Белоус перехватил взгляд Вира и не сдержал смеха.

— Гу-ра-ра-ра! Ну что, малец, как по-твоему, я держусь?

Вир перевёл взгляд с сияющего Белоуса на напряжённые, застывшие лица команды. Потирая покрасневшие веки, он медленно выдохнул:

— Твоё тело… оно на грани разрушения.

Тишина взорвалась.

— Что?!

— На грани разрушения?! О чём ты толкуешь?

— Он говорит, Папа вот-вот умрёт? Да как такое возможно?! Чёрт возьми!

Слова Вира упали в тишину, а затем палубу накрыла волна потрясённых возгласов. Каждый здесь понимал истинный смысл фразы «на грани разрушения».

Неужели раны их капитана, их отца, были так серьезны?

Если так, то грядущая битва…

— Малец! Что за чушь ты несёшь?! — взревел кто-то. — Тело Папы несокрушимо! Какое ещё разрушение? Он тебе что, фарфоровая кукла?!

Рыбочеловек с акульими чертами лица вскочил, яростно хватая Вира за воротник. Это был Намюр, командир 8-й дивизии. Глаза его уже блестели от слёз, когда он, вцепившись в воротник Вира, с яростью затряс его.

— Отпусти, Намюр!

— Какого чёрта ты творишь?! — почти одновременно выкрикнули Марко и Джоз, бросаясь вперёд и силой оттаскивая командира от Вира.

Но Намюр, глядя на Вира, продолжал рыдать и кричать:

— Да он просто шарлатан! Рану толком заштопать не способен, а туда же — смеет говорить, что Папа при смерти?!

Услышав это, Марко беспомощно посмотрел на Белоуса.

— Довольно, Намюр.

Глубокий, рокочущий голос мгновенно усмирил бурю. Намюр обернулся, в его глазах плескалось отчаянное неверие. Шарлатан! Как он смеет?!

Но следующие слова Белоуса обрушились на него — и на всех присутствующих — ледяным потоком, вышибая слёзы.

— Малец не ошибается. После этой битвы я, пожалуй, уйду на покой. Пираты Белоуса… отныне будут в ваших руках.

Голос Белоуса был спокоен, даже мягок. Он выбрал щадящую формулировку. Сказал лишь, что уйдёт на покой.

Но в глубине души он знал — никакого покоя не будет.

Да и прими он его, этот покой? Никогда!

Смерть в бою — вот его единственная достойная участь!

Кап…

Звук падающих на палубу слёз резал слух. Куда ни глянь — лица пиратов были мокры от слёз.

Их Папа… Их несокрушимый Папа… действительно не выкарабкается.

В этот миг перед глазами каждого пронеслась первая встреча с Белоусом. В самые тёмные, отчаянные времена его громогласное: «Будь моим сыном!» — стало для них путеводной звездой, самым ярким светом.

И вот теперь тот, кто несокрушимой скалой укрывал их от всех бурь, достиг своего предела.

Неописуемая, сосущая скорбь сдавила сердца.

— Папа… — шептали они дрожащими губами, словно пытаясь отчаянным шёпотом вернуть то первое мгновение.

Но изрытое морщинами лицо Белоуса, его израненное, измождённое тело были неопровержимым приговором. Назад пути не было. Скоро они осиротеют.

— Уа-а-а… Папа! — первым не выдержал и, рухнув на колени, зарыдал Джоз, могучий Алмазный Джоз.

За ним, как по команде, прорвало и остальных. Слёзы хлынули безудержным потоком, корабль наполнился горестным плачем — плачем сирот по живому отцу.

Слушая этот вой, Белоус помрачнел. Какого дьявола? Я ведь ещё жив! Они что, уже оплакивают меня, как покойника?!

Он уже открыл было рот, чтобы рявкнуть и прекратить это безобразие, но его опередил звонкий, возмущённый голос:

— Хватит реветь! — голос Вира прорезал общий плач. — Слёзы приберегите! Может, сначала выслушаете, что скажет доктор?!

Резкие слова мгновенно оборвали рыдания. Пираты замерли, ошеломлённо уставившись на Вира. Плач стих так же внезапно, как и начался.

Вир? Что он задумал?

Неужели… есть способ? Но ведь Папа безнадёжен… Даже Марко бессилен. А медицинские навыки Вира не казались им верхом искусства. Так чего он добивается?

Даже Белоус с недоумением посмотрел на мальчишку. Чего этот юнец добивается?

Под всеобщим вниманием Вир наконец заговорил снова:

— Я никогда не говорил, что не смогу его вылечить.

Его спокойные слова повисли в оглушительной тишине. В головах на миг стало пусто. А потом до них дошло.

Вир только что заявил… что может вылечить Папу?!

Белоус смерил Вира тяжёлым взглядом. Этот паршивец… Действительно осмелился. Такие самоуверенные слова, зная всю тяжесть его состояния. Способен ли он на самом деле? Или просто бахвалится?

— Малец, ты отдаёшь себе отчёт в своих словах? — Голос Белоуса посуровел.

Вир едва заметно улыбнулся.

— Ещё бы. Твоё состояние — лишь побочный эффект Дьявольского Плода. Я на сто процентов уверен, что смогу вернуть тебя на пик силы!

Тон Вира был невозмутим, но для пиратов его слова прозвучали оглушительнее любого грома. Самообладание мигом испарилось!

— Что?! Вир! Ты серьёзно?!

— Сто процентов?! Чёрт возьми, Вир, не шутишь?!

— Вир, если сможешь, я тебя как отца родного…

— …

Палубу затопил шквал восторженных криков.

Джоз, не помня себя от радости, рванул к Виру, используя свой «Алмазный рывок». В следующий миг он заключил доктора в медвежьи объятия своих массивных рук. Да, то безумное заявление про «отца родного» принадлежало ему.

На лбах Вира и Белоуса одновременно пролегла тёмная складка. Этот парень… Язык без костей. Если бы не его фрукт Кира Кира но Ми, товарищи давно бы его прибили. Неудивительно, что он такой крепкий — видать, натренировался, получая оплеухи.

— Пусти, Джоз! Говорю же, смогу! — пытался вырваться Вир, но Джоз, казалось, оглох.

Видя, что Джоз вот-вот раздавит его в своих объятиях, Вир, недолго думая, со всей силы врезал ему лбом, усиленным Хаки Вооружения, прямо в переносицу!

БАМ!

Раздался глухой удар, и массивное тело Джоза отлетело назад, с грохотом врезавшись в корабельные перила. На лбу командира мгновенно вздулась шишка размером с кулак. Джоз рухнул на колени, схватившись за голову и отчаянно её растирая. Попал так попал.

Белоус удовлетворённо хмыкнул, на его лице мелькнула довольная ухмылка.

Остальные, глядя на корчащегося от боли Джоза, мигом пришли в себя. Чёрт побери. Они совсем забыли, что этот парень — пират с наградой за голову свыше миллиарда белли! Если уж он так уделал Джоза… что стало бы с их черепами? Хорошо, что не полезли обниматься.

— Так что, лечиться будем? — Вир потёр ушибленный лоб и повернулся к Белоусу.

Белоус буравил Вира тяжёлым взглядом. Он молчал. Просто смотрел, словно пытаясь заглянуть мальчишке в душу.

Вир невозмутимо выдержал этот взгляд.

После долгой паузы Белоус наконец тяжело вздохнул. На его лице промелькнула тень… не то чтобы беспомощности, скорее, усталой надежды.

— Гу-ра-ра-ра… Так ты и впрямь уверен, малец?

— Абсолютно. Клянусь холостяцкой жизнью моего ученика Чоппера! — О, Чоппер – это мой ученик, – пояснил он остальным.

По реакции Белоуса Вир понял: тот ему поверил.

Пираты, однако, опешили. Ну и жесток же этот парень! Клясться будущим своего ученика? Если лечение провалится… бедняга Чоппер! Какая трагическая судьба — быть его учеником!

Белоус ещё раз испытующе посмотрел на Вира. Затем небрежно махнул рукой:

— Ладно. Что от меня требуется? Где будет проходить лечение? Помощь Марко нужна? Инструменты особые?

Вир широко улыбнулся.

— Ничего особенного. Прямо здесь. Просто ложитесь и не двигайтесь. Инструменты у меня свои, полный комплект. И помощь не нужна — справлюсь один.

С этими словами Вир жестом попросил пиратов расступиться, освобождая место. Затем он принялся доставать из объёмистой сумки различные медицинские инструменты, первым делом натянув свои неизменные стерильные перчатки.

Затем он повернулся к Белоусу, и лицо его стало предельно серьёзным.

— Кстати, мой метод лечения может… несколько отличаться от общепринятого. Вам придётся немного потерпеть.

Едва он это произнёс, как все вокруг застыли. А? Что это значит? Что значит «несколько отличаться»? Это же просто лечение. Насколько оно вообще может отличаться? Ну да, перчатки у него странные, но это ведь мелочи, верно?

Белоус, напротив, остался невозмутим. За свою долгую жизнь он повидал всякое, и лечили его самые разные доктора. Да, у некоторых были, скажем так, нетрадиционные подходы, но ничего нестерпимого. Что, этот малец собрался его по частям перебирать, что ли? Смешно.

— Валяй, — махнул он рукой. — Делай, что должен. Если заставишь меня хоть пикнуть от боли, исполню одну твою просьбу, если она не будет слишком возмутительной! — небрежно бросил Белоус, источая уверенность. И было отчего: он принадлежал к той редкой породе людей, кто сносил нечеловеческую боль, не меняясь в лице.

— Анестезия? — деловито осведомился Вир, извлекая флакончик с прозрачной жидкостью. — С ней будет комфортнее.

Это была настоящая анестезия, а не его фирменный «обезболивающий кирпич». Конечно, он знал, что Белоус откажется — это был лишь способ его поддеть.

— Анестезия? Не нужна, — без раздумий отмахнулся Белоус.

— Ну что ж, тогда не двигайтесь. Иначе результат лечения может оказаться… неоптимальным.

— Давай уже, паршивец, чего тянешь кота за…

ВРРРРРРРР—!!

Не успел Белоус договорить, как воздух пронзил характерный, ни с чем не сравнимый рёв бензопилы, обрывая его фразу на полуслове!

Вир стоял перед ним с хищно поблескивающим инструментом в руках и широко улыбался.

— Готовы? Начнём-с!