"Твоя мать… богиня?" голос Разеаля прозвучал тихо… слишком тихо, чтобы кто-то другой мог осознать всю тяжесть этих слов. Но за этим шёпотом скрывалась резкость, которой не было раньше, резкость, что выдавала гораздо больше, чем сами слова. Медленно повернув голову к Софии, он посмотрел на неё так, как уже не мог смотреть раньше: ни небрежно, ни равнодушно. Его взгляд был ищущим… испытующим… словно он пытался сорвать с неё маску, заглянуть за то, что она показывала ему до сих пор, в нечто более глубокое, скрытое… Его глаза, обычно спокойные и контролируемые, теперь едва заметно дрожали — слабо, но безошибочно, словно рябь на неподвижной воде.

"И ты не посчитала это достаточно важным, чтобы сказать мне? Даже когда я рассказал тебе всё?" добавил он так же мягко, но на этот раз вопрос повис в воздухе дольше, тяжелее. Ведь дело было не только в самом факте, но и в том, когда он об этом узнал, как узнал, а главное — от кого.

Для него в этом было что-то глубоко неправильное, что-то, что не давало ему покоя, как бы он ни пытался это рационализировать. Ведь первый человек, который встал на его сторону без сомнений, без доказательств, тот, кто поверил ему просто потому, что он так сказал, глядя ей в глаза… Этот же самый человек скрывал от него нечто подобное, и он узнал об этом не от неё, а от Ривена… из всех людей? От того, кого он считал ближе всех к врагу. Эта мысль скрутила что-то внутри него, это было тихое, но острое чувство.

'Что это…?' безмолвно пронеслось у него в голове, пока он смотрел на неё. Внешне он оставался спокоен, но внутри его мысли закручивались в спираль 'Это совпадение… или что-то ещё?' В его жизни никогда ничего не было простым, ничего не происходило просто так, и он знал это лучше других.

'Это какой-то замысел?' гадал он, его взгляд едва заметно посуровел. 'Что-то спланированное… ими? Богами?' Эта идея уже не казалась ему абсурдной… только не теперь. Не после всего, что он пережил, не после осознания того, насколько глубоко судьба и манипуляции проникли в его жизнь.

'Она должна была сблизиться со мной… только чтобы…' Он не смог до конца додумать эту мысль, он не хотел её додумывать полностью, не хотел до конца формулировать, но эта мысль всё равно повисла в воздухе, тяжелая и удушающая. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, не драматичную, не всепоглощающую, а тихую, сдерживаемую, словно то, что он научился подавлять со временем. Если жизнь чему и научила его, так это тому, что ничто хорошее не дается ему даром.

Есть такая поговорка… даже ветер становится попутным, если тебе так предначертано.

Он знал, что предначертано ему, видел это, понимал, а потому, конечно… должна была быть причина, должен был быть мотив для всего, что казалось слишком простым — её присутствие…

Например… почему их брак состоялся так гладко?

Почему всё сложилось так идеально и просто? Настолько, что это даже не имеет смысла?

Почему она назвала его родственной душой?

Его взгляд задержался на ней чуть дольше: ищущий, вопрошающий, сомневающийся, но всё ещё цепляющийся за что-то, что отказывалось окончательно сломаться.

Софии же не нужно было слышать его мысли, чтобы понять, что происходит… она видела это в его глазах, в том, как он смотрел на неё сейчас: сомнение, боль, невысказанное, но явное обвинение. Её грудь слегка сдавило от осознания того, о чём он, должно быть, думает.

'Я должна была сказать ему раньше…' эта мысль пришла мгновенно, полная острого сожаления. Она знала, как это выглядит с его стороны, особенно учитывая всё, через что он прошел. Не дав ему погрузиться глубже в эту спираль мыслей, она заговорила мягким, но твёрдым голосом…

"Ох... Я должна была объяснить тебе это раньше" призналась она, не отводя от него взгляда "Но поверь мне… всё не так, как ты думаешь…" добавила она, слегка покачав головой, пытаясь успокоить его, пока его мысли не унесли его слишком далеко.

"Просто поверь в меня… Я всё тебе объясню… потом" продолжила она. Но даже произнося это, она мельком взглянула на Ривена, на остальных, на ситуацию, в которой они всё ещё находились, и тихо выдохнула…

"Сейчас не то время и не то место" закончила она. Её голос был спокоен, но пронизан тревогой, она чувствовала, что этот момент висит на волоске. Стоит сделать что-то не так, и последствия будут крайне скверными.

Она потянулась к нему, мягко коснувшись его руки в попытке успокоить его, утешить, но реакция была мгновенной, инстинктивной… Разеаль слегка отдернул руку. Не грубо, не агрессивно, но достаточно, чтобы не дать ей прикоснуться к себе. Одно это движение сказало больше любых слов. Это не было осознанным отказом… просто рефлекс. Что-то более глубокое. То, на что тело отреагировало быстрее разума.

Рука Софии на секунду повисла в воздухе, а затем она медленно опустила её. Она мельком взглянула на неё, в её выражении лица промелькнула тихая грусть, после чего она снова подняла на него глаза.

"Да, мы поговорим" произнес Разеаль спустя мгновение. Его голос снова был ровным, контролируемым, хотя и не совсем прежним. Он коротко обвел взглядом остальных, прежде чем снова посмотреть на неё "Мы поговорим об этом" добавил он, кивнув один раз. "Как следует"

А затем его тон едва заметно изменился, не резко, не обвиняюще, но с особой серьёзностью.

"И… я надеюсь… ты меня не разочаруешь…" С этими словами дистанция между ними, пусть и физически небольшая, стала казаться гораздо огромнее.

София тихо вдохнула, слегка проведя пальцами по ладони, чтобы успокоиться, и снова подняла взгляд.

"Ты всё неправильно понимаешь" сказала она более твёрдо, но по-прежнему сдержанно, глядя ему прямо в глаза. Она отказывалась позволить его сомнению бесконтрольно расти, только не так.

"Возможно" ответил Разеаль. Слово было простым, почти пренебрежительным, но то, как он его произнёс, давало понять… он не убеждён, пока нет.

После этого повисла короткая пауза, момент, когда никто из них не стал давить дальше, когда напряжение просто повисло между ними, неразрешённое. София тихо выдохнула и сменила тему. Её лицо слегка напряглось: в её мыслях всплыло нечто иное, то, что было отодвинуто в сторону, но было не менее важно.

"Оставь это пока" сказала она более серьёзно, более сосредоточенно "Сначала… скажи мне вот что" её взгляд снова впился в него, на этот раз острее "Что он имел в виду… когда сказал, что ты умирал миллионы раз?" И вот он... вопрос, который грыз их всех с тех пор, как Ривен его озвучил, вопрос, который никто не мог проигнорировать. Потому что это было не просто утверждение… это было нечто, выходящее далеко за рамки обычного понимания.

София смотрела на него с серьёзностью, которую сама до конца не понимала. В её взгляде читалась тихая тяжесть, словно она пыталась постичь нечто, выходящее далеко за рамки обычного восприятия. По правде говоря, она даже не знала, почему вообще допустила подобную мысль. Это было не то, что суждено понять или даже представить, возможно, даже не то, что человеческий разум способен вообразить? Верно?

Например… умереть раза два уже было за гранью понимания. Но умереть миллионы раз? Что это вообще за собой повлечёт? Какие страдания скопятся внутри человека, который пережил смерть снова и снова?

Нёс бы каждый конец свою собственную боль, свой страх, свою собственную, отличающуюся от других душевную или психологическую травму? Или же раз за разом чувства от смерти будут притупляться, пока само умирание превратится в нечто плёвое и незначительное, лишённое всяких эмоций?

И, что более тревожно, мог ли человеческий разум пережить столько смертей?

София изо всех сил пыталась примириться с этой мыслью. Психологически это казалось невозможным. Ни один человек не смог бы вынести такой масштаб повторяющихся смертей, не сломавшись окончательно, не потеряв чувство собственного "я", свой рассудок, свою связь с тем, что значит быть живым. Сама эта идея наводила ужас. Не потому, что была понятной, а как раз наоборот. Она витала в неизвестности. В пространстве, где у боли нет границ, а твоя личность и человеческое "я" могло легко быть сломлено.

Она не могла себе этого представить. Не по-настоящему. И, возможно, именно это пугало её больше всего. Она была просто настолько сбита с толку, что даже не могла в это поверить… Но опять же… Она знает тот факт, что боги не могут врать…

И в этот момент тяжесть слов Ривена, казалось, опустилась на всех присутствующих невидимым давлением, удушающим и тяжелым. Мария, Нэнси, Леви, Аврора и Йограй стояли в ошеломлённом молчании. Выражения их лиц сменялись от неверия до полнейшего замешательства: они не могли банально осознать услышанного.

Это было не просто шокирующе… это просто звучало как нечто невозможное. И всё же это было сказано с такой уверенностью, что никто из них не мог моментально и прямо от них отмахнуться. И медленно, почти инстинктивно, все их взгляды снова устремились к одному человеку — Разеалю.

Он поначалу не смотрел на них. Его взгляд был прикован к Софии, он изучал её лицо с непривычным спокойствием, почти хрупкостью под поверхностью, словно искал в её выражении что-то конкретное, то, что подтвердило бы или опровергло бурю, формирующуюся в его разуме. И то, что он там увидел… не помогло ему, совсем не помогло. Потому что её глаза… те самые глаза, которые когда-то смотрели на него с непоколебимым доверием... теперь были полны слишком многих эмоций одновременно: тревогой... несомненной и искренней, страхом, едва уловимым, но ощутимым, беспокойством, глубоким и нескрываемым. А под всем этим — нечто более мягкое и нежное… это была... грусть?...

От одного только этого его взгляд дрогнул. Он не хотел этого видеть. Не хотел делать выводы и признавать, что за этим кроется. Поэтому он не стал дальше пытаться прочитать её выражение лица. Будто это лишь подтвердило бы правду, с которой он не был готов столкнуться.

"Это правда?" голос Марии разрезал тишину, ровный, но тяжёлый. И когда Разеаль перевел взгляд на неё, он встретил почти такое же выражение лица, если не более напряжённое, более прямое. Её синие глаза впились в него, словно требуя ответа не только словами, но и всем своим существом.

Разеаль ничего не сказал. Тишина снова затянулась, на этот раз дольше, пока его взгляд скользил дальше, останавливаясь на Леви, Авроре и Йограе. И хотя их реакция не была такой интенсивной, не была такой открыто эмоциональной, в их глазах всё равно читалось что-то более тихое, более сдержанное, но такое же явное… это была... жалость?

Одно это заставило его чуть прикрыть глаза. Он мгновенно узнавал этот взгляд, пусть он был слабым и почти незаметным. И он ненавидел его.

Медленно он открыл глаза.

Затем, наконец, его взгляд снова вернулся к Софии. На короткую секунду в его лице промелькнуло что-то нечитаемое, прежде чем он заговорил, слегка покачав головой: "Нет… это не так" произнёс он. Его голос был спокойным, контролируемым, почти пренебрежительным, словно он отмахивался от всего этого.

"Он лжёт" и он один раз кивнул, словно подтверждая это не только для них, но и для себя.

Но София не поверила этому ни на секунду: "Боги не могут лгать… и ты это знаешь" тут же ответила она. Её голос стал резче, не агрессивным, но твёрдым, основанным на том, что она считала неоспоримой истиной. Она смотрела на него так, словно пыталась удержать от пути, на который он только начинал ступать.

Лицо Разеаля почти не изменилось, но его взгляд слегка посуровел, когда он ответил: "Я сказал, что он лжёт".

Его тон на этот раз зазвучал более весомо, не громко, не настойчиво, но решительно

"Так что теперь… Кому вы поверите?" спросил он, глядя прямо на неё "Богу… или мне?"

И этот вопрос, каким бы простым он ни казался… ...не был таким простым... он задел глубже, чем следовало бы, потому что речь шла уже не только о правде, а о доверии, и София почувствовала это мгновенно, его острую боль, скрытый смысл, и её выражение лица на долю секунды дрогнуло, прежде чем она заговорила снова, теперь тише, но не менее серьёзно.

"Я знаю, что тебе больно" сказала она. В её голосе звучала неподдельная забота "Я вижу это… тебе больно... потому что я не рассказала тебе о своей матери" призналась она, не оправдываясь и не отрицая. "Но поверь мне… всё совсем не так, как ты думаешь" продолжила она, слегка качая головой и не сводя с него глаз. "Я даже не знала о твоей судьбе… или о твоих проблемах с богами… до сегодняшнего дня" добавила она искренним, почти умоляющим тоном.

"Не было никакого плана… никакого вмешательства свыше" и она сделала небольшой вдох, прежде чем продолжить. "Я не сказала тебе, потому что… было неподходящее время" честно призналась она. "Но я собиралась"

А затем её голос слегка напрягся: "Ты же не думаешь на самом деле… что я вышла за тебя замуж, потому что так велела мне мать… только чтобы сблизиться с тобой… ведь нет?" И вот он — вопрос, который она не хотела задавать, но должна была, потому что видела, к чему ведут его мысли, и ей нужно было это остановить.

Разеаль смотрел на неё мгновение после этого, его лицо было непроницаемым, а затем он легко выдохнул и сказал: "Знаешь что? Мне всё равно"

Его тон снова стал почти равнодушным, почти пренебрежительным, словно он уже что-то для себя решил.

"Всё в порядке… даже если у тебя были другие намерения" добавил он, слегка кивнув самому себе, словно полностью закрывая этот вопрос. Не потому, что он был решён, а потому, что он решил пока отложить его в сторону.

Затем его взгляд снова переместился, на этот раз в сторону Ривена, и его лицо немного посуровело.

"Что до него… и его бреда" продолжил он. В его голосе появилась слабая резкость. "Ну серьёзно, как в это можно поверить?" произнес он, бросив короткий взгляд на Софию.

"Кто-то умирает миллионы раз? Это полный бред…" он легко усмехнулся "Он просто пытается мне отомстить"

Его взгляд снова скользнул к Ривену.

"Потому что не может смириться с тем, что я сделал" добавил он. "И с тем, что это было заслуженно… что это были лишь последствием его действий"

А затем, после короткой паузы, он продолжил тише.

"И вообще, даже если…" начал он, слегка понизив голос. "Даже если… Допустим, это было бы правдой" и здесь его тон изменился: он стал не оправдательным, не агрессивным, а каким-то отстранённым и холодным "Смысл об этом спрашивать?" сказал он, отводя взгляд, не фокусируясь ни на ком конкретно.

"что случилось... то случилось" и в этом утверждении было какое-то странное и почти тревожное спокойствие.

"Во всяком случае… это лишь доказывает, что я был достаточно силён" продолжил он. "Что у меня были достаточно веские причины… чтобы пройти через все те страдания" его губы едва заметно изогнулись, что было не совсем похоже на улыбку. "И до сих пор стоять здесь"

А затем, наконец, он снова посмотрел на всех… Его лицо снова стало невозмутимым.

"Так что, что бы вы сейчас ни думали… что бы ни означали эти ваши взгляды" сказал он ровным голосом "Хватит. Не нужно"

"Меня не за что жалеть" добавил он "Ни за то, через что я прошел… ни за то, что я сделал"

"Не надо меня жалеть… Неважно, в какую версию той истории вы решите поверить"