Воины Змеиного культа были изгнанниками Империи. Они отказались отречься от своей веры и, после того как Империя объявила их сектой, выбрали жизнь в бегах, промышляя разбоем.

— Лишь вечность ждет нас, когда плоть будет срезана, — пробормотал один из их бойцов, глядя на врагов. В живых их оставалось меньше пяти человек.

— Давайте покончим с ними и поскорее уберемся отсюда.

Они были обязаны отомстить за своего павшего брата. Разбойники рассчитывали, что убийство Ульриха будет быстрой и легкой задачей.

*Хруст!*

Однако культисты быстро осознали, что сильно ошиблись. Даже когда два десятка человек окружили Ульриха, они не могли к нему подобраться.

«У него огромный опыт боя в лесу».

Ульрих уклонялся от стрел, ловко лавируя между деревьями, и безжалостно убивал врагов, стоило им сунуться поодиночке.

«Не похоже, что преимущество на нашей стороне... Он словно затягивает нас в свое болото».

Культисты начали осторожно сужать кольцо. Они поняли, что одиночные нападки играют варвару только на руку, и решили атаковать со всех сторон одновременно.

— Ха, наконец-то вы включили мозги, ублюдки татуированные.

В основном разбойники состояли из змеепоклонников, но были среди них и обычные люди, вставшие на путь грабежа от тяжелой жизни — по большей части беглые рабы. Тот факт, что они связались с культистами, говорил о том, насколько низким было их положение. Никто в здравом уме не стал бы иметь дел с этой религией, если оставался хоть какой-то другой выход.

«Те, что с татуировками змей, сильны. Остальные же... так себе».

Ульрих стрелял глазами по сторонам, оценивая обстановку и подмечая позиции врагов. Он четко представлял, где укрыться и как атаковать. Бой в лесу был для него привычным делом.

— Ха-ах.

Дыхание Уриха сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Он уже уложил четверых разбойников, но сопровождавшие его в погоне солдаты были мертвы.

«Теперь я один».

Смерть дышала ему в затылок. По спине пробежал холодок.

«Иди сюда, Ульрих».

«Для нас нет вечного покоя».

«Мы лишь вечно скитаемся по миру живых».

Ему показалось, будто злые духи нашептывают прямо на ухо. Он яростно мотнул головой, отгоняя навязчивые голоса.

«Похоже, я начинаю сходить с ума».

Глаза Ульриха зловеще блеснули. Воины-культисты одновременно ринулись на него. Ульрих взлетел на дерево, используя топор как зацеп. Добравшись до середины ствола, он оттолкнулся, совершил кувырок назад прямо над головами опешивших врагов и приземлился у них за спиной. В мгновение ока он вырвался из ловушки, оказавшись в тылу. Это был блестящий маневр.

*Вжих!*

Перекатившись по земле, Ульрих полоснул врагов по ногам. Лес наполнился истошными криками, и в тот же миг лучники взяли его на прицел.

*Свист.*

Из темноты посыпались стрелы. Ульрих свернулся, прикрывая лицо и живот.

*Чвак.*

Стрелы прошили его руки и ноги. Ульрих издал яростный, клокочущий рев.

— А-а-а-а-а!

Рыча от боли, он обломал торчащие из конечностей древки. Взмахнув рукой, он швырнул топор прямо в череп приближающемуся воину. Урих продолжал прорубать себе путь, орудуя оставшимся в руке топором и кривым мечем, который он вырвал у врага. Скимитар* идеально подходил для рубящих ударов, а благодаря чудовищной силе варвара, эти взмахи заставляли пятиться даже тех, кто укрывался за щитами.

«У него открыт бок!»

Один из культистов зашел с тыла, целясь Ульриху в незащищенный бок. Его клинок уже свистел по чистой траектории.

*Хруст!*

Ульрих наотмашь ударил локтем в плашмя летящее лезвие, сместив удар со своего бока на бедро.

«Как он успел среагировать?..» — ахнул разбойник.

— Больно, тварь!

*Бах!*

Озверевший Ульрих впечатал кулак прямо в лицо воину. Кости черепа с треском вошли внутрь, а глазные яблоки от сильного давления вылезли из орбит.

*Шарк.*

Ульрих тяжело заваливался на левую ногу.

«Бок я уберег, но рана на бедре слишком глубокая».

Именно подвижность спасала ему жизнь против целой оравы бандитов. Он уничтожал их одного за другим, скользя между ними, словно вьюн, но теперь левая нога отказывалась слушаться. При каждом шаге рана раскрывалась, и оттуда хлестала кровь.

Воины Змеиного культа больше не недооценивали Ульриха. Они вновь окружили его, действуя крайне осторожно, ведь этот варвар уже отправил на тот свет немало их братьев.

«Он силен».

Но каким бы искусным ни был боец, никто не способен одновременно отразить десяток клинков, летящих со всех сторон. В конце концов, у человека всего две руки.

Главная тактика при бое в одиночку против толпы — выцеплять врагов по одному, избегая групповых атак. Ключом к этому была скорость, но Ульрих ее лишился. Теперь он был фактически покойником.

*Шарк.*

Ульрих попытался медленно отступить, но кольцо врагов неумолимо сжималось. Стоило ему высунуться из-за ствола дерева, как в него тут же летели стрелы.

*Ширк, Ширк.*

Перед глазами Ульриха поплыли круги. В ночной тьме ему начали мерещиться злые духи, которые манили его к себе, словно приглашая присоединиться. Это были те самые неприкаянные призраки, обреченные вечно скитаться по земле живых без надежды на покой.

Ульрих боялся не самой смерти, а этого бесконечного посмертного блуждания.

— Ха, ха-ха.

Он хрипло рассмеялся. Сунув пальцы прямо в рану на бедре, он измазал их собственной кровью. Вспышка дикой боли прошила позвоночник и ударила в мозг, мгновенно приведя в чувства.

*Слизнул.*

Слизывая кровь с пальцев, он почувствовал вкус самой смерти.

«В мире еще столько всего, на что я хочу посмотреть».

В глазах Ульриха вспыхнуло неистовое пламя — отражение его заветных желаний. Золотые пшеничные поля, пылающие земли, бескрайнее море и самый край света.

— Они там!

*Ту-у-у-у-у!*

Раздался звук рога карательного отряда.

———

— Живой еще, Ульрих? — спросил Бахман, глядя на лежащего на земле командира.

— По ощущениям — недолго осталось, — прохрипел Ульрих, сбрасывая с себя трупы. В самый последний момент бандиты скопом навалились на него. Он катался по земле, цепляясь за жизнь зубами и ногтями.

«Выжил».

Ульриху несказанно повезло. Опоздай каратели хоть на минуту, разбойники прикончили бы его.

— Не убивате их! Мы казним этих проклятых выродков прилюдно на городской площади! — командовали солдаты, связывая выживших бандитов. Зачистка увенчалась успехом. Их логово оказалось совсем близко, просто вход в пещеру был настолько узким, что его было трудно заметить.

Пленников связали одной веревкой и поволокли за собой. Солдаты всячески издевались над ними, глумились, мочились им на головы и плевали в лица.

— Сколько же ты их тут в одиночку положил? Вот уж точно, наш лидер — монстр, ха-ха! — воскликнул Бахман, осматривая поле боя. Трупы бандитов, павших от руки Ульриха, были усеяны по всему лесу.

«Мало того что выжил против такой оравы, так еще и умудрился перебить половину. Он вообще человек?» — думал про себя капитан стражи Сеттон, глядя на израненного наемника. Ни один из солдат, которых он отправил вместе с ним на разведку, не уцелел. Все они лежали мертвыми, в то время как тела разбойников тянулись вдоль всего пути бегства Ульриха.

«Пока за ним гнались, он умудрился зарубить как минимум четверых или пятерых».

Сеттон был поражен. Ульрих оказался воином исключительного уровня. Капитан почувствовал к нему скорее уважение как к брату по оружию, нежели неприязнь, которая обычно возникала из-за разницы между цивилизованным человеком и дикарем.

«Значит, баллады бардов были не таким уж преувеличением», — пробормотал Сеттон, помогая собирать трофеи и наводить порядок на месте бойни. Они захватили выживших и выгребли всё добро из бандитского логова.

Ульриху тем временем оказывали первую помощь. Глядя на его состояние, никто бы не удивился, потеряй он сознание прямо сейчас.

— Стисни зубы, сейчас будет больно, — предупредил Бахман, доставая щипцы. Он принялся один за другим выковыривать наконечники стрел, засевшие в теле командира.

— М-м, — Ульрих стиснул зубы и вздрогнул.

— Дать тебе что-нибудь прикусить?

— Не надо. Лучше плесни выпить, — ответил Ульрих, нагревая лезвие своего ножа над костром. Он собирался прижечь раны, чтобы остановить кровь.

*Хлюп...*

Плотная варварская плоть раскрывалась, и наконечники со звуком выходили наружу. Всего их было четыре.

— Всё? Больше ничего не осталось? Забавно. Стрелы торчали из тебя, а вспотел почему-то я, — проворчал Бахман, вытирая пот со лба. Он сполоснул окровавленные щипцы в дезинфицирующем растворе и передал их дальше.

*Шкворчание...*

Ульрих прижал раскаленное докрасна лезвие к бедру. Раздался отчетливый звук и запах жарящегося мяса.

— Сука, ну и дерьмо... Больно же.

Даже Ульрих не был невосприимчим к боли. Его челюсть судорожно сжались, а зубы заскрежетали.

— Выпей это. Должно полегчать, — раздался голос Готваля, который невесть откуда вырос рядом с Ульрихом. Он обходил всех раненых, раздавая целебное питье.

— Что это за бурда? — спросил Ульрих, разглядывая мутную жидкость в кружке.

— Это вино, сваренное с медом и корицей. Оно отлично восстанавливает силы после большой потери крови.

Уход за уставшими и ранеными бойцами входил в обязанности священников. В подобных вопросах они были весьма сведущи.

— На вино вообще не похоже, — буркнул Ульрих, сделав глоток.

— Это потому, что его варили.

— Хм-м.

Горячий напиток приятно согрел нутро. По телу разлилось блаженное тепло, веки отяжелели, и Ульриху нестерпимо захотелось спать прямо здесь, у костра.

— Змеиный культ... Не думал, что они еще остались в этих землях. Печально известная, зловещая секта, — нахмурившись, пробормотал Готваль.

— А они что, плохие? — спросил Ульрих, с трудом разлепляя сонные глаза.

— Они похищают детей и приносят их в жертву. А после своих ритуалов... поедают их плоть.

— Да ладно? Хм, человечина вообще-то не очень вкусная. Неужели дети как-то по-другому на вкус воспринимаются? — ляпнул Ульрих, особо не задумываясь.

Готваль замер и уставился на него ошарашенным, леденящим взглядом:

— Т-ты... ты пробовал человечину?

Увидев реакцию жреца, Ульрих понял, что сболтнул лишнего, и неловко ухмыльнулся. Он решил просто промолчать и уйти от ответа.

— О, Лоу, молю, прости этих грешных людей. Просвети неведающих своим светом и наставь их на истинный путь... — в отчаянии зашептал молитву Готваль.

— Слышь, Готваль, а твоя бурда реально работает. Меня прям развозит и в сон клонит, — Ульрих продемонстрировал пустую кружку. Затем он откинулся на ствол дерева и закрыл глаза. Его голова бессильно мотнулась, и он погрузился в глубокий сон. Как только безумное напряжение боя спало, тело наемника разом обмякло, и он отключился.

В живых оставалось четверо воинов Змеиного культа. Связанные по рукам и ногам, они сверлили Ульриха полными ненависти взглядами.

Участь пленников была предрешена. Их ждала показательная казнь на площади, где они умрут долгой и мучительной смертью назидания ради. Но даже после этого им не суждено было обрести покой: их отрубленные головы водрузят на крепостные ворота как предупреждение для других банд.

— А-а? Это еще что такое?! А-а-ай! — вскрикнул один из солдат, разбиравших трофеи, когда открыл очередной глиняный кувшин, и оттуда выполз целый клубок змей.

*Шипение.*

Гады мгновенно расползлись по траве. Увидев это, пленные культисты сжали губы и принялись свистеть, щелкать языками и издавать странные гортанные звуки.

— Фьють, ш-ш-ш!

Змеи, словно повинуясь звукам своих хозяев, внезапно рассвирепели. Они начали прыгать, бросаясь на стоявших рядом солдат.

— А-а-ах!

— Заткните им пасти! Живо!

Солдаты бросились вязать культистам рты кляпами, но прежде чем свист прекратился, несколько человек уже успели получить укусы.

*Шорох...*

Одна из змей бесшумно скользила в высокой траве, направляясь прямиком к спящему Ульриху.

*Ш-ш-ш!*

Свернувшись кольцом на долю секунды, гадина прыгнула, целясь варвару прямо в горло. В обычных обстоятельствах Ульрих мгновенно проснулся бы от шороха, но сейчас он был слишком глубоко в беспамятстве.

— Ох! — вскрикнул Готваль.

Он попытался отшвырнуть змею правой рукой, но тварь успела извернуться и намертво вцепилась священнику в предплечье.

— Святой отец Готваль! — завопил один из солдат, подбегая и разрубая змею мечом пополам.

— Они ядовитые!

Солдаты, которых успели покусать змеи, уже валились на землю, а изо рта у них шла пена.

— Перетяните мне руку, быстрее! — взмолился Готваль, протягивая укушенную конечность. Солдаты быстро оторвали подол от его рясы и намертво затянули жгут на предплечье, перекрывая кровоток. Рука Готваля на глазах начала опухать и синеть от яда.

«Они и правда были смертельно ядовитыми».

Постепенно хаос улегся, змей переловили и изрубили. Всем пленным культистам закрыли рты кляпами, чтобы они больше не могли издавать свои призывные звуки.

— Что за чертовщина тут стряслась?.. — Ульрих открыл глаза, болезненно морщась, пока один из солдат торопливо вводил его в курс дела.

— Святой отец Готваль... Его укусила ядовитая змея, когда он закрыл тебя собой.

Поначалу это прозвучало как дурацкая шутка. Но затем Ульрих перевел взгляд на священника, увидел его бледную, неловкую улыбку и понял, что это чистая правда.

«Этот доходяга... ради меня...»

Ульрих посмотрел на руку Готваля и нахмурился, разглядывая змеиный укус и туго перетянутое предплечье жреца. Он тут же разозлился на самого себя за то, что потерял бдительность.

— Сука! — Ульрих со всей силы пнул дерево, на которое опирался, забыв про свою раненую ногу.

— Всё в порядке, Ульрих, я не умру от этого, — мягко сказал Готваль, пытаясь успокоить бушующего варвара. Ульрих свирепо зыркнул на него.

— Но руку-то ты потеряешь, — отрезал Ульрих.

Готваль лишь выдавил из себя неловкую улыбку.

—————

*Скимитар — обобщенный европейский термин для различных восточных сабель с изогнутым клинком. В значительной степени устаревший.