Ти-клак, ти-клак.

За спиной раздался звук, будто фарфоровые тарелки трутся друг о друга.

По-хорошему, ему хотелось бы немедленно выбраться отсюда и пройтись по какому-нибудь тихому парку, чтобы успокоиться. Но Раймунд заставил себя терпеть, удерживал раздражение почти силой.

Спустя мгновение седовласый мужчина вернулся, держа в руках две чашки, от которых клубами поднимался ароматный пар.

Он даже не стал убирать разгромленный стол; вместо этого поставил одну из кружек на высокую стопку книг и тяжело опустился на противоположный диван.

— Ну… спасибо, – пробормотал Раймунд.

«….»

Мужчина ни слова не сказал, просто начал тихо прихлёбывать содержимое чашки.

Раймунд некоторое время наблюдал за ним, а затем отхлебнул мерцающую густым оттенком жидкость из тёплой кружки.

Сначала его встретил насыщенный цветочный аромат. Затем, едва заметная горчинка, щекочущая язык; жидкость, стекая по пищеводу, приятно согрела живот.

Идеальное угощение для сырой, прохладной британской погоды.

Нет, постой… Это же не синтетический чай. Неужели - настоящий чёрный?

С этой подозрительной мыслью он снова посмотрел в чашку, и тут седовласый мужчина сам заговорил:

— Удивительно, что вам удалось выбраться из хранилища мозга и получить новое тело. Что ж… выходит, моё чутьё меня не подвело.

Разумеется. Он и раньше сомневался, но теперь стало ясно: этот человек был тем самым, кто однажды погрузил голову Раймунда в контейнер.

Осознав это, Раймунд вскочил и в спешке поклонился.

— Э-э… спасибо вам за тот случай. Я не совсем понимаю, что именно произошло, но вы… ну… вы перенесли меня, точнее, мою голову - и это спасло мне жизнь.

— Как вы выбрались?

— Простите?

— Я спрашиваю: как вы выбрались? Насколько я знаю, вас должны были перевезти в изолятор.

— Ну… меня просто… выпустили и предложили заключить контракт.

— Контракт? Какой ещё контракт? Договор как моего личного ассистента?

— Контракт внешнего исполнителя.

— Почему?

Мужчина раздражённо поморщился. Почему - это почему?

Раймунд только теперь понял, что у собеседника довольно суровое выражение лица. На вид, человек, с которым лучше не спорить.

Ему вдруг вспомнилось недовольное лицо Козетты.

Может, она что-то знает об этом человеке.

Нет, нет. Не стоит заранее строить предубеждений.

Если ещё минуту назад мужчина выглядел спокойным, то теперь он буквально давил на него взглядом. Наверняка у этого был какой-то веский повод.

Пытаясь найти хоть какое-то разумное объяснение, Раймунд снова перебрал в голове собственные слова.

Но он же ничего такого не сказал… Они и разговаривали-то всего пару минут.

Тем не менее мужчина сверкнул ледяными глазами, как змея, и резко спросил:

— Как? Как вы вообще заключили контракт внешнего исполнителя? Почему молчите? Я задаю вопрос.

— Как бы вам сказать… Объединённый фонд просто сам предложил мне это…

— В изоляторе вам присвоили номер No.101. У вас нет ни полномочий, ни знаний, чтобы заключать договор такого уровня. Тогда почему именно вам Фонд предложил контракт?

— Моё имя - Раймунд Гефферт. Никакой я не No.101. И контракт я заключил, потому что другого выхода у меня не было. Я занял у Фонда крупную сумму денег.

— Ещё и деньги заняли?

— Господин Йоханан сказал, что сумма слишком большая, и предложил мне… ну… отрабатывать её телом.

Стоило Раймунду произнести это честно и прямо, как мужчина резко вспыхнул.

Похоже, он пробормотал что-то вроде проклятия или жалобы, но даже это прозвучало так, будто он отмахивается от Раймунда или от самого факта его существования.

Долго ворча под нос и вымещая недовольство, мужчина наконец резко поднялся и холодно бросил:

— Похоже, Объединённый фонд рассчитывает, что мы с вами составим команду и будем работать вместе. Но у меня такого намерения нет.

— Простите?

— Мне нужен был ассистент, который слушается с полуслова. Я подал запрос в Объединённый фонд и когда прислали вас, я на секунду подумал, что мне повезло. Но, как видно, меня просто провели.

— Нет, погодите… Что за запрос вы подали?

— Мне нужен был ассистент. Ассистент, а не внешний подрядчик, стоящий со мной на равных. Жить мы будем в одном жилье, но давайте хотя бы уважать личное пространство друг друга. И не лезьте ко мне. На этом всё.

— Подождите! Эй, вы сейчас серьёзно-?!

Но мужчина не дал ему договорить и стремительно поднялся наверх. Даже имени своего не назвал.

Растерявшийся Раймунд вскочил, но в ту же секунду сверху раздался оглушительный хлопок - захлопнулась дверь.

Окаменев, он остался стоять посреди гостиной, наполненной ароматом чёрного чая, и невольно вспомнил Козетту.

— Если он не откроет дверь, звоните мне.

Вы знали, что у человека, с которым мне жить, ужасный характер, верно, Козетта?

Так почему вы так туманно объяснили это мне?

Ошеломлённый, Раймунд мог только сверлить взглядом стоящую перед ним кружку.

Будто от этого тот, кто ушёл наверх, вдруг передумает и спустится извиниться.

***

Когда оказываешься в незнакомой обстановке, что нужно сделать в первую очередь?

Конечно же, осмотреться вокруг.

Так же, как когда Раймунд впервые вышел из приюта и попал в 5-й жилой район, он решил для начала тщательно изучить этот трёхэтажный особняк.

И, встав на цыпочки, крадучись обходя комнаты, он пришёл лишь к одному выводу:

Этот дом - свалка.

И в этом не было ни тени преувеличения. Дом №36 был до смешного просторным для одного человека. Три этажа - тут и говорить не о чем.

Но повсюду царил мусор.

Стоило наступить на ковёр, как столбом поднималась пыль. На журнальном столике громоздилась стопка заляпанных книг, куда зачем-то вклинилась тарелка с присохшим джемом - остатки завтрака.

Старинная кухонная мойка была покрыта какими-то чёрными пятнами и пахла так, будто в ней месяцами гнили яйца.

В шкафчике стояла пачка хлопьев, срок годности которых истёк семь месяцев назад, и пакет молока, превратившийся в сыр.

На обеденном столе вместо посуды или вазы с цветами лежали вырезки с заголовками «Новости Убежища», сложенные как пазл.

В холодильнике - непонятно, чем вообще тут питались - одинокая замороженная булка, одно яйцо и почти пустая банка мармелада.

Ах да, ещё семь прозрачных стаканов с какой-то странной жидкостью и труп крысы с торчащим из головы шприцем, совсем забыл упомянуть.

В подвале, помимо жужжащего экологичного топливного котла, не было ничего.

А на третьем этаже в трёх комнатах лежали груды одежды, бог знает когда оставленной, нижнее бельё и больше тридцати пар мужской обуви.

На этом Раймунд тихо закрыл дверь.

«Если один человек живёт, как хочет, и не сдерживает себя… до такого тоже можно дойти».

После этого даже страшно было представить, что творится в ванной и туалете.

Лучше уж его собственное жильё в 5-м жилом районе, по крайней мере, там молоко не выдерживали до состояния сыра!

Раймунд понял, что должен принять решение.

Связаться с Козеттой, попросить перевести его в другое жильё и сбежать из этой помойки?

Или считать это судьбой и смириться?

Стоп. А это вообще та ситуация, где нужно принимать такое серьёзное решение?

«Судьба, тоже мне!»

Да пошло оно всё!

В душе выкрикнув это, Раймунд за две секунды развернулся и слетел на первый этаж.

Помнил, что в коридоре у входной двери был телефон.

Почти скользя по полу, он схватил липкую чёрную трубку и торопливо начал вращать старомодный диск.

Номер Козетты… какой там был? Вроде бы не обязательно искать телефонную будку…

2, 4, 5, 5, 7, 7, 8, 2, 1.

Он приложил трубку к уху, сердце колотилось. В динамике не было слышно ничего. Даже сигнала об ошибке или уведомления, что номер не существует. Поэтому Раймунд просто ждал.

И спустя короткий миг…

«Соединение установлено. Линия код-нейма "Козетта"…»

— Козетта!

«Ох, господи, Гефферт? Этот номер ведь принадлежит Фридриху, верно? Ты уже вошёл в дом?»

— Сейчас это совсем не важно. Правда, случилось нечто очень, очень серьёзное.

«Серьёзное?»

Раймунд обеими руками сжал трубку и глубоко вдохнул.

— Дом… слишком грязный.

Повисла короткая тишина.

«....»

А потом из трубки раздался взрыв хохота, будто удар током.

«А-хахахахахаха! Дом… хх… ахахахахахахаха!»

— Козетта, сейчас не время смеяться. Я серьёзно. Здесь ужасно грязно. Не шучу, я правда не смогу тут жить. И насчёт того специалиста из той же сферы… тут вообще нет атмосферы для разговора.

«П-прости… хлюп… прости. Кхм. У тебя с Фридрихом проблемы? По линии видно, что ты вошёл в дом нормально.»

— Такое чувство, что он даже видеть меня не хочет. Сказал, что «дальше каждый работает сам по себе». Если так, может, меня можно переселить? Это моя заветная мечта. Если я останусь здесь, то стопроцентно подхвачу либо пищевое отравление, либо респираторную инфекцию, либо какую-нибудь заразу. Гарантирую.

«Жаль это слышать. Я ведь никогда не была в доме, которым пользуется Фридрих, так что не знала.»

— Ничего нельзя сделать?

Пожалуйста. Пожалуйста. Раймунд крепко зажмурился и мысленно взмолился.

Любое место подошло бы, лишь бы не эта проклятая помойка. Лучше уж ночевать на улице, чем здесь!

Но мир не был настолько добрым. Козетта ответила всё тем же бодрым, но сочувственным тоном:

«Но, увы, так не выйдет. Насколько знаю, свободного жилья сейчас просто нет.»

— Как так? Почему? Вы же говорили, что безопасность сотрудников Фонда объединения важна!

«"Объединённый фонд", Гефферт. Решение уже принято и утверждено руководством. И управление внешними подрядчиками, вообще не моя компетенция. Конечно, если бы Фридрих не открыл тебе дверь, я бы могла прийти и вышибить её вместо тебя, но вот переселение, это сложно.»

— Даже если я тут умру от пищевого отравления?

«Хм… ну, тогда мы можем отправить к тебе нашу медгруппу! …А, кстати… один способ всё же есть.»

Способ! Раймунд мысленно взвыл от надежды.

— Какой? Что угодно, я согласен!

«В 4-м районе вроде есть один пустующий дом. Но… есть маленькая проблема»

— Проблема?

«Все сотрудники Объединённого фонд которые заселялись туда, по странному совпадению умирали в течение трёх месяцев. Говорят, это как бы джинкс, но причина, конечно, не установлена. Если дом №36 на улице Постера, тебя совсем не устраивает, можешь временно перебраться туда.»

Это вообще никак не звучит как «маленькая»!

Раймунд впервые в жизни хотел ударить себя , того, кто сорок секунд назад ликовал. Похоже, дальше просить бесполезно. Он стиснул зубы и тихо сказал:

— Пожалуй, вам остаётся только пожелать, чтобы я не умер, съев молоко, превращённое в сыр в грязной посуде. Спасибо, Козетта.

«Я всего лишь послушала твои жалобы, но ладно, буду надеяться, что ты хорошо освоишься в новом доме! И да, внутренняя телефонная линия, защищённая, так что звони в любое время. Пока!»

Жизнерадостный голос оборвался. Раймунд уставился на трубку, из которой доносилось «ту-ту», и с силой швырнул её на рычаг.

Хорошо. Отлично.

Отступать больше некуда, так?

В его взгляде не осталось ни ожиданий, ни надежды по поводу этого трёхэтажного дома.

Лишь решимость человека, ступившего в мрачное, пропахшее плесенью, затхлое, влажное, ржавое, запылённое, душное, грязное логово демона.

Раймунд твёрдым шагом прошёл по запылённому ковру и распахнул окно в гостиной.

Под поздним утренним солнцем, среди плавающих в воздухе пылинок, его решение окрепло.

— Смотри на меня, Пиона.

«Сейчас я покажу здесь всё, чему ты меня учила - всё, что знаю о чистоте!»