Ульрих посмотрел Готвалю прямо в глаза. Руки и ноги священника крепко удерживали несколько солдат.

— Где кусок ткани, чтобы прикусить? — спросил Ульрих, но Готваль лишь покачал головой.

— Всё в порядке. Вместо этого я буду молиться.

Ульрих достал топор, который до этого лежал в трещащем костре. Для того чтобы отрубить руку, топор подходил куда лучше, чем меч.

— О Лоу, даруй мне мужество преодолеть эту боль, — забормотал Готваль.

— Будет больно, священник, — предупредил Ульрих. Он сам вызвался отсечь руку, так как не собирался перекладывать эту тяжелую ношу на чужие плечи.

*Кивок.*

Готваль кивнул в знак того, что готов. Его взгляд был прикован к Ульриху.

«Готваль — далеко не слабак».

Ульрих никогда раньше не встречал таких людей, как Готваль. В его понимании сильным человеком мог называться только могучий воин. Тот, у кого не было физической мощи, был попросту слабаком.

«Как бы красиво ты ни заливал, истинная слабость всегда лезет наружу, когда твоему телу приходится платить по счетам».

Но Готваль был исключением. Он оставался сильным человеком, хотя его тело было бесконечно далёко от телосложения воина.

— Это может убить тебя, Готваль. Перед тем как мы начнем, ответь мне на один вопрос, — проговорил Ульрих, засучивая рукав священника.

— Спрашивай, — ответил Готваль, открывая глаза. Для человека, которому предстояло перенести такую неописуемую муку, его взгляд был поразительно безмятежным. Казалось, он уже смирился с неизбежным.

— Зачем ты подставился под укус ради меня?

— Я просто пытался тебя спасти. Я ведь не нарочно подставил руку. Когда ты закрыл меня от той стрелы, ты ведь тоже вряд ли долго раздумывал.

— Твоя правда, — буркнул Ульрих и занес топор для удара. Готваль на мгновение замешкался, а затем добавил:

— Если честно... Моей душе есть куда идти. Я твердо знаю, что даже если умру, Лоу направит меня. С тобой всё иначе. Твоя душа еще не обрела вечного покоя.

Глаза Ульриха округлились. Он разглядел в Готвале то, чего никогда не видел ни в одном человеке. Варвар не мог выразить это словами, но внезапно осознал: он был опытным воином, но совсем неопытным человеком. В этом мире оставалось еще слишком много вещей, которых он не знал.

«Если бы я мог видеть души своими глазами, душа Готваля наверняка была бы чистой и сияющей. Неужели все священники такие?»

Готваль был светлым человеком. Это было единственное, что пришло Ульриху на ум.

— Пусть ты и не воин, Готваль, но ты достоин уважения.

Ульрих с силой обрушил топор на руку Готваля. Плоть и мышцы разошлись, кости с треском раздробились. С первого удара отсечь конечность не удалось.

Ульрих ударил снова. Готваль молился, заходясь в истошном крике от боли. В этом крике можно было разобрать лишь имя Лоу, остальные слова тонули в хрипе.

Топор опустился в третий раз, окончательно отделив пораженную часть руки. Ульрих махнул рукой солдатам, и те сразу же прижали к ране раскаленную железную пластину, прижигая место среза.

*Шкворчание...*

Готваль, давясь собственным криком, едва слышно лепетал обрывки молитвы. Он обильно потел, а от дикого шока его мочевой пузырь непроизвольно опорожнился.

Ульрих не отходил от него ни на шаг, пока священник наконец не потерял сознание и не впал в беспамятство.

— Фух, — выдохнул Ульрих и бросил топор. Теперь всё остальное зависело от воли небес. Если они промешкали и яд уже успел разойтись по телу, он умрет. Если его организм не выдержит болевого шока от отрезанной руки, он тоже умрет.

«Если твой бог не заберет тебя сейчас, значит, ты еще потопчешь эту землю».

Лоу, бог Солнца. Ульрих поднял взор к небесам. Ночь еще и не думала отступать, и до рассвета оставалось слишком много времени.

— Куда это ты, Ульрих? — окликнул его один из наемников, заметив, что командир направляется в чащу леса.

— Отлить схожу. Чё, на мой хер поглазеть охота? — огрызнулся Ульрих, демонстративно схватившись за пах. Наемник в ответ показал ему средний палец и смачно выругался.

*Шорох...*

Ульрих углубился в лесную глушь, пока не остался в абсолютном одиночестве.

*Глухой стук.*

Он отбросил оружие и опустился на колени. А затем принялся молиться — совсем как цивилизованный человек.

— Если ты оставишь Готваля в живых... — Его дыхание сбилось, и он медленно, раздельно произнес: — Я дам тебе шанс. Я стану твоим последователем, бог Солнца.

———

Карательный отряд вернулся в город. Жители Хэвилонда устроили им самую теплую встречу, осыпая цветами под грохот аплодисментов. Искупавшись в героических овациях, солдаты и наемники победно вскидывали руки вверх.

— Отличная работа, сэр Сеттон и Братство Ульриха! — граф Хэвилонд встретил вернувшихся бойцов с распростертыми объятиями. Он приказал готовить пир, едва до него долетели вести о возвращении отряда.

— У-у-у! Проклятые воры!

— Сектанты! Поганые культисты!

Следом за победителями волокли связанных разбойников. Горожане швыряли в них камнями и гнилыми овощами, а кто-то умудрялся выплескивать из окон помои прямо им на головы.

— Так вам и надо, твари!

Бандиты плелись с остекленевшими глазами. Единственное, что их теперь ждало, — это смерть. А все проклятия и глумления, которые сыпались на них, должны были лишить их души возможности обрести вечный покой.

Карателям предоставили заслуженный отдых, а разбойников бросили в казематы.

— Вы только посмотрите на эту роскошь! Это же гостевые палаты внутреннего замка! Я уже забыл когда спал на такой мягкой кровати, — восхищался Бахман, плюхнувшись на кровать сразу после бани. Ульрих сидел на своей постели напротив Бахмана. Он не выглядел таким же счастливым, как его названый брат.

— Ульрих, ты всё еще крутишь в голове мысли о том священнике?

— Да нет, не особо.

— Хм-м, а по-моему, только о нем и думаешь.

— Я же сказал — нет. Будешь докапываться — пришибу.

Бахман лишь хмыкнул на угрозу Ульриха и наконец прикусил язык.

«Правильно ли я поступаю?»

Ульриха раздирали противоречивые чувства. Клятва, которую он принес той ночью в лесной глуши, эхом отзывалась в его сознании.

«Свое слово я назад взять не могу».

Ульрих твердо вознамерился принять крещение, если Готваль выкарабкается.

«Но если я уверую в Лоу, моя душа после смерти отправится совсем в другое место, не туда, где покоятся мои предки и братья. Я больше никогда их не увижу».

Ему было по-настоящему жутко. Перспектива оказаться в посмертии без своих соплеменников пугала его ничуть не меньше, чем перспектива скитаться по миру живых злобным духом. Его плечи слегка вздрогнули, когда он в очередной раз задал себе вопрос:

«Правильно ли я поступаю?»

Но отступать от клятвы он не собирался, даже под страхом смерти.

«Вот если бы Готваль просто умер...»

Мысли Ульриха на миг дошли до крайности, но он тут же отогнал их. Если Готваль умрет, то Ульрих будет свободен от своего обещания перед Лоу, ведь тогда этот бог окажется обычным скрягой, который не способен исполнить даже одну просьбу. А такой бог явно не стоил веры Ульриха.

— Сука! — в сердцах выкрикнул Ульрих, заставив Бахмана подпрыгнуть от неожиданности.

— У-Ульрих, я опять чё-то не то сделал?

— Забей. Пошли напьемся. Где тут этот пиршественный зал? — буркнул Ульрих, похлопав Бахмана по плечу.

Пир был роскошным — под стать богатому городу. Это был самый великолепный банкет, который Ульриху доводилось видеть в жизни. В огромном зале собрались самые влиятельные люди города, восхваляя своего графа и доблесть капитана стражи Сеттона.

*Ту-у-у-у-у!*

Ульрих и остальные наемники переступили порог банкетного зала. Один из слуг протрубил в рог, возвещая об их прибытии:

— «Братство Ульриха» входят!

Дворяне и богачи разом уставились на вошедших воинов.

— А вот и они, те самые наемники.

Ульрих шел впереди, жадно озираясь по сторонам. Его глаза, нос и уши не отдыхали ни секунды. Звуки диковинных музыкальных инструментов, блюда, приготовленные с незнакомыми пряностями, сладкие улыбки местных красавиц и ослепительный блеск драгоценных камней — Ульрих не хотел упустить ни единой детали.

— Милорд, прошу вас, отметьте наемников должным образом. Они сыграли ключевую роль в нашем успехе, — негромко шепнул Сеттон графу Хэвилонду.

— О как? Я удивлен. Разве не ты ли больше всех выступал против идеи нанимать варваров?

— Вы были правы с самого начала, милорд. Если бы мы не привлекли Ульриха и его людей, наши потери были бы несоизмеримо больше. Они честно заслужили свою повышенную награду.

Сеттон открыто признал, что его прежние предрассудки были ошибочными. Граф Хэвилонд мягко улыбнулся, выслушав подробности миссии от своего капитана.

— Добро пожаловать, командир наемников! Я наслышан о твоих заслугах. Мне доложили, что ты устроила там знатную бойню, — произнес граф Хэвилонд, лично подойдя к Ульриху.

— Знатный у вас пир. Никогда не видел подобного великолепия, — искренне восхитился Ульрих, чем вызвал довольную улыбку графа. Ну какому правителю не понравится, когда хвалят его прием?

— Чего мы стоим! Эй, налейте кубок этому бесстрашному Ульриху! — скомандовал Хэвилонд, указав на слугу. Тот изящным движением поднес Ульриху бронзовую чашу.

Городская знать то и дело подходила побеседовать с Ульрихом. Тот принимал их приветствия, попутно подмечая их манеры и богатые наряды.

«Интересно, смогу ли я когда-нибудь стать таким же, как они?»

Цивилизованные люди. Люди, которые владеют благами цивилизации и наслаждаются ими. То, что они построили, выходило далеко за рамки простого искусства выживания и войны. Они стремились к чему-то большему, к чему-то великому.

Слава Братства Ульриха сделала очередной мощный скачок. Теперь имя их отряда было у всех на слуху.

— Ух...

Ульрих почувствовал, как хмель начинает бить в голову. Он откинулся на спинку стула и уставился на потолок, сплошь покрытый причудливыми росписями, каких он никогда не видел. Ему подсказали, что эта фреска метафорически изображала мифологию бога Солнца.

— Лоу, — едва слышно пробормотал Ульрих себе под нос.

*Скрип...*

Двери банкетного зала тяжело отворились, пропуская нового гостя.

— О боже... — в изумлении зашептались вельможи.

— О Лоу... — у кого-то на глаза даже навернулись слезы.

Ульрих прищурился, устремив взгляд на вход.

*Шорох одежды.*

Один рукав рясы был пуст. В зал, опираясь на помощника, вошел однорукий священник.

— Готваль.

Ульрих, до этого лениво развалившийся на стуле, мгновенно подобрался и сел на самый край.

— О боже, как вы себя чувствуете, отец Готваль? — граф Хэвилонд поспешил навстречу священнику, его жест выглядел даже излишне напыщенным. Готваль слабо кивнул в ответ:

— Лихорадка отступила. Думаю, самое страшное уже позади.

— Не иначе как благословение Лоу! Значит, у вас еще осталось много важных дел в этом мире.

— Я тоже так считаю. Это великое знамение от Лоу.

Дворяне и купцы, глядя на Готваля, принялись шептать короткие молитвы. Вскоре веселая музыка возобновилась, кубки снова наполнились вином, и гости продолжили пировать, то и дело выкрикивая имя своего бога.

— Твой бог не стал тебя забирать, — произнес Ульрих, пригубив вино из своего кубка.

— Значит, мне суждено еще послужить здесь, внизу, — Готваль машинально попытался сложить руки для молитвы, но тут же замер, осознав, что у него больше нет правой руки. Ниже правого предплечья ничего не было.

«Неужели Лоу действительно услышал мою молитву?» — Ульрих молча разглядывал Готваля. Это был первый священник бога Солнца на его пути, и образ мыслей этого человека до сих пор оставался для варвара загадкой.

— Ты ведь скоро уезжаешь.

— Да, отправлюсь в путь, как только окончательно окрепну.

— Но до тех пор мы продолжим наши уроки. Правда, теперь у меня осталась только левая рука. В нашем городе есть книги, так что я смогу раздобыть для тебя несколько учебников.

Ульрих кивнул. Когда Готваль уже собирался уходить, наемник негромко произнес ему вслед хмельным голосом:

— Я хочу принять крещение.

Готваль резко обернулся и уставился на Ульриха:

— Не мог бы ты... повторить, Ульрих?

— Окрести меня. И я хочу, чтобы это сделал именно ты.

Готваль мягко, просветленно улыбнулся:

— Теперь я окончательно уверен, что Лоу сохранил мне жизнь не просто так. На меня возложена миссия.

———

Прошло полмесяца. За этот короткий срок Ульрих впитал в себя удивительно много знаний.

Ульрих сидел по самую шею в купели храма Солнца. Вода казалась какой-то мистической, от нее исходил сладкий аромат цветочных лепестков, покачивающихся на поверхности. Под водой все органы чувств варвара словно притупились, доносился лишь глухой, утробный плеск.

*Всплеск.*

Ульрих завершил омовение и вышел в мраморный коридор абсолютно обнаженным. К нему тут же подбежали двое послушников с полотенцами и насухо вытерли его кожу.

*Гул голосов.*

По левую и правую стороны мраморной галереи замерли свидетели таинства, с нетерпением ожидая Ульриха.

— Тишина.

Шепотки мгновенно оборвались. В самом конце коридора, облаченный в красное одеяние, стоял однорукий священник — Готваль.

«Лоу, бог Солнца», — подумал Ульрих, поднимая голову к огромной скульптуре. Лоу был просто солнцем. И больше ничем.

«Зачем я принимаю крещение?»

Ульрих сделал еще один шаг вперед.

«Просто ради клятвы, которую я дал? Но почему я вообще принес эту клятву?»

Теперь Ульрих стоял лицом к лицу с Готвалем.

*Щелчок.*

Окна по всему храму, включая те, что были прорублены в потолке, одновременно распахнулись. Полуденный солнечный свет хлынул внутрь храма плотным золотым потоком.

Ульрих оказался в самом центре этого сияния. Его влажные волосы заблестели, точно драгоценные камни. Когда он опустился на колени, под его кожей отчетливо перекатились мощные жгуты мускулов. Его безупречно натренированное тело, проработанное до мельчайших волокон, напоминало искусно высеченную статую.

Никто из присутствующих в зале не смог бы сейчас разглядеть в нем дикаря. Человек, преклонивший колени перед алтарем, обладал столь идеальным телосложением, что оно казалось почти священным.

«Я...»

Ульрих всё еще сомневался. Он закрыл глаза, затем снова открыл их. Готваль ждал.

— О Лоу, твой блудный сын желает вернуться в твои объятия. Молю, направь его своей великой милостью...

— Направь его.

Готваль мерно читал слова крестильной молитвы, и свидетели, стоявшие по обе стороны от него, дружным хором вторили каждому слову. Бахман, Донован и еще несколько наемников были среди них. Не хватало только Свена — он на церемонии отсутствовал.

«Мне нужна уверенность».

Лишь к самому концу обряда Ульрих наконец обрел внутреннее понимание.

«Я просто хочу быть уверен, что моя душа не останется неприкаянной, после моей смерти».

В последнем бою смерть едва не настигла его. Он боялся не самой смерти, а жуткой мысли о том, что после нее ему будет некуда податься. Ульриху обязательно нужно было его посмертие.

— ...и отныне я буду путеводителем твоей души.

Долгая церемония наконец подошла к концу. Готваль с глухим стуком закрыл тяжелый фолиант.

Ульрих поднялся на ноги. Его согретое солнцем тело ощущало невероятную легкость, словно он действительно родился заново.

— А теперь мои личные слова тебе, Ульрих. Ты храбрый, бесстрашный воин, и, возможно, твое имя навеки останется в истории. Но я хочу, чтобы ты помнил одно: люби ближних и проявляй милосердие. Только тогда твоя душа будет становиться сильнее, — негромко шепнул Готваль на ухо Ульриху, когда обряд завершился.

— Ну и задачку ты мне задал, священник, — Ульрих хищно оскалился.