сопротивляется в хватке Софии, безудержно рыдая.

Затем он тихо вздохнул. Для него вся эта ситуация казалась излишне драматичной и утомительной. Ему это совершенно не нравилось. Скорее, это просто утомляло. Подобные эмоциональные сцены всегда доставляли ему дискомфорт. Но если произнесение нескольких простых слов могло заставить всё это закончиться быстрее, он был готов это сделать.

Поэтому он слегка кивнул и посмотрел прямо на Марию.

"Всё в порядке" спокойно сказал он, встретившись с её полными слёз глазами "Я прощаю тебя... Всё нормально. Меня это правда не волнует".

В его голосе почти не было эмоций, но он сказал это достаточно четко, чтобы она услышала. Он произнес те самые слова, которых, как он полагал, она так ждала услышать.

Но, вопреки его ожиданиям, Мария тут же яростно замотала головой, всё ещё плача в хватке Софии.

"Нет... нет... нет..." хрипло прошептала она.

Разеаль слегка нахмурился. Сначала он подумал, что она просто ему не верит. Может быть, она думала, что он говорит это не искренне. Поэтому он попробовал ещё раз, заставив свой тон звучать мягче, хотя это усилие казалось ему неестественным.

"Хорошо... хорошо" повторил он. "Я прощаю тебя. Я прощаю... Честно-честно..."

"Вот, видишь?" мягко пробормотала София возле уха Марии, с облегчением услышав, что Разеаль подыграл. "Он простил тебя. А теперь успокойся".

Она тихо выдохнула с облегчением, радуясь, что он пошёл навстречу. Она уже решила, что позже извинится перед ним за то, что вмешалась в то, что технически было не её делом. Изначально она обещала себе не лезть в их личные дела.

Но ситуация стала слишком опасной, чтобы её игнорировать. Прямо сейчас успокоить Марию было важнее, чем соблюдать эти границы. Когда всё уляжется, она объяснится перед ними обоими. А пока всё, что имело значение, это помочь Марии отойти от края пропасти, в которую она почти сорвалась.

Мария всё ещё дрожала в хватке Софии, её дыхание было прерывистым, а слёзы продолжали неконтролируемо литься по лицу. Её глаза были прикованы к Разеалю, словно она отчаянно искала в его выражении что-то... что угодно, что могло бы придать смысл или понимание хаосу, бушующему в её груди.

А затем что-то внутри неё словно окончательно сломалось. Её тело внезапно напряглось, а дыхание остановилось на долю секунды.

Затем её глаза изменились.

Мягкий небесно-голубой цвет её глаз внезапно вспыхнул глубоким, горящим багровым. Трансформация длилась всего мгновение, но она была настолько яростной, что даже воздух вокруг неё, казалось, напрягся. Багровое свечение в её глазах пульсировало, как всплеск силы, вырывающийся откуда-то из глубин её души.

В тот же миг слабость, которая сковывала её тело, исчезла. Волна чистой силы хлынула по её конечностям, словно внезапный взрыв энергии.

"Вы все НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ!" закричала Мария, её голос внезапно стал мощным и резким.

С этим криком она с силой раскинула руки в стороны. Внезапный всплеск силы полностью сокрушил хватку Софии. Сила движения ударила в Софию, как ударная волна.

София даже не успела среагировать.

Её мгновенно отбросило назад.

Её тело пролетело через комнату и с силой врезалось в один из деревянных стеллажей, стоящих вдоль стены магазина. Полки разлетелись в щепки от удара, банки и инструменты рассыпались по полу, когда стеллаж с громким треском рухнул.

"Аааргх!" болезненно выдавила из себя София, когда удар выбил воздух из её лёгких.

"Эй!" инстинктивно крикнул Разеаль. Сцена развернулась перед ним настолько внезапно, что даже его рефлексы не поспели за моментом. Вся ситуация кардинально изменилась за долю секунды...

Прежде чем он успел даже сделать шаг вперёд, Мария уже повернулась к нему.

Она всё ещё плакала.

Всё её тело сильно дрожало, но её глаза пылали этим странным багровым свечением.

"ПОЧЕМУ до вас не доходит?!" крикнула она, и её голос сорвался от изливающегося из неё отчаяния. "Это не то, о чём вы думаете! Я не хочу прощения! Я даже не думаю о нём!"

Её дыхание снова стало неровным, когда она выдавливала слова между рыданиями.

"Я просто поняла, что я конченая мразь! Пустышка! Эгоистка! Слепая идиотка!.. Худшая из худших!" кричала она, и слова с болью вырывались из её горла.

Её грудь яростно вздымалась и опускалась, словно каждый вздох причинял боль.

"Так больно, что я даже дышать не могу" выдохнула она, хватаясь за грудь, словно что-то внутри физически сдавливало её лёгкие. "Я даже не знаю, что мне теперь делать!"

Её слова были сбивчивыми, надломленными, выплёскивались в безумной спешке, едва складываясь в связные предложения.

"Но одну гребаную вещь я знаю точно" хрипло продолжила она. "Я не хочу прощения".

Её голос упал до горького шёпота, полного абсолютной убеждённости.

"Потому что я его не заслуживаю".

Эти слова повисли в воздухе, как окончательный приговор.

"Я не заслуживаю прощения. Я не заслуживаю сострадания. Я не заслуживаю ничего... ни от тебя... ни от кого-либо... даже, блять, от самой себя".

"И я знаю, что это чувство правильное!"

Её дыхание снова перехватило, и её взгляд мельком метнулся к Софии, которая изо всех сил пыталась подняться с обломков стеллажа позади неё.

"Ладно она, она не понимает..." сказала Мария, слабо указывая в сторону Софии. Затем она снова посмотрела на Разеаля этими горящими багровыми глазами.

"Но ТЫ-ТО как можешь не понимать?!"

Её голос снова возвысился, полный невыносимой боли.

"Я причинила боль тому единственному, кому обязана своей жизнью!" закричала она. "Ты правда думаешь, что мне нужно твоё прощение?!"

"НЕТ! ЭТО НЕ ТАК!"

Сила её голоса эхом разнеслась по комнате.

Разеаль стоял там, как вкопанный, глядя на неё. Впервые с тех пор, как началось всё это, искренность её срыва действительно дошла до него.

Это не было манипуляцией.

Это не было жалостью.

Это не было попыткой заставить его что-то почувствовать.

Мария просто разваливалась на части.

И тут его наконец осенило, что ситуация как бы выходит из-под контроля, и, наверное, надо бы вмешаться... С тяжелым вздохом он медленно поднял руку, инстинктивно шагнув к ней, чтобы... ну, может, хоть как-то её успокоить?

"Эй..." тихо начал он, намереваясь её успокоить.

Но не успел он договорить...

Мария внезапно яростно замотала головой.

"Нет... нет... я не могу..."

Её голос снова стал хрупким.

"Я обязана тебе своей жизнью".

Её взгляд впился в его лицо с интенсивностью, которая казалась почти отчаянной.

"Просто знай… мне жаль", слова срывались с её дрожащих губ. "Меня не было рядом, когда ты нуждался хоть в ком-то больше всего…" Она тяжело сглотнула, и её голос почти полностью затих. "Прости."

Слёзы продолжали литься по её щекам.

"И прости… что я подвела тебя" сказала она дрожащим голосом.

Она судорожно вздохнула.

"Так что теперь моя жизнь уже не имеет никакого значения."

Её багровые глаза слегка смягчились, когда она посмотрела на него, почти так, словно пыталась запомнить каждый сантиметр его лица.

"Забери её обратно."

Слова прозвучали странно, и прежде чем Разеаль успел даже задаться вопросом, что она имела в виду...

И прежде чем кто-либо смог даже осознать смысл тех слов... её правая рука взметнулась вверх с ужасающей скоростью.

И затем...

ХРУСЬ~

Её рука пробила своё собственное горло спереди, пройдя насквозь и выйдя сзади из шеи.

Движение произошло так быстро, что за ним было почти невозможно уследить взглядом.

Кровь мгновенно брызнула во все стороны.

На долю секунды весь мир, казалось, замер.

Разум Разеаля просто остановился.

Его рука осталась вытянутой в воздухе, неподвижной.

Мария стояла там, с собственной рукой, погружённой в её шею, а кровь уже заливала её тело и брызгала на деревянный пол под ней. Влажный, булькающий звук вырвался из её горла, когда рот наполнился кровью...

"Аргх..." Струйка красного цвета пролилась из её губ и упала на пол.

И всё же, даже в этот момент...

Она смотрела прямо на него.

Её глаза уже тускнели.

Её губы слабо пошевелились в последний раз...

"П... п... прости..."

Последнее слово едва сорвалось с её губ.

А затем свет померк в её глазах.

Её тело обмякло.

Её рука выскользнула из шеи под действием гравитации.

И Мария с глухим стуком рухнула на деревянный пол.

И..... Разеаль не пошевелился.

Несколько секунд он просто стоял там.

Его разум не мог осознать того, что только что произошло.

Его рука всё ещё была наполовину приподнята в воздухе, там, где он пытался её успокоить.

Медленно, почти механически, он опустил её.

Он посмотрел вниз на неподвижное тело Марии на полу.

'Что... только что произошло...?' Эта мысль едва сформировалась в его голове.

Всё заняло меньше секунды.

"Какого хрена?!" голос Софии внезапно разорвал застывшую тишину. Она уже поднялась с разбитого стеллажа и бросилась к Марии.

Её руки быстро схватили руку Марии и вытащили её из дыры в шее.

Кровь продолжала литься на пол.

"Эй... рана не заживает?!" с недоверием крикнула София, глядя на рану. "Какого хрена?!"

Она с паникой в глазах оглянулась на Разеаля.

"Разве она не должна исцелиться?!"

"Она вампир или как ты там сказал? Ты сказал, что они могут автоматически исцеляться, верно??! Она же буквально только что эволюционировала! О боги, не может же она умереть вот так, да?!" Её голос дрожал от неверия, когда она снова повернулась к Марии.

Кровь скапливалась вокруг шеи Марии, пока её безжизненное тело неподвижно лежало на деревянном полу.

"Эй! Очнись, идиотка!" закричала София, слегка похлопав Марию по щеке.

"Исцели себя!"

Она попыталась снова проверить её состояние, отчаянно ища хоть какие-то признаки жизни.

Но там ничего не было.

Ни биения сердца.

Ни единого движения.

Ни дыхания.

И именно тогда Разеаль наконец заговорил.

"Она мертва".

Его голос был ровным, безэмоциональным... и безразличным...

Эти слова обрушились на комнату, словно камень, брошенный в колодец.

София медленно подняла на него голову, её лицо было полно ужаса.

"Что...?"

Но Разеаль не пошевелился.

Он просто стоял там, глядя вниз на тело Марии, всё ещё не в силах до конца переварить, что только что произошло, и, главное, почему?