Перевод: Astarmina

Я до сих пор отчетливо видела бессердечное лицо маркиза, когда он оттолкнул мою руку, которую протянула к нему, умоляя на коленях помочь моему отцу. Глядя на меня свысока, в то время как я могла только рыдать, он без капли жалости выкрикнул проклятие:

— Глупая дрянь.

Я невольно стиснула зубы при этом воспоминании, но Трис, такая же обычная, как и я, не могла знать об этом предательстве. Тем не менее, теперь я не могла любить её всем сердцем, как раньше.

Чувствуя вину за новую трещину в нашей дружбе, я схватила её за руку.

— Что-то не так? — спросила она.

В отличие от моей пухлой руки, её ладонь была настолько тонкой, что казалось, её можно сломать. Если подумать, она всегда была хрупкой, даже в детстве, будто готова улететь от малейшего дуновения ветра.

Я взглянула на её тонкое, как тростинка, запястье и с беспокойством спросила:

— Ладно, неважно. Ты уже поела?

— Ты же главная гостья. Как мы могли начать без тебя?

Трис рассмеялась, будто я сказала что-то глупое. Я усадила её рядом с собой и поспешно взяла столовые приборы. Кивнула остальным девушкам, и они улыбнулись в ответ, радуясь моему вниманию. По их лицам я могла примерно понять, какие дворяне сейчас сближаются с отцом. Если они привели своих родственниц на мой день рождения, значит, они очень стараются установить связь с ним или имеют особую дружбу с домом Белуа.

Я знала лишь несколько имен друзей отца: маркиз Гортен, граф Винсент и виконт Хамель. Они были настолько явно близки с отцом, что даже я о них знала, но наверняка существовал и другой круг людей, которым он доверял в частном порядке. Мне нужно было убедить их. Убедить распускать благоприятные слухи об отце в пользу будущего императора.

Трис, сидевшая рядом со мной, была старшей дочерью маркиза Гортен, рядом с ней — Марианна, младшая дочь графа Винсента. Напротив сидела Саша, дальняя родственница дома Хамель. Всё было точно так, как помнила: Трис и я негласно оказывались центром компании.

Я огляделась, чтобы освежить в памяти забытые связи. Большинство лиц были знакомыми. И все их семьи проигнорировали падение дома Белуа. Я усмехнулась, сдерживая горечь во рту.

Они так нуждались в моём отце, что снизошли до посещения дня рождения какой-то двенадцатилетней девочки. Так почему же никто из них не вступился за дом Беллуа, когда безумие императора обрушилось на него?

Только когда мой взгляд скользнул к концу стола, я заметила лицо, которого не помнила. Незнакомая девочка, не имевшая никакого отношения ни к прошлой, ни к будущей мне, съёжилась в углу, будто стараясь стать незаметной.

Я пристально посмотрела на застенчивую девочку, пытаясь поймать её взгляд. Она не выдержала тяжести моего взора и наконец подняла глаза. Её круглое, веснушчатое лицо было совершенно незнакомым. Кто это?

— Прошу прощения, миледи. Я не видела вас раньше. Как вас зовут?

— О-о-о... Я не благородная дама, как вы. Пожалуйста, просто зовите меня «девочка».

Она дрожала, будто боялась, что я накажу её или что-то в этом роде. Как только она сказала, что не дворянка, за столом поднялся шум. Марианна Винсент презрительно нахмурилась и прикрыла нос пальцем.

— Так вот откуда этот запах. Как смеет простолюдинка сидеть за столом дочери графа в её день рождения?

Надменные, колкие взгляды обрушились на девочку. Я слишком хорошо знала дворянскую гордость и высокомерие, с которыми эти драгоценные барышни родились. Но через свою смерть испытала горькое предательство тех, кто всегда кричал о справедливости и морали.

Самое яростное сопротивление казни отца исходило от простых жителей графства Беллуа. Они пришли в Шампань с плугами и кирками в руках, возмущаясь жестокими мерами императора. И ни один из них даже не смог дать отпор, прежде чем пал от мечей Луи, командующего обороной столицы, или его подчинённых.

Император был зверем, презиравшим собственный народ. Эти люди не знали, что творилось среди высшей знати, но они пришли протестовать против несправедливой казни отца. Разве император не мог подумать, что смерть отца действительно была несправедливой?

Холодные взгляды и презрение, обрушившиеся на девочку, напомнили мне то, с чем сталкивались жители графства, оплакивая смерть отца вместе со мной. Я спрятала дрожащий кулак под столом.

Девочка беспокойно смотрела на меня, пытаясь понять моё выражение лица. Я встретилась с ней взглядом и мягко улыбнулась. Внутри же кипела, поэтому улыбка вышла немного кривой.

— Леди Марианна.

Не отводя глаз от дрожащей девочки, я позвала Марианну, которая всё ещё прикрывала нос изящной рукой. Она повернулась ко мне, кокетливо улыбаясь, будто ожидая, что я поддержу её.

— Да, леди Лариетта из дома Белуа. Говорите.

Её тон был вежливым, явно хорошо вышколенным. Отвечая, она подчёркивала, насколько высок мой статус. Но, зная, что воспитание, которое получили мы с ней, было не более чем бесполезной ложью и тщеславием, я не смогла сдержать усмешку.

— Вы опять надушились вместо того, чтобы помыться?

Лицо Марианны стало растерянным.

— Простите?

— Ну, вы же всегда пользуетесь духами, потому что от вас воняет потом. Запах пота смешивается с этой ужасной парфюмерией, и получается невыносимая вонь...

— Что?

— Вы же знаете, как легко меня тошнит. Я не могу терпеть ваш смрад прямо сейчас, леди Марианна.

— Это не я пахну, а...

— Нет, это определённо вы, леди Марианна. О боже, какая вонь!

Я даже сделала вид, что меня сейчас вырвет, и отвернулась. Лицо Марианны покраснело, затем побледнело, а потом снова залилось краской от неожиданного оскорбления. Остальные девочки, растерявшись, не знали, как реагировать. Они только переглядывались, вместо того чтобы утешить Марианну.

Я была главной гостьей на этом празднике, и их отцы, должно быть, строго наказали им оставить хорошее впечатление о Белуа. Люди, которых я считала друзьями, всегда были такими.

— Лариетта! Это грубо!

— Извините, если это было...

Я снова скривилась, не закончив фразу. Трис рассмеялась и похлопала меня по спине. Марианна Винсент бросила на неё злобный взгляд и вскочила со своего места. Две девочки, поймавшие её яростный взгляд, последовали за ней. Конечно, я не остановила тех, кто так грубо покинул стол, даже не попрощавшись.

— Ох. Теперь стало лучше.

Когда я сладко улыбнулась, остальные девочки, которые даже не поняли, что произошло, неуверенно улыбнулись в ответ.

— Давайте есть. Я так голодна.

Я быстро отрезала кусок мяса и отправила его в рот. Девочка, решив, что Марианну выгнали из-за неё, была на грани слёз и даже не притронулась к еде. Я прожевала нежный кусок говядины, проглотила и жестом подозвала её.

— Ах, твоё имя! Как тебя зовут?

— Тори Фасбендер, если позволите, миледи.

Я нахмурилась от её чрезмерной почтительности.

— Ты можешь говорить чуть менее официально.

Она округлила глаза. Оставив её в шоке, я попыталась вспомнить, где слышала её имя. Простолюдинов с фамилиями было не так уж много.

«Фасбендер, Фасбендер... Хм...»

— О! — воскликнула я, вспомнив.

Тори Фасбендер.

То имя, под которым я её знала, было Тори Фасбендер Веллелум. В отличие от нынешнего времени, тогда у неё была фамилия Веллелум — самое высокородное имя в империи, которое никак не ассоциировалось с девочкой передо мной. Несмотря на сопротивление знати, она стала императрицей, которую император возвёл на престол и убил в тот же день.

Неужели это она? Я не могла поверить своим глазам. Девочка была не просто простой — она выглядела жалко. Её грубое платье из дешёвой ткани болталось на тощем теле, будто её плохо кормили. Хуже того, чтобы платье не спадало, она туго перетянулась поясом из дешёвого атласа, явно не подходящего к наряду.

У нее был робкий взгляд, словно говорящий: «Я стесняюсь». И она станет императрицей?

Я не могла в это поверить, но и не могла отрицать, ведь даже не видела лица той недолговечной императрицы. Всё, что запомнила, — это её силуэт в карете рядом с императором во время свадебной процессии по Шампань. От императрицы в памяти остались лишь смутные черты лица и её имя.

Так вот как она выглядит. Я разглядывала Тори, которая съёжилась, как испуганный оленёнок, и глотала куски мяса, даже не прожевав. Её волосы были похожи на ослепительно золотистые локоны императора, но её пряди были белыми, ломкими и далеко не такими мягкими, небрежно собранными в хвост. Она выглядела даже моложе меня, двенадцатилетней.

Ей восемь? Может, девять? Император женился на ней, когда ему было восемнадцать, значит, она умерла ещё раньше.

Как в сказке, она в одно мгновение превратилась из простолюдинки в императрицу, но умерла, даже не успев воспользоваться этим высоким титулом. Когда поползли слухи, что император убил её в тот же день, народ, ещё не знавший о его безумии, шептался, что она, наверное, изменила ему.

Благодаря знати, которая её ненавидела, беспочвенные слухи стали считаться правдой. Они утверждали, что она была шпионкой из Вилетана, что она безумная бывшая любовница принца Арнульфа и что она пыталась убить императора. Так недолговечная императрица стала преступницей, и история забыла о ней.