— Довольно споров! Прекратите суету! — прогремел низкий и властный голос Белоуса.

Все мгновенно смолкли.

Каждый обернулся к нему, ожидая капитанского приказа.

Однако Белоус не спешил говорить о битве. Сначала он посмотрел на Касса, затем перевел взгляд на Вира, который с аппетитом уплетал жареный рис из своей тарелки.

— Вир, — начал он, — один из наших ранен. Зашей его.

Никто не удивился. Их капитан всегда ставил семью превыше всего. Именно поэтому они и собрались под его знаменем.

Все взгляды тотчас устремились на Вира.

Но Вир и бровью не повел. Вместо этого он поднял на Белоуса взгляд, в котором сквозила притворная беспомощность, и протянул:

— Капитан, признаться, я не силен в наложении швов. Мои хирургические навыки, скажем так, посредственны. Не проще ли Марко его исцелить?

Возможно, швы Вира и не были бы идеальны, но в сравнении с большинством лекарей он все еще был мастером. Просто он давно не практиковался, несколько утратил сноровку и, откровенно говоря, не хотел себя утруждать.

Тем более что Марко мог исцелить раненого мгновенно. Зачем Ояджи понадобилось, чтобы именно он тратил на это время?

Ни за что!

Проверять его на такой ерунде?

Исключено!

Стоило Виру произнести это, как взгляды окружающих изменились.

Даже лицо Белоуса едва заметно дрогнуло.

Врач, который не умеет накладывать швы?

Что это за лекарь такой?

В этот миг Белоус, казалось, окончательно разочаровался в Вире.

Сомнения зародились и у остальной команды.

Неужели Эйс их обманул?

Легендарный врач? Гений медицины?

Неужели все это лишь пустой звук?

Марко взглянул на Белоуса. Тот едва заметно кивнул. Без колебаний Марко подошел к раненому, и его ладонь, объятая синим пламенем феникса, коснулась головы товарища.

В считаные мгновения кровотечение остановилось, рана затянулась, покрылась корочкой и исчезла без следа.

Молодой пират, ощутив гнетущую атмосферу, торопливо поблагодарил Марко и поспешил ретироваться.

Вир тоже заметил перемену в общем настроении, но это его ничуть не смутило.

Он ведь сказал правду.

Он действительно редко накладывал швы.

Обычно он пользовался… электросваркой.

Разве это не быстрее, чем возиться с иголкой и нитками, а потом ждать, пока рана заживет сама?

Сварка – это мгновенный результат, куда эффективнее, чем позволять телу медленно наращивать плоть.

Белоус окинул Вира последним долгим взглядом и вновь обратился к своим детям.

Могучим рывком он вырвал из руки иглы капельниц!

Затем схватил свою огромную нагинату, Муракумогири, и выпрямился во весь свой исполинский рост!

Его голос, внезапно налившийся прежней силой, прогремел:

— Один из ваших братьев захвачен! Должен ли я говорить, что нужно делать?!

Тяжелый удар обрушил древко нагинаты на палубу.

Весь «Моби Дик» содрогнулся!

И едва стихли его слова, как палубу потряс единодушный, оглушительный рев:

— УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!

От мощи этого крика, казалось, задрожал сам воздух!

Всех переполняла ярость и жажда битвы!

Лицо Джозу побагровело от напряжения!

— Хорошо! Вот это я понимаю – мои сыновья! — прогремел Белоус.

— Трубите общий сбор!

— Готовьтесь к войне с Морским Дозором!

— К ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЕ!!!

Глаза Белоуса пылали неукротимой яростью.

Он вскинул нагинату, грозно указывая ею в сторону Маринфорда!

В ответ раздался многоголосый боевой клич!

Вся команда как один вскинула оружие!

Те, у кого его не было, подняли кулаки!

Их совокупная воля, казалось, способна расколоть небеса!

Даже Вир не мог остаться равнодушным.

Он мог сказать лишь одно: вот они, пираты Белоуса во всей своей мощи.

Ни одна другая команда не могла сравниться с таким единством.

По его коже невольно пробежали мурашки.

На мгновение ему почти захотелось присоединиться к их яростному кличу!

Но он сдержался.

Это была их семейная разборка, их «караоке-вечеринка».

Ему не было резона встревать…

Вскоре приказы разносились с молниеносной быстротой!

Каждый союзный флот, каждый сын Белоуса, находившийся на задании, — все силы немедленно начали стягиваться к «Моби Дику»!

Никто не колебался.

Никто не дрогнул.

В их умах бились лишь три слова, ставшие боевым кличем:

УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!

Пираты Белоуса были подобны несокрушимой стальной стене.

Куда бы ни указывал клинок их капитана, они устремлялись вперед единым монолитом!

Виновные в случившемся заплатят страшную цену!

Однако вскоре многих на борту «Моби Дика» охватило беспокойство за здоровье Ояджи.

Это не какая-нибудь мелкая стычка.

Морской Дозор – не мальчики для битья.

А в его нынешнем состоянии…

Если Белоус сам ринется в бой…

Скорее всего, он не вернется живым.

Даже если вернется, последствия перенапряжения сил, обострения старых ран и колоссальной нагрузки на и без того изношенное тело…

В каком он будет состоянии?

Об этом страшно было даже подумать.

Но что они могли поделать?

Убедить его не идти на войну?

Да за такие слова его же сыновья вышвырнули бы советчика за борт!

Война была неизбежна.

Неоспоримый факт.

Тогда, быть может, уговорить его не выходить на поле боя лично?

Позволить братьям вести их?

Попытайся они – и получили бы кулаком в лицо под громовой рык Белоуса:

— Вы что, меня за СЛАБАКА держите?!

Сомнений не было.

Их Ояджи точно бы так и поступил.

Так что теперь…

Кроме как исцелить тело Белоуса, другого выхода, казалось, не существовало.

И с этой мыслью все инстинктивно повернулись к Виру.

Белоус видел, как его сыновья смотрят на Вира. Как он мог не понимать, о чем они думают?

В этот критический момент…

Он и сам больше всего на свете желал вернуть былую силу.

Это хрупкое, изъеденное болезнями тело стало невыносимой тюрьмой.

Он был готов заплатить любую цену, даже умереть, лишь бы снова стать собой.

Ведь в нынешнем состоянии он не был уверен, что сможет спасти Эйса.

Погибнуть самому – не страшно.

Но… если он не спасет Эйса, какой смысл будет в его смерти?

И все же, что он мог поделать?

Положиться на этого сопляка, который, по его же словам, и швы-то толком наложить не способен?

Надеяться, что этот юнец сможет его исцелить?

Это казалось еще менее вероятным, чем внезапное прозрение Морского Дозора и освобождение Эйса.

В этот момент Марко шагнул вперед и остановился перед Виром.

Хотя и ему с трудом верилось, что Вир способен на чудо…

Это была их последняя надежда.

— Вир… пожалуйста, осмотри нашего Ояджи, — в голосе Марко звучали и скорбь, и отчаянная мольба.

Все они понимали, что́ ждет их капитана, если ничего не предпринять.

Услышав это, Вир не колебался. Он кивнул Марко и подошел к Белоусу.

— Вир, просто сделай все, что сможешь! — выкрикнул Джозу.

Остальные молчали, но их взгляды красноречиво вторили словам Джозу.

Сделай все возможное…

Вир встал перед исполином.

Ему пришлось высоко задрать голову, чтобы взглянуть Белоусу в лицо.

— Сядь. У меня шея затекает, когда ты так нависаешь, — ровным тоном произнес Вир.

Белоус на мгновение опешил.

Но затем, к удивлению многих, послушно опустился на палубу.

«Что ж… хуже уже не будет. Пусть мальчишка попробует».

«Я не жду чуда. Лишь бы… хоть какая-то польза была».

Пока Белоус размышлял, Вир медленно положил ладонь ему на могучую грудь.

Под напряженными взглядами пиратов из его пальцев сорвалась слабая электрическая дуга.

Она вошла в тело Белоуса и тут же исчезла.

Вир медленно прикрыл глаза.

Мысленно следуя за электрическим импульсом, он проникал в запутанный лабиринт организма Белоуса.

Пираты затаили дыхание.

Вир проводил диагностику.

Один за другим они сгрудились вокруг, нервно глядя на его неподвижное лицо.

И хотя особых надежд никто не питал,

каждому отчаянно хотелось услышать хоть какие-то обнадеживающие слова о своем капитане.

Белоус ощутил, как слабый разряд тока пробежал по его телу, и внимательно наблюдал за лицом Вира.

«Как этот юнец отреагирует, когда поймет, насколько все запущено?»

«Отмахнется дежурной попыткой… или просто сдастся и уйдет?»

Прошло всего несколько мгновений, и Вир медленно открыл глаза.

В его взгляде промелькнуло сложное, трудноуловимое чувство.

Тело Белоуса…

Оно было в чудовищном состоянии.

Настолько чудовищном, что даже Вир, повидавший на своем веку бесчисленные, самые жуткие ранения, был глубоко потрясен.

Он искренне не понимал, как этот человек до сих пор держится на ногах.

Как он мог так спокойно сидеть здесь, будто ничего не происходит?

Каждый орган – сердце, печень, легкие, почки – даже мышцы и кровеносные сосуды были испещрены мириадами микроскопических разрывов.

Последствия многолетнего использования силы Дьявольского плода Гура Гура но Ми.

Отдача от его же собственных сокрушительных вибраций год за годом разрушала его изнутри. Неудивительно.

Пока симптомы подавлялись сильнодействующими лекарствами, его внешнее спокойствие еще можно было объяснить.

Но теперь, когда он отказался от медикаментов…

Каждый удар сердца отзывался острой болью, словно лезвие проворачивали у него в груди.

Любое, даже малейшее движение…

Заставляло мышцы кричать от нестерпимой агонии.

Как этому гиганту удавалось сохранять столь невозмутимый вид?

Впервые за долгое время Вир испытал потрясение, идущее из самой глубины души.

Вир вдруг понял: когда Белоус обрушивал свои сокрушительные атаки, еще до того, как враги успевали среагировать, он сам, вероятно, уже корчился от невыносимой боли.

И это было далеко не худшее.

Слишком долгое сражение привело бы к тому, что его поврежденные органы просто отказали бы под шквалом агонии!

Они не разорвались бы в одночасье, нет.

Но ему пришлось бы прерывать бой, давать им передышку, прежде чем они смогли бы снова функционировать.

«Так вот почему в Маринфорде он несколько раз падал на колени…» – пронеслось в голове Вира.

Болевой порог этого человека превосходил любое воображение.

И все же, даже ему приходилось падать ниц под гнетом этой муки.

Из-за боли.

Боль, способная поставить такого титана на колени посреди битвы…

Вир даже представить себе не мог ее истинную силу.

И сейчас, глядя в глаза этому несокрушимому гиганту, который в ответ смотрел на него все с тем же невозмутимым выражением,

Вир почувствовал, как в его душе зарождается глубочайшее уважение.

Этот человек поистине заслуживал своего титула –

«Сильнейший Человек в Мире».