"В тот день я помогла Разеалю сбежать."

Марселла произнесла это ровно, не опуская глаз. И как только слова повисли в воздухе, она разжала пальцы. Сталь выскользнула из её руки, словно само оружие потеряло всякий смысл. К её позе вернулась абсолютная неподвижность: так выглядит человек, наконец сбросивший тяжелую ношу, которую нес слишком долго.

На секунду Нова замерла. Она осталась стоять на месте: меч всё ещё поднят, взгляд намертво прикован к лицу Марселлы. Словно надеясь, что это оговорка. Что слова обернутся чем-то иным, менее категоричным. Но этого не произошло. Истинный смысл сказанного начал доходить до неё кусок за куском. Не сразу. Но этого хватило, чтобы пустить трещину по той уверенности, за которую она цеплялась с момента, как вошла в этот зал.

"...Что ты только что сказала?" переспросила она. На этот раз её голос не звенел от ярости. Он застрял где-то между недоверием и полнейшей растерянностью, словно разум наотрез отказывался принимать услышанное.

Потому что это признание было не просто набором слов. Оно было неразрывно связано с прошлым.. с годами бесконечных поисков, с той роковой ночью и со всем тем кошмаром, что развернулся позже. Их самым горьким сожалением было не только то, что они сделали с ним тогда, но и то, что случилось потом. То, через что он прошел вне их досягаемости. Те страдания и боль, которые он прошел вне их досягаемости, тот мрачный период, когда он скитался в одиночестве, лишенный всякой защиты. Они всегда верили, что просто не могли тогда на это повлиять. Они всегда оправдывали себя тем, что он исчез непостижимым образом, преодолев непреодолимое.

И именно эта беспомощность съедала их изнутри сильнее всего. Если бы они знали, где он... если бы он оставался в пределах их видимости... если бы они могли уберечь его даже после всего того, что случилось... тогда, может быть, только может быть, всё бы не зашло так далеко.

А теперь Марселла стояла здесь и прямо заявляла: это не было случайностью.

Это всё она.

Селена бессознательно сделала шаг назад. Её глаза расширились: она во все глаза смотрела на Марселлу, пока её мысли неслись по той же самой цепочке, связывая только что услышанное с тем, во что она верила все эти годы...

"...Ты..." слово сорвалось едва слышно, почти незаконченно. Она ещё не решила, чем его дополнить: обвинением, растерянностью или чем-то совершенно иным.

Лицо Новы снова ожесточилось. Но это больше не была прежняя ярость — она переросла во что-то куда более нестабильное. В нечто, что не могло определиться: броситься в атаку или требовать ответов.

В следующее мгновение она шагнула вперед. Меч снова взлетел, на этот раз прижавшись прямо к шее Марселлы. Лезвие легло на кожу, челюсть Новы сжалась до скрипа.

"...Ты предала нас?" процедила она, с трудом выдавливая каждое слово сквозь зубы. "Всех нас?"

Марселла не пошевелилась. Не подняла руку, не сменила позы, даже не отвела голову от лезвия. Она просто стояла и смотрела на Нову всё тем же ровным взглядом. Словно угрозу она приняла ещё в ту секунду, когда решила открыть рот.

"Почему?" потребовала Нова. Её голос сорвался, прорываясь сквозь самообладание, которое она отчаянно пыталась удержать.

"Зачем ты это сделала? Ты хоть понимала, что это значило? Ты вообще осознаешь, что произошло после этого?!"

Её хватка на рукояти усилилась. Лезвие чуть сильнее вдавилось в шею Марселлы — ещё не разрезая кожу, но уже на грани.

"Мы думали, он мёртв... мы думали, что потеряли его... мы не знали, где он... и всё это время.." её голос дрогнул, гнев и боль смешались так, что было трудно отличить одно от другого "ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ТЫ НАМ НЕ СКАЗАЛА?!"

Марселла ответила не сразу.

Она выдержала взгляд Новы, даже не моргнув. Выражение её лица осталось неизменным. И когда она заговорила, это было не объяснение. Лишь короткое: "Успокойся."

Слова разбились вдребезги об исступленное состояние Новы. В них не было пренебрежения, только твердость — отказ быть затянутой в этот хаос.

"СКАЖИ МНЕЕЕЕЕ!" закричала Нова. Последние остатки контроля рухнули. Её голос эхом разнесся по залу, всё тело затряслось от напряжения. Она наотрез отвергала это спокойствие, отвергала любые попытки её притормозить "ПОЧЕМУ?!"

"Я не скажу"

Ответ Марселлы прозвучал так же просто, так же ровно. И этот отказ ударил больнее, чем могло бы любое объяснение. Он выбил у Новы из-под ног единственную опору, за которую она отчаянно цеплялась.

Глаза Новы расширились, в них снова вспыхнула ярость.

"Думаешь, я не заставлю тебя?" прошипела она. Голос упал ниже, стал опаснее. "Рассказывай... или я сама вырву правду... Выдерну её прямо из твоих воспоминаний, если придется."

Взгляд Марселлы слегка заострился. Не угрожающе, а с кристальной ясностью. Она посмотрела прямо в глаза Нове и спросила: "А это что-то изменит?"

Этот вопрос ударил под другим углом.

Он остудил пыл момента. Не погасил его без остатка, но разорвал цепь ярости, заставив Нову остановиться на мгновение.

"Он ненавидит нас всех" продолжила Марселла всё тем же ровным голосом. Не обвиняя, не резко, а просто констатируя то, чего ни одна из них не могла отрицать "И у него есть на то причины."

За этими словами не последовало оправданий. Никаких попыток приуменьшить вину.

Только суровая истина.

Хватка Новы слегка дрогнула.

На мгновение она замолчала. Потому что знала, что это так.

Она ненавидела это слышать, но знала.

Уже не имело значения, кто и что сделал первым, или как именно развивались события шаг за шагом. В конечном итоге результат оставался неизменным. И этот результат они не могли отменить, просто раскопав больше подробностей.

Её дыхание слегка замедлилось. Грудь теперь поднималась и опускалась ровнее, когда она сделала глубокий вдох. Гнев никуда не исчез, но он перестал быть столь ослепляющим, превратившись в нечто более тяжёлое, спокойное. Нечто, чему уже нельзя было поддаться импульсивно.

"Тогда объясни ПОЧЕМУ" наконец произнесла она. Голос стал тише, хотя в нём всё ещё звенело напряжение от всего, что она сдерживала.

Марселла тихо выдохнула. И на этот раз она ответила.

"Я увела его не для того, чтобы он просто исчез" сказала она размеренным, рассудительным тоном, тщательно взвешивая каждое слово "Я отвела его в безопасное место. Заранее подготовленное. Туда, где он мог бы остаться, пока всё здесь не уляжется... пока вы, он... все вы... не будете готовы взглянуть друг другу в глаза, не разрушив всё окончательно, как в тот раз"

В глазах Селены что-то дрогнуло. Слова дошли до неё иначе, пробившись к ней уже не сквозь пелену всепоглощающей вины, а через нечто куда более сложное.

"Я убедилась, что у него есть всё необходимое" продолжила Марселла. "Защита, ресурсы, возможность жить без страха преследования или вреда... это укрытие никогда не задумывалось как постоянное"

Выражение лица Новы снова изменилось. Гнев уступил место растерянности.

"...Тогда что случилось?" спросила она. Этот вопрос больше не был гневным воплем, он прозвучал с иной требовательностью — с отчаянной потребностью узнать правду, заполнить оставшуюся зияющую в ней пустоту.

Марселла впервые чуть отвела взгляд вниз, не пряча глаза, а скорее признавая свою ошибку.

"Я вернулась сюда" сказала она. "Чтобы приглядывать... за вами обеими." Её глаза на миг скользнули к Селене, затем вернулись к Нове. "А когда я вернулась к нему..."

Она замолчала.

"...его там уже не было"

Слова осели в комнате гнетущей тяжестью.

"Это не входило в мои планы" тихо добавила она "Я не собиралась прятать его там навсегда. Я лишь хотела дать ему время... и подарить всем вам всем шанс всё исправить, не доводя ситуацию до очередной катастрофы"

"Я пыталась его найти.. Но не смогла.. И я понятия не имею, как он это сделал.."

Снова повисло молчание.

Но на этот раз тишина была другой.

Рука Новы снова задрожала, но теперь эту дрожь питал не только гнев. К нему примешалось нечто иное. Неуверенность, сомнение. Зарождение мыслей, которые она раньше не позволяла себе даже допускать.

Медленно, почти не осознавая этого, она опустила меч.

Лезвие отдалилось от шеи Марселлы, рука Новы бессильно упала вдоль тела. Плечи едва заметно расслабились.

Марселла заметила эту перемену. То, как спало напряжение в плечах Новы: ровно настолько, чтобы стало ясно — её слепая ярость смягчилась, пусть и не исчезла окончательно. Марселла шумно выдохнула, только сейчас поняв, что задерживала дыхание.

Она медленно подняла руку и мягко опустила ладонь на голову Новы. Без принуждения. Без контроля. Так, как делала тысячу раз, в те давние времена, когда их мир ещё не разлетелся в щепки.

"Я знаю, каково тебе" голос был мягким, лишённым обычной властности — только усталая честность человека, слишком долго несущего тот же груз "И я больше не знаю... как помочь кому-то из вас... или даже самой себе. В этой ситуации больше не осталось правильных ответов. И чистого выхода из неё тоже нет"

Её пальцы задержались на волосах девушки на мгновение, а затем бессильно упали. Взгляд опустился, словно ища то, чего там попросту не было.

"Но всё, что нам сейчас остается... это просто стоять на ногах. Какими бы сломленными мы ни были."

Селена стояла поодаль. Ее руки безвольно сжались в кулаки. Взгляд застыл где-то между полом и спиной Новы. Она не могла посмотреть ей в глаза, но и отвести взгляд была не в силах. То, что она видела перед собой — сломленную, израненную, распадающуюся на части Нову, — казалось делом ее собственных рук. Результатом её собственных решений.

Селена сглотнула. Горло сдавило спазмом. Теперь, когда все вскрылось, тяжесть вины стала по-настоящему невыносимой.

"...прости" прошептала она.

Слово прозвучало тихо. Почти слишком тихо для этой комнаты. Но это было всё, на что она была способна. Всё, что, как ей казалось, она имела право сказать.

И она вложила в него смысл, выходящий далеко за рамки одного этого момента. Это было "прости" не только за то, что случилось сейчас. Не за ссору и не за поднятый на неё меч. Это было за всё.

За каждую сказанную ею ложь. За каждый раз, когда она молчала, хотя должна была говорить. За каждую минуту, когда она позволяла Нове заботиться о ней, основываясь на ложной вере. Позволяла стоять рядом, защищать, доверять... В то время как сама Селена таила в себе правду, способную вдребезги разбить это доверие задолго до сегодняшнего дня.

Она не держала на Нову зла за атаку. Она даже не считала это несправедливым.

Скорее наоборот — она думала, что заслуживает куда худшего.

Ведь Нова никогда не была с ней жестока. Никогда не отталкивала. Она всегда была той, кто взял за неё ответственность. Той, кто взяла на себя роль, которую вовсе не обязана была играть — просто потому, что верила, что так будет правильно.

Селена до сих пор помнила те мелкие, тихие моменты. То, как Нова проверяла, всё ли с ней в порядке, стараясь не делать это очевидным. Как она незаметно вмешивалась, когда что-то шло не так. Как она всегда была рядом: непоколебимая, надежная. Словно старшая сестра, которая выбрала её не из чувства долга, а из искренней заботы.

И каждый раз, когда это происходило... каждый раз, когда Нова проявляла эту теплоту, веря в ложь, созданную Селеной, это оставляло свой след.

Нечто невидимое. Нечто невысказанное. Нечто, что медленно копилось внутри неё, пока не превратилось в то, чем стало сейчас. В вину настолько глубокую, что у неё, казалось, не было дна.

Она ясно помнила тот день. День, когда Разеаль снова объявился после стольких лет. Когда все верили, что он исчез навсегда. Когда привычный им мир уже пошел дальше без него... И всё же он вернулся: живой и стоящий прямо перед ними.

И даже тогда... даже в тот момент, когда Нова больше всего на свете хотела вернуть его, убедиться, что он жив и в безопасности, она всё равно потребовала, чтобы сначала он извинился... перед Селеной.

Она провела эту черту ради Селены. Не ради собственной гордости и не ради контроля. А потому, что искренне верила: Селена этого заслуживает. Потому что она свято верила в её невиновность, в рассказанную ей историю. В ту версию правды, которую слепила Селена.

Именно это воспоминание жгло больнее всего. Оно наглядно показывало, на что Нова была готова пойти ради неё... опираясь на правду, которой никогда не существовало.

Нова никак не отреагировала на извинения Селены. И не потому, что сознательно их проигнорировала — они просто до неё не долетели. Словно само присутствие Селены было вытеснено из пространства, в котором сейчас находилась Нова. Вытеснено не намеренно, а абсолютной тяжестью всего остального, что затопило её разум. Для неё с таким же успехом Селена могла вообще ничего не говорить.

Селена медленно опустила голову: её взгляд уткнулся в пол. Плечи чуть ссутулились, когда эта тишина опустилась на неё, и она приняла её без сопротивления. Это казалось правильным. Если уж на то пошло, она считала, что даже не заслуживает шанса извиниться. Ведь извинения подразумевают, что что-то ещё можно исправить... а в это она больше не верила.

"...Ты встретилась с ним?"

Голос Мерисы прорезал тишину: ровный, но несущий в себе собственную тяжесть. Она медленно поднялась со стула. Её движения были контролируемыми, выверенными. Рука мимолетно коснулась того места на груди, куда ранее вонзился меч Новы. Ткань всё ещё была разорвана — немое напоминание о том, что только что произошло, даже несмотря на то, что рана под ней уже затянулась.

Она один раз выдохнула, словно приводя мысли в порядок, а затем посмотрела прямо на Нову.

"Я вижу это по твоему лицу."

Глаза Новы скользнули к ней.

Мериса продолжила размеренным тоном. Она не обесценивала состояние Новы, но и не уступала ему: "Я понимаю, что ты чувствуешь. Куда лучше, чем ты думаешь."

Она на мгновение замолчала, словно тщательно взвешивая следующие слова.

"В тот день... я ненавидела себя сильнее, чем кто-либо другой. Я хотела всё отменить. Взять назад каждое слово, каждое решение, каждый миг, который привел к этому. Я прокручивала это в голове снова и снова, думая: если бы я сделала другой выбор, возможно, всё обернулось бы иначе."

Её взгляд оставался непоколебимым.

"Но тебе нужно кое-что понять" сказала она. В её голосе прибавилось твердости — не гнева, а убежденности. "Ненавидеть меня за это — твоё право. Если хочешь кого-то винить, вини меня. Я могу это принять."

Мериса медленно вздохнула. Выражение её лица стало решительным: это было нечто, обдуманное задолго до этого самого момента.

"Но... то, что я сделала..." продолжила она "Я действительно сожалею о результате. Сожалею о том, к чему это привело. Сожалею о боли, которую это причинило... обо всём этом" В её глазах на долю секунды мелькнула вспышка: проблеск этого самого сожаления вырвался наружу, прежде чем его снова подавили. "Но само решение?"

Она один раз медленно покачала головой.

"Я бы приняла его снова"

Слова прозвучали без малейших колебаний.

Мериса не отвела глаз.

"Если бы тот день повторился" сказала она спокойным, непоколебимым голосом "я бы снова начала действовать. Возможно, лучше. Возможно, с большим контролем и предусмотрительностью... но я бы не стала пускать всё на самотек"

Глаза Новы сузились. В них снова мелькнул гнев — на этот раз не взрывной, а острый, сфокусированный и даже немного растерянный... Но она просто молча слушала.

"Да" ответила Мериса без заминки "Потому что то, что я сделала... было сделано не из злого умысла. И не из эгоизма. Я сделала это не для того, чтобы уничтожить или ранить его" Она не сводила твердого взгляда с Новы "Я поступила так, потому что в тот момент верила, что это правильно."

"И... И в конечном счете... Это было правильно"

В этом заявлении не было никаких извинений.

Только её вера.

И эта непоколебимая уверенность стояла между ними. Не как оправдание, а как нечто, отказывающееся прогибаться даже сейчас, даже после всего, что произошло.

"И ему я сказала то же самое" продолжила Мериса всё тем же ровным тоном. Хотя теперь в нем слышалось легкое напряжение, которого не было раньше. Нечто, что начало прорываться на поверхность с той самой минуты, как Нова вошла в комнату с этим взглядом.

"Я сказала ему именно это... что то, как я поступила, я считала правильным. И тем не менее..." она замолчала. Её взгляд чуть сместился: не то чтобы она отвела глаза от Новы, но и фокус в них расплылся, словно она вспоминала тот момент с кристальной ясностью, которой раньше себе не позволяла.

"Я также сказала ему... что теперь я прощаю его. Что бы он ни сделал... я была готова забыть об этом" её пальцы слегка сжались по бокам "Я даже попросила его вернуться"

В этих словах скрывался тихий вес. Не громкий, не излишне драматичный, но ощутимый. Как будто в них было куда больше смысла, чем она была готова выразить вслух.

"Я просила его... не как кто-то, стоящий выше. Не как кто-то, кто его осуждает... а просто как..." она заколебалась на малую долю секунды "...как та, кто не хотела, чтобы всё так закончилось"

Её губы слабо сжались, прежде чем она выдохнула: "Но он отказался"

На секунду повисла тишина, но Мериса не стала останавливаться.

"Я пыталась" добавила она. В этот раз тверже, словно ей нужно было зафиксировать этот факт не только для Новы, но и для самой себя. "И я попытаюсь снова. Потому что, что бы ни случилось... я не собираюсь оставлять всё так"

Затем её взгляд снова сфокусировался на Нове: теперь более острый и прямой.

"Поэтому тебе не нужно ненавидеть меня за это" сказала она, и в её голосе зазвучала тонкая убежденность "Потому что то, что я сделала... я сожалею о некоторых вещах, да. Сожалею о том, как всё обернулось. Сожалею о последствиях" она чуть нахмурилась "Но сожаление не означает, что само решение было в корне неверным"

Она сделала шаг вперед, немного сократив дистанцию. Её присутствие оставалось непоколебимым, несмотря на всё, что уже успело здесь произойти.

"Попытайся поставить себя на моё место" произнесла она твердым, но не повышенным тоном "Если бы это был твой сын... если бы он натворил то, что Разеаль сотворил в тот день... ты бы ничего не сделала?"

Мериса продолжила давить с тихой настойчивостью: "Или давай скажем так... если бы в тот день я отступила в сторону... и сказала тебе самой взять за него ответственность... Наказывать его или нет... разве бы ты его не наказала?"

Её взгляд был непреклонен.

"Ты бы ответила 'нет'? Ты бы просто отпустила его без всякого наказания?"

Короткая пауза.

"Не думаю, что ты бы так поступила," снова понизив тон, более спокойно продолжила Мериса. Её голос был пропитан уверенностью человека, годами живущего по своим собственным принципам. "Потому что ты и сама знаешь... в то время, при тех обстоятельствах... иного выбора просто не было."

Выражение её лица слегка посуровело — не от злости, а от решимости.

"Возможно, то, как я это сделала, было ошибкой" признала она "Возможно, мне следовало поступить иначе... но сам факт содеянного?" Она коротко покачала головой. "Он заслуживал наказания за то, что натворил. И ты это знаешь."

К тому моменту, как она закончила говорить, комната погрузилась в абсолютную тишину

"Так что... не делай этого" гораздо тише добавила Мериса. Её взгляд на секунду скользнул к мечу, всё ещё зажатому в руке Новы. Тому самому мечу, что пару минут назад пронзил её плоть, на чьём лезвии всё ещё виднелись следы засохшей крови. "Я твоя мать. Что бы ни случилось... не забывай об этом. Мы — семья..."

В этих словах не было гнева. Только нечто более тяжелое. Нечто глубоко личное.

"За это я тебя прощаю" сказала она спустя мгновение. Её голос чуть смягчился "Потому что я понимаю, через что ты сейчас проходишь. Правда понимаю." Она снова подняла глаза на Нову "Но если ты продолжишь идти по этому пути... это не принесет тебе покоя. Это лишь затянет тебя еще глубже в твою собственную боль"

А затем она замолчала.

Зал, казалось, впитал в себя эту тишину.

Глаза Селены оставались закрытыми, голова по-прежнему была опущена, а руки слабо дрожали по бокам. Она не могла поднять взгляд. Не могла заставить себя посмотреть хоть на кого-нибудь из них. Каждое сказанное слово казалось лишним камнем, брошенным поверх того, что и так было невыносимо тяжело нести.

Если бы в этот момент у неё был выбор просто исчезнуть — не сбежать, не спрятаться, а просто перестать существовать — она бы согласилась не раздумывая.

Марселла тоже замерла, не меняя позы, но её глаза уставились в пол. Выражение её лица было скрыто за бликами очков. Она тихонько вдохнула, беря себя в руки, но не произнесла ни слова.

Больше не осталось слов, способных починить то, что уже разбилось вдребезги.

И тут...

Нова внезапно рассмеялась.

Смех не был громким. Не был безумным. Это было нечто куда более колкое — короткий, сухой звук, пропитанный неверием, горечью и чем-то граничащим с издевкой. Её плечи слегка затряслись. Она на мгновение приложила руку ко лбу и медленно покачала головой, словно пытаясь переварить услышанное.

"...Ты всё ещё не знаешь?" пробормотала она сбивчивым голосом. Её губы искривились в неком подобии улыбки, за которой скрывалась чистая ярость.

Она опустила руку и снова подняла взгляд. Теперь в её глазах горело нечто куда более опасное. Не просто гнев, а ледяная ясность пополам с презрением.

"Ты реально до сих пор не знаешь..." повторила она, словно не веря собственным ушам.

Её взгляд метнулся в сторону. Сначала к Марселле, которая под этим взором опустила глаза ещё ниже. Затем к Селене, которая, казалось, сжалась в комок, стоило Нове на неё посмотреть.

"Чего не знаю?" нахмурилась Мериса. Лицо слегка напряглось — она заметила эту перемену. Заметила повисшее напряжение и то, как Марселла с Селеной избегают её взгляда. В груди шевельнулось неприятное чувство. Ещё не страх, но тихая тревога.

"О чем ты говоришь?" спросила она осторожнее.

Ни одна из них не ответила.

Селена опустила голову ещё ниже.

Марселла хранила молчание.

"...Чего не знаю?" надавила Мериса. Голос стал резче. Она переводила взгляд с одной на другую, пытаясь найти хоть что-то, что объяснило бы намеки Новы.

Нова снова коротко рассмеялась. На этот раз жестче.

"Они тебе не сказали?" спросила она с неприкрытым презрением "Они сидят здесь... знают абсолютно всё... и до сих пор тебе не сказали?"

Мериса снова посмотрела на них.

Тишина.

Тревога росла.

"...Чего не сказали?" повторила она медленнее.

И тут лицо Новы изменилось окончательно.

Последние следы горькой усмешки испарились. Их место заняло нечто первобытное, яростное. То, что сдерживалось до этой самой секунды и больше не знало преград.

"Что ты ошиблась"

Её голос хлестнул по комнате — четко и звонко.

"Что она солгала"

Селена вздрогнула.

"Что он был невиновен... и что ты всё равно наказала его"

Голос Новы нарастал. Это был не истеричный визг, а нечто куда более страшное — контролируемый, обжигающий рык. Каждое слово было осознанным, каждое пропитано яростью, которая наконец нашла свою цель.

"Что... ты, блять, наказала его... за то, чего он никогда не делал"

В ту же секунду её рука пришла в движение. Меч сорвался с пальцев.

Это не было обычным броском. Оружие выпустили с намерением убить. С убийственной точностью и силой, за которой не мог уследить человеческий глаз. Казалось, сам воздух раскололся пополам. Раздался резкий, рвущий визг — клинок летел прямо в лоб Мерисы по идеальной смертоносной траектории.

Время словно замедлилось на долю секунды.

Мериса вскинула голову. Её глаза расширились.

"Что... ты только что сказала?"

Клинок так и не достиг цели. Не успел преодолеть последние дюймы. Не успел вонзиться в череп со всей той чудовищной силой, что вложила в него Нова.

Мериса дернулась инстинктивно. Её рука взметнулась наперерез.

Но... удара не последовало. Меч врезался в её пальцы и был пойман намертво, будто именно там ему и суждено было остановиться.

И в это же самое мгновение, пока слова Новы продолжали звенеть под залу, контроль Мерисы дал трещину.

Всего на долю секунды.

Давление, которое она применила, не было намеренным. Это был чистый рефлекс, вызванный чем-то куда более глубоким, чем осознанное намерение. Клинок ранга SS, который не должен был сломаться так легко, треснул под её хваткой. Резкий, сухой хруст разрубил тишину, как приговор.

Металл раскололся. По стали побежала паутина трещин, а затем оружие разлетелось на куски. Обломки градом посыпались из её руки, с глухим звоном ударяясь о полированный пол и разлетаясь в стороны — жалкие остатки того, что не должно было разрушиться столь легко.

Мериса, казалось, даже не поняла, что сейчас сделала. Словно сказанные слова пробили её броню куда глубже, чем она смела себе позволить.

Она неотрывно смотрела на Нову... широко распахнутыми глазами, не моргая, ища хоть что-то, любую зацепку, чтобы списать услышанное на очередную вспышку гнева, на желание побольнее ударить, на искажённую яростью ложь. Потому что это должно было быть ложью. Чьей-то больной выдумкой, преувеличением, ошибкой. Потому что в противном случае...

Нет.

Этого она принять не могла.

Нова наблюдала за её реакцией, и лицо её снова изменилось. Оно не смягчилось. Не дрогнуло. Наоборот — заострилось жестокой, безжалостной ясностью. На губах заиграла медленная, ледяная улыбка. Не от веселья, а от абсолютной уверенности в том, что следующие её слова разрушат то, что уже никогда не собрать заново.

"Да..." проговорила она. Голос звучал тихо, почти буднично, но в нем сочился все тот же резкий и колкий сарказм "Тебе стоило прочесть её воспоминания"

Она подняла руку и указала прямо на Селену. Та стояла, низко опустив голову. Ее плечи мелко дрожали под тяжестью того, что уже было раскрыто, и того, что сейчас вытащат на свет

"Потому что я это сделала"

В её тоне не было ни капли колебаний. Ни грамма сомнений.

"И знаешь что?" голос Новы стал громче, горечь проступила отчетливее "Он был прав"

Селена сжалась.

"Он не пытался её изнасиловать. Он вообще, блять, ничего не делал"

Слова вылетали все быстрее, как пули.

"Это всё была ложь"

Её сдержанность окончательно рухнула.

"ЭТО БЫЛА ЛОООООООООЖЬ!!!"

Крик разорвал зал. Звериный, несдержанный, несущий в себе всё, что Нова держала внутри с того самого момента, как узнала правду. Это был не просто гнев. Это было предательство, отвращение, то самое осознание, что переписывает твою картину мира, не оставляя после себя камня на камне.

"Нет..." звук сорвался с губ Мерисы, но он едва ли напоминал её обычный голос. Тихий, сдавленный, почти сломленный. Словно разум не поспевал за тем, что слышали уши. Сначала она медленно покачала головой, затем быстрее, и с каждой секундой движения становились всё более отчаянными.

"Нет... ты лжешь"

Она повторила это с нажимом, словно одно лишь повторение могло сделать эти слова правдой.

Её взгляд метнулся к Селене.

Селена почувствовала этот взгляд ещё до того, как подняла голову. Тяжелый. Ищущий. Требующий ответов. На мгновение её парализовало. Тело сопротивлялось, инстинкты вопили сжаться, спрятаться, избежать неизбежного. Но она заставила себя. Медленно, мучительно, она подняла голову и посмотрела Мерисе прямо в глаза.

В них не было попыток оправдаться или всё отрицать.

Только вина. Чистая, неприкрытая, неоспоримая.

Её губы приоткрылись, мелко дрожа, прежде чем слово наконец сорвалось с них. Тихое, хрупкое, но достаточно ясное, чтобы не оставить места для сомнений.

"...Простите"

Это было всё, что она сказала.

Затем она закрыла глаза, не в силах больше выдерживать этот взгляд. Голова отвернулась в сторону, и по щекам беспрепятственно покатились слёзы. Она не пыталась их вытирать. Не пыталась ничего объяснять. Не пыталась оправдываться. Больше не осталось слов, способных хоть что-то исправить.

Дыхание Мерисы перехватило.

Губы разомкнулись, но звука не последовало. Мозг лихорадочно искал зацепки, пытался собрать в кучу хоть какие-то аргументы, чтобы опровергнуть то, что она видела и слышала. Но он потерпел крах. Уверенность, которую она несла в себе так долго, вера, в которой она никогда не сомневалась, дала трещину под тяжестью реальности, оказавшейся страшнее любого отрицания.

"Это... нет... нет... Нет... Не..." её голос сорвался и затих, не позволив ей договорить.

В её душе что-то яростно разорвалось.

Годами она цеплялась за одну-единственную, непоколебимую истину: то, что она сделала в тот день, было необходимостью. Это было правильно. Даже если это было жестоко, даже если причинило боль — это было оправдано. Она выстроила всё свое "я" вокруг этого убеждения, сделала его своим якорем и опиралась на него, чтобы идти по жизни без сожалений и оглядок.

Но если она всю жизнь верила в ошибку... если сама основа её мира оказалась фальшивкой

Тогда всё, что за этим последовало...

Разум в ужасе отшатнулся от этой мысли.

Инстинктивно, почти рефлекторно что-то в её сознании воспротивилось, возводя глухие барьеры, наотрез отвергая даже намек на подобное. Это не было сознательным решением — скорее глубинным защитным механизмом, который не давал всей сокрушительной тяжести этого осознания обрушиться на неё разом.

Она просто не могла этого принять.

Не могла.

Её взгляд снова метнулся в сторону. На этот раз к Марселле.

Марселла стояла с закрытыми глазами, отвернув лицо, словно не могла вынести этого взгляда. Она знала. Знала уже давно. И всё равно... промолчала.

"Марселла..."

Голос Мерисы упал до шепота, прозвучав почти умоляюще, хотя она этого не хотела.

Марселла медленно открыла глаза, но не посмотрела на неё. Она опустила взгляд.

Этого было достаточно.

Окончательное подтверждение.

И страх, который незаметно копился внутри Мерисы, наконец вырвался на свободу. Больше он не сдерживался. Больше не знал преград. Он стальным обручем сдавил грудь, мешая дышать.

Но... Нове было плевать.

"Она солгала об изнасиловании" произнесла она. Её тон стал ледяным. Вся былая вспыльчивость исчезла, сменившись чем-то режущим, как бритва "Чтобы это привело к её браку с Разеалем. Чтобы прикрыть свой позор и замять инцидент"

Нова говорила жестоко, тыча пальцем в Селену.

От этих слов тело Селены затряслось ещё сильнее. Руки сжались, но она по-прежнему молчала.

Зрение Мерисы внезапно затуманилось.

"Чтобы всё сложилось так, как она хотела"

"Это из-за тебя он меня ненавидит... Это всё... ТВОЯ вина..."

И как только Нова сказала это...

Что-то в ней сломалось.

Мокрый, булькающий звук вырвался из горла Мерисы. Её тело дернулось вперед, и мгновение спустя она зашлась кашлем — резким и жестоким, выталкивающим что-то из самых глубин легких.

Кровь.

Она хлынула изо рта темным потоком, заливая одежду и падая на пол тяжелыми, неровными каплями.

Её глаза на секунду потеряли фокус. Расширились. Опустели. Словно мир перед ней исказился до неузнаваемости. Дыхание стало коротким, частым и рваным — тело не справлялось с тем хаосом, что разворачивался в её разуме.

'Я ошиблась?' Эта мысль прорвалась наружу, сначала слабо, затем оглушительно.

Она ошиблась.

Всё, что она сделала...

Всё, во что она верила... Всё это было построено на лжи?

И это осознание не пощадило её. Оно разорвало её изнутри, разрывая в клочья картину мира, на который она опиралась годами. Не оставляя ничего, за что можно было бы зацепиться.

Её рука слабо приподнялась, дрожа, словно пытаясь ухватиться за пустоту.

Дыхание участилось ещё сильнее.

Она наказала его... не потому, что он совершил нечто непростительное... а потому, что поверила в то, чего никогда не было?

Её взгляд заметался, не в силах сфокусироваться. Вся тяжесть правды впервые обрушилась на неё целиком.

Она... поступила с ним несправедливо?