55

— Шарль начинает операцию. С этого момента нельзя мешать Шарлю. Это очень сложная операция, в которой недопустима даже малейшая ошибка. О да, именно так. Когда придёт время, врач позволит опекуну встретиться с пациентом.

Взяв выбранный Фридрихом «материал», он скрылся за дверями хирургического зала.

Фридрих бросил взгляд на мигающую старую табличку с надписью «Идёт операция» и вернулся в палату, в которой он очнулся.

106-я палата была завалена различными вещами и больше походила на склад. Опустившись на кровать, Фридрих запустил пальцы волосы. Сцена, которую он только что увидел в морге, никак не выходила у него из головы.

Трупы агентов «Федерации».

Он не знал, какую форму они носили, но на жетонах, хранившихся вместе с телами, отчётливо виднелся логотип «Федерации Сохранения Человечества».

В Бюро по контролю аномальных явлений существует множество отделов и групп. Но глобально они делятся на три подразделения: Исследовательское, которое отслеживает аномалии, анализирует данные и управляет захваченными образами.

Административное, занимающееся в основном бумажной работой: от бюрократических процедур до дипломатических связей с филиалами Убежищ на других континентах, а также бухгалтерским учётом и исполнением бюджета.

И, наконец, Полевое. О нём и говорить не стоит. И так ясно, какая из этих трёх структур с наибольшей вероятностью отправила сюда своих людей.

Теперь Фридрих мог примерно восстановить картину событий. В прошлом для исследования территорий за пределами Убежища отправляли экспедиции. После четырёх неудачных вылазок «Федерация» поняла, что потери превышают выгоду, и прекратила попытки. Из тех походов никто не вернулся, и никто не прислал запрос о помощи. Тела в морге, вероятно, принадлежали участникам одной из таких групп. Всего он насчитал пять трупов.

Знал ли Шарль чьи тела вскрывал?

Он утверждал, что обнаружил агентов уже мёртвыми в приёмном покое, когда сам только прибыл в больницу. Если он не лгал, то они, скорее всего, погибли, оказавшись в эпицентре аномалии.

Однако один момент не давал Фридриху покоя - изменчивость аномалий. В Убежище эти явления, необъяснимые с точки зрения законов природы, возникали в определённом радиусе вокруг ядра, называемого образом, то есть сохраняли последовательную структуру.

Существует множество видов деактивированных образов: от обладающих самосознанием, как независимые живые организмы, до обычных предметов. Но в отличие от самих образов, структура аномального явления сама по себе сильно не меняется.

Когда аномалия превышает стандартные нормы, «Федерация» задействует полевые группы для её устранения. Уже 20 лет протокол неизменен: оперативники деактивируют и захватывают образ, после чего исследовательский отдел анализирует его и отправляет на хранение в изолятор.

Тезис о том, что аномалия имеет пространственную природу, не вызывал сомнений. Весь опыт прошлого подтверждал это. Но в таком случае, даже если агенты погибли, само явление не могло просто испариться. Значит, в тот момент, когда Шарль вошёл в больницу, он тоже должен был столкнуться с аномалией. Однако он не обмолвился об этом ни словом. Он лишь сказал, что нашёл тела и использовал их как материал для своих исследований.

Скрывает ли этот человек в птичьей маске что-то от него, или же всё меняется, когда переступаешь Горизонт событий? Пока это было невозможно узнать.

Фридрих, прижав руку к ноющей голове, тяжело вздохнул.

***

Спустя два дня Шарль шумно ворвался в палату. При виде его белой маски, заляпанной кровью, Фридрих невольно потянулся к пистолету. Но, едва сдерживая испуганно бьющееся сердце, последовал за ним в послеоперационную.

— Ну же, ну же. Проходи. Я рад, что всё закончилось. Это была самая масштабная работа из всех, что когда-либо выпадали на долю Шарля.

На единственной кровати лежал мужчина. Раймонд Гепперт.

— Ну как? Что скажешь о мастерстве Шарля?

— Это... весьма недурно.

Фридрих ответил сдержанно, но если бы на Раймонда взглянул посторонний, он ни за что бы не поверил, что тому пересадили чужое тело, настолько безупречно всё было исполнено. Пропорции рук и ног были идеально соблюдены, а тон кожи ниже шеи не казался странным. Раймонд выглядел так, будто просто крепко спит.

Когда Фридрих, всё ещё не веря своим глазам, подошёл к кровати, юноша слабо вздохнул и медленно приоткрыл веки.

— Вы пришли в себя?

Зелёные глаза посмотрели на потолок, а затем перевели взгляд на Фридриха. Казалось, Раймонд был ещё не в себе.

Шарль подошёл ближе и любезно произнёс:

— Это из-за анестезии. Поговори с ним, чтобы он быстрее пришёл в себя.

— Вы помните своё имя?

Губы Раймонда дрогнули, он попытался приподняться, но Фридрих от неожиданности прижал его плечи обратно к кровати.

— Спешить некуда. Ничего страшного, если не помните. Просто скажите, что первое приходит на ум?

Затуманенный взгляд юноши блуждал по комнате, пока не замер, уставившись в пустоту.

— Эбби-лейн.

— Эбби-лейн?

— Я... был на Эбби-лейн.

«Это адрес дома, где он жил раньше?»

Воспоминания не должны обрываться на этом. Фридрих снова спросил:

— Вы знаете, кто такая Козетта?

— Козетта? Козетта. Козетта. «Федерация». Козетта. Здесь изолятор?

— Нет. Прошло уже много времени с тех пор, как мы покинули подземелье «Федерации». Что ещё вы помните?

— Ещё…

Раймонд отчаянно пытался сосредоточиться. Попытка выудить воспоминания была похожа на поиск кольца в грязной, мутной воде, когда ты шаришь вслепую, надеясь, что пальцы за что-нибудь зацепятся.

Наконец, он бессвязно забормотал:

— Йо-Йоханан. Я получил вещь, но не совсем понимаю...

— Значит, это имя вам знакомо.

— Я совершил какую-то ошибку и в итоге стал работать на «Федерацию». На Фостер, и ещё...

— И ещё?

— Голова болит...

«Разговор с госпожой Козеттой, консультация с кем-то... Как же его звали? Это был Йоханан? Или Йона? Или...»

В голове Раймонда заскрежетали ржавые шестерёнки, высекая ослепительные искры.

Латунная табличка с надписью Фостер № 36. Мужчина с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Человек в костюме, передающий какой-то предмет. Какой именно? Лабиринт. Ярко сияющий пистолет. Козетта. Гнев. Злость. Катушка с красной нитью. Аномалия. Женщина с чёрными волосами. Кукла с застывшим лицом. Кто это был? Лица смешались в беспорядочный клубок. Кто-то прошептал ему на ухо: «Раймонд, вы великолепны. Не думала, что эрозия наступит так быстро».

— А.

Он обхватил голову руками и скорчился. Воспоминания хлынули на него, подобно стихийному бедствию.

Введи ещё 45 мл Хайвэя. Потерпите немного. Скоро станет легче. Покажите свой истинный облик. Женщина с копытами. Чёрная грязь. Тело, разрываемое на части. Он кричал, но его никто не слышал. Он погрузился в чёрную грязь. Грязь изменила его, заставляя родиться заново. Хаотичное деление клеток. Рассыпающееся «Я». Расплавленные нервные волокна. Слияние и перестройка. Смерть и новое рождение. Ценность. Вы достойны того, чтобы в вас инвестировали. Маленький дом. Эбби-лейн. Они мертвы. Это вы разрушили Пятый жилой район. В Убежище вам больше нет места.

— А, А-а-а-ах!

— Раймонд? Что с вами? Придите в себя!

«Юстиция» поможет вам. Я даже не мог попросить остановиться или вытащить меня отсюда... Лилит, «Юстиция»… Почему я здесь? За что вы так со мной? Господин Адам, простите меня. Я не хотел этого. Я действительно не собирался использовать «Юстицию» таким образом. Пожалуйста, поверьте мне. Простите. Козетта, пожалуйста, придите сюда. Внутри меня что-то постоянно растёт, и только «Юстиция»... Я не могу это остановить, а грязь продолжает... Найдите! …пожирать меня... Я становлюсь больше, меньше, ломаюсь, плавлюсь... Меня насильно втиснули в созданное тело... Помогите... Я умолял не делать этого с моим раздавленным мозгом. Я говорил, что мне больно, больно, БОЛЬНО! Только «Юстиция»!

Ноготь, которым он царапал лицо, сломался. Мужчина, лежавший на операционном столе, вцепился в свои светлые волосы и издал душераздирающий вопль, полный боли и безумия, словно закипая заживо.

А в следующий миг он взорвался.

Наступили оглушительная тишина. Фридрих оцепенело смотрел, как с бортов кровати стекают багровые ошмётки. Раймонд исчез.

Забрызганной кровью, Фридрих едва держался на ногах, готовый вот-вот лишиться чувств. Шарль невозмутимо смахнул куски плоти со своей птичьей маски и похлопал его по плечу.

— Давай попробуем провести вторую операцию. Шарль непременно выяснит причину, но это займёт некоторое время. Похоже, разум и тело пациента оказались несовместимы, так что лучше его нужно тщательно обследовать.

Шарль принялся копаться в останках, выбирая уцелевшие фрагменты. А Фридрих, не в силах сдержать подступающую тошноту, выбежал из помещения. Стоило ему переступить порог, его вывернуло наизнанку.

— У-ух, у-уэ-эк.

Опёршись на стену, он содрогался в рвотных позывах, даже когда в желудке ничего не осталось. Кровь капала на пол, смешиваясь с желчью. Это была не его кровь. Она определённо принадлежала Раймонду.

Голова раскалывалась. Спина взмокла от пота. Тошнота не проходила, а перед глазами всё плыло.

Может, просто потерять сознание прямо сейчас? Разве это не лучше, чем насильно удерживать остатки рассудка? Или, может, просто вернуться в Убежище? Ещё не поздно, возможно...

Он с трудом поднял голову. Волосы рассыпались по плечам, а холодный пот стекал со лба к подбородку. В его измождённом взоре вдруг вспыхнул резкий, ледяной голубой огонёк. В густой темноте неосвещённого коридора он мысленно вызвал образ женщины в синем полосатом платье.

— Фриц, как тебе этот жилет? Кажется, он тебе очень идёт. У тебя часто бывает безразличное выражение лица, так что было бы здорово, если бы ты одевался чуть ярче. Пожалуйста, носи его в солнечные дни. Я буду вспоминать об этом, и у меня сразу поднимется настроение.

Груди коснулся металл. Медальон с портретом человека, что живёт у него в самом сердце. Фридрих на мгновение прижал его к себе сквозь одежду, затем выпрямился и вытер пот. Он не мог остановиться здесь только из-за того, что увидел подобное зрелище.

«Неужели я дам слабину лишь потому, что промочил ноги в луже крови? Думай, Фридрих Пейн. Думай».

Искусственное тело «Федерации» выдержало, в чём же проблема с новым? Что же именно сделала медицинская команда? Успокоительное? Да, кажется, он слышал, что ему вводили седативные препараты.

Слова Шарля о том, что тело не выдержало натиска разума, тоже имели смысл. Ведь сразу после пробуждения он был в порядке. А приступ боли начался тогда, когда к нему стали возвращаться воспоминания.

И ещё Хайвэй. В церкви Уитли Раймонд использовал его и превратился в странного монстра. Судя по всему, когда он скрывался с «Красными ведьмами», была вероятность, что они ввели ему чрезмерную дозу этого препарата. Если так, то можно ли считать, что состояние Раймонда – это результат тяжёлой интоксикации Хайвэем?

Подозрительный препарат с настолько мощным эффектом, что сама «Федерация» считает его чем-то сопоставимым с аномальными явлениями. Если он связан с тем, что Раймонд разрушил Купол...

Фридрих вспомнил результаты анализа Хайвэя, лежащие в его портфеле. Казалось, не существовало более подходящего диагноза для той болезни, которой страдал Раймонд.