Перевод: Astarmina

Это был всего лишь день рождения двенадцатилетней девочки, но каждый гость оказался необыкновенным. Скорее всего, их прислали либо императрица-консорт, либо сама императрица в надежде завоевать расположение отца, хотя он по-прежнему сохранял нейтралитет и сохранял бы его до самой смерти. В детстве я ничего не знала о таких вещах. Просто хлопала в ладоши от радости при мысли, что столько людей собралось, чтобы отпраздновать мой день рождения.

«Глупая девочка».

Я возненавидела ту невинную двенадцатилетнюю себя. Я была молода, но, оглядываясь назад, могла бы быть чуть умнее и чуть более смелой. По крайней мере, мне следовало заподозрить, что была веская причина, по которой знатные вельможи, которых даже никогда не видела, приехали в поместье Беллуа, таща за собой горы подарков для ребёнка.

Если бы я хоть немного интересовалась политикой, то поняла бы гораздо раньше, что император — безумец. Мне не следовало просто гордиться принципиальностью отца. Мне следовало беспокоиться о последствиях его непреклонного характера, который скорее сломается, чем согнётся.

Но я не беспокоилась. Думала, что долг дворянина — лишь заботиться о своих землях и служить нравственным примером. Я не задумывалась о статусе и ответственности, которые лежали на плечах отца. Не понимала, что, хотя семья Беллуа не собиралась ввязываться в политику, другие дворяне или сам император могли в это не верить.

Отец был честным человеком, но я не знала, что никто не идеален и не безупречен. Слепо верила в него, думая, что он защитит нашу семью от опасности. И забыла, что он был всего лишь человеком, и даже не задумывалась о тяжести, давившей на его плечи.

Я заметила отца среди толпы людей, заполнившей зал. Его лицо было напряжённым, будто его раздражали дворяне, обступившие его со всех сторон. Я сдержала слёзы, готовые хлынуть при виде лица, по которому так скучала, — лица, куда более молодого, чем в день его смерти. Его тёмно-каштановые волосы, характерные для Беллуа, были такими же, как у Леана — глубокими и тёплыми. Это был мой самый любимый цвет.

Если бы отец тогда решительно встал на сторону императрицы, уцелела бы семья Беллуа? Я покачала головой, отгоняя глупый вопрос. Дом Беллуа давно был опорой центральной знати, но отец, как граф, держался нейтралитета так же крепко, как и самой жизни. Он был добродетельным и принципиальным от рождения, поэтому вряд ли легко изменил бы своё мнение.

Единственный, кого могла изменить в прошлом, — я сама. Император родился жестоким зверем и в будущем станет безумцем. Отец тоже был таким, каким был, и навсегда останется благородным. Он не стал бы подчиняться безумным приказам императора просто ради собственной безопасности. Поэтому измениться должна была я.

Я защищу семью Беллуа.

Схватила подол платья и побежала к нему.

— Отец!

Первым, кто заметил моё стремительное появление, стал телохранитель отца, сэр Герман. Он ткнул его, разговаривавшего с каким-то незнакомым мне мужчиной, в спину, заставив того обернуться.

Я кокетливо кивнула сэру Герману, и хотя лицо отца выражало укор за то, что прервала разговор взрослых, я проигнорировала это и бросилась обнимать его.

— Лариетта, при встрече со взрослыми сначала нужно поздороваться, — строго сказал отец.

— Здравствуйте, — быстро бросила я дворянину, который стоял в растерянности, а затем осыпала лицо отца поцелуями.

— Отец. Папочка. Я так по тебе скучала. Ты не болен? У тебя всё хорошо? У тебя всё ещё синяки под глазами. Тебе лучше бросить курить хьер, — я снова чмокнула его. — Очень на это надеюсь.

Даже говоря это, я продолжала целовать колючую бороду отца. Он, кажется, был немного ошеломлён моим бурным проявлением чувств. Конечно, ошеломлён. Я никогда не была особо ласковой.

— Ты, должно быть, очень рада своему дню рождения.

Отец погладил меня по голове, его выражение лица смягчилось — или, скорее, стало совсем расслабленным. Я уткнулась лицом в его грудь и вытерла слезу, которая успела скатиться. Всегда ненавидела терпкий запах хьера от отца, но сейчас он казался мне даже приятным.

— Отец, я хочу, чтобы ты жил долго.

— Юная леди, кажется, очень к вам привязана, граф Беллуа, — с улыбкой сказал мужчина.

Он стоял рядом с нами, наблюдая за нашей откровенной демонстрацией чувств, как статуя. Я взглянула на него, нахмурив лоб. Вблизи он показался мне знакомым. Кто это?

— С днём рождения, леди Лариетта из дома Беллуа. Я — Луи Баден.

Только услышав его имя, я вспомнила этого человека. Луи Баден был верным псом императора. Он поднялся до звания капитана Императорских рыцарей, даже не унаследовав титула, и именно он без объяснений увёл отца и Леана в тюрьму.

Я спрятала сжатые кулаки и изобразила детскую улыбку.

«Сукин сын».

Мысленно я не могла не выругаться.

— О, спасибо, сэр Баден.

Его лицо нахмурилось от недоумения. Он медленно потер подбородок.

— Откуда вы знаете, что я рыцарь?

Острый вопрос. Мы с ним только что встретились впервые, и сейчас при нём не было оружия, так что я не могла знать, что он рыцарь. Мне следовало вернуться в свою комнату и хорошенько стукнуть себя по голове, но я лишь внутренне отругала себя за ошибку и сделала вид, что ничего не произошло.

— Потому что вы красивый. Все красивые мужчины — рыцари, разве нет? — ответила я, округляя и без того большие глаза.

Из уст Луи вырвался лёгкий смешок. Похоже, он не обиделся на детский комплимент.

— Вы тоже весьма милы и хороши собой, миледи.

— Я знаю, — высокомерно подняла подбородок, не испытывая ни малейшего желания быть с ним вежливой.

«Ой, это было немного грубо».

Я посмотрела на отца, опасаясь, что он отругает меня, но, видимо, эффект от моих поцелуев ещё не прошёл — он всё ещё улыбался.

— Отец, я проголодалась.

— Да, да. Давай начнём с еды.

Отец мягко похлопал меня по спине и попросил Луи извинить нас. Но когда он сказал, что мы вернёмся позже, бестактный цепной пёс императора улыбнулся мне.

— Кстати, я тоже проголодался. Можно мне составить вам компанию, миледи?

Его вопрос не оставлял места для отказа. Он ещё не был влиятельной фигурой, командующей рыцарским орденом, но однажды станет мечом Расперейха Первого. Даже отец, обычно разборчивый в людях, относился к нему благосклонно из-за его приятной внешности и общительного характера. Наверное, он думал, что завоевать расположение ребёнка вроде меня — пара пустяков.

Но я громко фыркнула, чтобы он услышал. Вспоминая его прошлое — или, вернее, будущее, — когда он предал доброе отношение отца и под абсурдными приказами императора привёл его и Леана к гибели, я не могла не покачать головой.

— Я не хочу.

Лицо Луи слегка помрачнело от моего отказа.

Довольная тем, что испортила ему настроение, добавила:

— Я хочу поесть только с отцом. Пожалуйста, поймите, сэр.

Я схватила отца за воротник и потянула, избегая пристального взгляда Луи. Отец ничего не сказал, но, кажется, заметил, что я избегаю этого человека. Несмотря на свой строгий характер, он лишь коротко попрощался и ушёл.

— Отец.

— Он тебе не нравится?

— Нет, не нравится. Будь с ним осторожен. У меня очень, очень плохое предчувствие насчёт него!

Отец не был из тех, кто игнорирует слова ребёнка. Конечно, он также не был из тех, кто прислушивается к беспочвенным обвинениям. Я решила хорошенько позаботиться об отце и подпрыгнула к столу, полному моих любимых блюд.

— Ух ты. Марсель, должно быть, сегодня выложился по полной.

— Марсель? — брови отца поползли вверх.

«Ой, Марсель в это время был ещё всего лишь помощником повара?»

Осознав свою ошибку, я быстро покачала головой.

— Ой, нет. Я имела в виду шефа Берно. Марсель, наверное, чистил картошку или что-то в этом роде, да?

Я слегка прикусила язык, будто оговорилась, и села посередине стола. Мне хотелось разделить трапезу с отцом, ведь мы так давно не виделись, но он оставил меня общаться с друзьями. Наверное, для него это время не казалось таким уж долгим.

Юные дворянки моего возраста болтали кучкой, и когда я появилась, они оживились и замахали руками. Я широко улыбнулась девушке, которую знала лучше всех.

— Сколько лет, сколько зим, Трис.

— Сколько лет? Ты так драматизируешь. Мы же виделись буквально на днях.

Немного поворчав, она встала и подошла ко мне. Её вьющиеся голубые волосы колыхались в воздухе, словно вода, а затем успокоились. Глядя на мягкие голубые волосы Трис, я подумала о её отце.

Отец Трис был маркизом Гортеном. Он не был уважаемым дворянином, как мой отец, но благодаря своей проницательности он оказался среди тех, кому удалось избежать безумной расправы императора. Он был давним другом отца, которого я любила, как дядю. И, несмотря на эту долгую дружбу, он хладнокровно и без сожалений бросил моего отца.