Перевод: Astarmina

Пролог. Восемнадцать, смерть

Это была смерть в жаркий летний день.

— Лариетта Изабель де Беллуа, старшая дочь графа Беллуа, приговаривается к смерти за неспособность служить примером для подражания как аристократка, за расточительство, за то, что не заботилась об управлении землями графства Беллуа, за дерзкое присвоение налогов, за укрывательство и соучастие в измене её отца, графа Беллуа, и за многочисленные позорные преступления, которые даже стыдно озвучивать.

Бах! Бах!

Я застыла в шоке от холодного звука, раздавшегося в зале суда. Из всех обвинений, которые сыпались изо рта этого проклятого судьи, не было ни одного, с которым я бы согласилась, но больше всего меня возмущало обвинение в расточительстве, которое было упомянуто первым.

Какое преступление? Преступление расточительства? Ты что, настолько глуп, что не знаешь, что такое роскошь? Роскошь, понимаешь ли, это то, как называют нелепые платья, которые носит твоя дочь! Даже если в стране нет верховного судьи, и судебные процессы проводятся кое-как, обвинение в роскоши — это самое нелепое, что можно было придумать для меня. Я едва сдерживалась, чтобы не схватить судью за воротник. Возможно, он заметил, как дрожат мои руки от напряжения, или, может быть, у него самого были причины нервничать, но он избегал встречаться со мной взглядом и смотрел в пустоту. Видно было, как по его лицу стекает холодный пот.

Конечно, он не мог этого не знать. То, что семья графа Беллуа всегда жила скромно, общеизвестный факт среди аристократов.

[Экономия, экономия, экономия! Не тратьте попусту налоги, собранные с потом и кровью жителей Беллуа!]

Я выросла, ежедневно слыша грозные окрики отца, что до сих пор звенят в ушах. Поэтому ни украшенные драгоценностями платья, ни шелковые наряды, привезенные с Востока, никогда не интересовали меня. Каждый раз, когда посещала балы, слышала за спиной шепот о том, что я ничего не понимаю в моде. Это было так унизительно. Тем не менее, я всегда ставила благо народа на первое место.

И вот теперь меня обвиняют в расточительстве. Если уже первая строка моего длинного смертного приговора настолько нелепа, то остальное и вовсе ложь. Я не слушала голос судьи, который только больше разжигал во мне гнев.

— Лариетта Изабель де Белуа, у вас есть право последнего слова в свою защиту, — сказал судья.

Вероятно, он опасался, что моя злоба превратит меня в призрака, и я приду за ним. Обычно мятежников казнят, не давая им ни слова на оправдание.

— Последнее слово?..

Но у меня не было слов. Какая еще защита? Чтобы выступать с защитой, нужно хотя бы одно из множества предъявленных обвинений действительно совершить.

Даже если бы мне удалось блестяще защититься и выжить, то в чем был бы смысл? Отец, мать, младший брат и даже дальние родственники, которых я никогда не видела, уже встретили свою участь на гильотине. Какой смысл в том, чтобы выжить в одиночестве?

После того как семья была разрушена под ужасным обвинением в измене, якобы затеянной отцом, мои дни были полны слез. Даже если я и выживу, все будет так же. Каждый день в слезах, просто дышать, но не жить. С такими мыслями даже остаток привязанности к жизни исчез.

Поэтому вместо защиты я повернулась к императору, наблюдавшему за моим смертным приговором с безразличным лицом с другого конца зала суда. Хотя я не имела ни капли вины и моя смерть была вызвана лишь его беспочвенной яростью, он не выглядел довольным. Однако меня поразило его спокойное лицо, словно моя смерть была чем-то совершенно обыденным.

Когда его губы слегка скривились при встрече наших взглядов, я не упустила эту едва заметную перемену и ответила широкой улыбкой. Глядя в его зеленые глаза, которые совсем не сочетались с его жестоким характером, я произнесла каждый слог с нажимом и злобой:

— Чер... тов... ублю... док.

Конечно, я и не подозревала, что когда-нибудь снова встречу его.

Глава 1. Двенадцать, возвращение в день рождения

Я открыл глаза. Моё зрение было ясным. Первое, что увидел, это окно, покрытое инеем, настолько белым от холода, что казался высохшим. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы почувствовать холод, а стекло, полностью покрытое узорами инея, выглядело совершенно непрозрачным, словно забыло своё предназначение. За этим мутным окном мелькали тени снега.

Сквозь крошечную щель проникал тонкий луч света, пробиваясь сквозь застывший воздух. Он был тонким, но отнюдь не слабым, а ослепительно ярким. Зимы в Беллуа были пронизывающе холодными и суровыми, но солнечный свет был настолько же сильным, как и летом.

Свет. Я смотрела на этот яркий и рассеянный свет. Стоило мне чуть повернуть голову, как смогла увидеть снег. Порыв зимнего ветра сопровождал этот свет. Снег. Зима. Зима.

Я мельком взглянула на зимний пейзаж, вырисовывающийся белым за окном. Однако прошло довольно много времени, прежде чем пейзаж, который видела, и мысли, его осознающие, соединились. Я даже не осознала, что «открыла глаза». Само это словвосочетание было бессмысленным.

Потому что я была мертва.

Проклиная императора, я закрыла глаза. Наблюдая, как он хмурится на мои бесстыдные оскорбления, я насмехалась над ним до последнего момента. Более того, день, когда я умерла, был жарким, в самом разгаре лета с палящим солнцем. Однако сцена за окном сейчас была несомненно зимним днем.

Я нахмурилась, ощутив, что уже видела это старое окно. Этот слегка шероховатый оливковый оттенок комнаты определённо казался знакомым.

— Миледи!

Пока я пыталась уловить неясные воспоминания, дверь внезапно распахнулась, и в комнату поспешно вошла женщина. Я удивлённо вскочила на ноги, услышав знакомый голос.

— Няня?

— Вы проснулись?

Моя няня из детства, баронесса Коэн, скончалась вместе с мужем в прошлом году осенью в результате несчастного случая с каретой. Что это? Значит, это рай? Хотя я не совершила таких грехов, чтобы быть казнённой, но и не жила так добродетельно, как она. Я с широкой улыбкой побежала к ней.

— Няня!

— Да, да. Сегодня произошло что-то особенное? Вы так рано встали. Кажется, вы взволнованы из-за предстоящего празднования дня рождения.

Неужели в раю тоже отмечают дни рождения? Но мой день рождения зимой, а я умерла летом... Похоже, пропустила два сезона в раю. Я удивленно переспросила, но няня только вздохнула.

— Что? День рождения?

— Нужно быстрее собираться. Ночью не было холодно?

— Нет, не было.

— Я попросила Войта подбросить побольше дров. Вы ведь так не любите холод.

— Войт? Войт тоже здесь?

Неужели Войт тоже умер? Неужели этот проклятый император действительно убил ни в чём неповинного дворецкого графа? Мне стало жаль Войта.

Няня на мгновение прищурила один глаз, словно услышала что-то странное.

— Конечно. Ах, вы про отпуск говорите? Ох, миледи, ну что вы. Сколько уже времени прошло с тех пор, как он вернулся.

— Отпуск?

— Вы же знаете, он ездил в путешествие с женой. Всё-таки молодой жених, простите его.

Скоро будет семь лет, как Войт женат, какой же он молодой жених? Неужели он снова женился на небесах? Они с Эмили всегда так любили друг друга, были словно неразлучные. Видимо, нельзя судить о людях только по внешности. Я усмехнулась. Мужчинам действительно нельзя доверять.

— Ну, что ж, если он молодой жених, то ничего не поделаешь.

Не понятно, услышала ли она мои слова или нет. Няня ворчала, убирая постель:

— Ох, и граф у нас! Ну ладно, миледи немного отложила учебу, но зачем же укладывать её спать накануне дня рождения в этой старой спальне?

На её типичные, полные недовольства, но заботливые слова я не смогла удержаться от улыбки. И представить себе не могла, как сильно скучала по этой доброй и внимательной женщине. Я крепко обняла её сзади, когда она наклонилась, чтобы сложить постель. Так тепло. Хорошо, что в раю есть такие няни.

— Няня, я так-так скучала по тебе.

— Ох, миледи, вы становитесь всё более капризной?

— Наверное, я взрослею в обратную сторону, — ответила я с широкой улыбкой на её игривый упрёк.

Она, казалось, не обратила внимания на мой вес и закончила заправлять постель, несмотря на то, что я висела у неё на спине. Боялась, что она исчезнет, поэтому не ослабляла объятий. Вместо того чтобы стряхнуть мои руки, няня обернулась ко мне.

— Неужели вам всю ночь снились кошмары?

— Нет. Хотя... может, что-то похожее на кошмар.

— Ох, интересно, почему так? В последнее время молодой господин тоже часто видит кошмары.

— Молодой господин? Кто?

— Кто же ещё? Брат молодой леди, господин Лехан.