— Что ты сейчас сказала?

—...

— Эм, послушай? Эй?

Недолго пробыв в растерянности от слов сарской воительницы, я быстро взял себя в руки и вместо этого сам задал ей вопрос.

— Я не совсем понимаю смысл того, что ты только что сказала...

— Строишь из себя дурака?

Однако взгляд Ведьмы Теней, устремленный на меня, был пугающе тверд.

Словно мои любые оправдания были заведомо обречены на провал.

— Поврежденная душа? Разве такое вообще возможно? Я совершенно...

— Души черных магов с возрастом постепенно истончаются и стираются. Это едва ли не единственный и самый главный недостаток черной маны.

Разве у черной магии не было и других минусов — например, того, что характер со временем становится все более злобным или что теряется способность использовать другую магию?

Но сейчас, в такой ситуации, я не мог позволить себе устраивать словесную перепалку с сарской воительницей, поэтому проглотил эти сомнения и продолжил оправдываться.

— Ну, раз ты так говоришь, наверное, так оно и есть. Но я ведь не черный маг, а белый. Так что моя душа никак не могла пострадать...

— А вторая возможность связана с техникой, которую используют паладоны из Ордена паладинов. Это ритуал, при котором проклятия и урон, направленные на соратников, перенаправляются на себя, а благотворные благословения, оседающие на собственном теле, разделяются с товарищами. Случай, когда воспользовались именно ею.

Услышав слова, сорванные с губ сарской воительницы, я был вынужден умолкнуть.

— Если это она, то ее мог использовать даже ты, хоть ты и белый маг. Разве не так?

Интересно, откуда черному магу по имени сарская воительница известны подобные вещи?

Но, как гласит поговорка о том, что для победы нужно хорошо знать врага, учитывая неизбежность частых столкновений, вполне могло получиться так, что она заранее изучила техники паладонов.

— Ну, допустим, это возможно. Но с чего ты взяла предположение, что я применил этот ритуал к своему рыцарю?

Однако здесь оставался фундаментальный вопрос. Даже если находившаяся перед глазами Ведьма Теней обладала подобными знаниями, было слишком подозрительно, что она с ходу раскусила всю правду об обряде, который я провел над Луниэль.

— С какой стати этот разговор вообще зашел?

—...

— Я действительно не понимаю причин.

Когда я потребовал ответа, сарская воительница просто закрыла рот.

Я уж было подумал, не пытается ли она уйти от ответа, но мгновение спустя она угрожающе огладила копье, застрявшее у нее на поясе.

— Я не из тех, кто тут сидит и все высчитывает.

—...

— Если не ответишь, я изо всех сил раскрою тебе башку.

Ты первая, кто говорит мне такое, если не считать княжну.

Хотя нет, если подумать, это чистая правда. И вообще, сколько раз за последнее время мне уже угрожают? Кстати, я ведь и сам вечно творю всякую хрень, за которую меня должны бы прессовать, так почему же на меня так редко наезжают?

— Ну, ладно, допустим.

Пока я предавался столь безумным размышлениям, Ведьма Теней принялась еще яростнее поглаживать древко копья, и лишь когда от нее повеяло новой волной смертоносной жажды, я поспешно открыл рот:

— Мой рыцарь... у нее, так сказать, выгорели мана-каналы. Чтобы исправить это, обычно используют ритуал не на самом теле, где формируются каналы, а на душе, как у старшего лича...

— Я и без того это знаю.

— А?

Однако Ведьма Теней лишь покачала головой, обрывая меня на полуслове — судя по всему, ее интересовало совсем другое.

— Я знаю, что мана-канал нужно высекать на душе. Меня интересует другое: почему ты взял на себя это бремя одновременно... нет, почему тебе досталось даже больше, чем тому рыцарю?

—...

— Тот рыцарь в то время был не лучше пустой оболочки. Если бы речь шла о таком существе, его можно было бы с легкостью использовать как угодно, вне зависимости от степени повреждений. Зачем тебе вообще понадобилось совершать столь бессмысленную глупость...?

Бессмысленную глупость? Знаете, это уже перебор.

— За кого ты меня принимаешь? За какого-то ублюдка, который видит в людях лишь кукол или пешек?

—...Разве нет?

Я было слегка возмутился, но сарская воительница лишь озадаченно переспросила.

.

— Понятия не имею, что за цирк тут разыгрывается, но раз уж вам так интересно, я отвечу со всей определенностью.

В общем, чтобы утихомирить эту источающую зловещую кровожадность сарскую воительницу, у меня, похоже, не оставалось иного выхода, кроме как удовлетворить ее любопытство.

— Мне стало жаль ее.

—...Чего?

— Мне стало жаль и горько за нее.

Когда я честно выложил все как есть, сарская воительница на миг опешила.

— Ха, ха-ха.

Из ее уст вдруг вырвался глухой, опустошенный смешок.

— Не пизди.

А затем она внезапно схватила меня за воротник, слегка приподняла над землей и скорчила жуткую мину (ну, то есть, судя по интонации, хотя лица под маской толком не было видно).

— Эту боль не вынести из-за какой-то жалости.

— Чего?

— Боль разрывающийся плоти, боль от сжигания заживо. Ощущение, будто рвутся все нервные окончания в теле. Сложи их вместе — и то не сравнится с той жутью.

Слушая ее тираду, я засомневался еще сильнее. Да она говорила так, будто испытала все это на собственной шкуре!

— И делить пополам боль, способную вдребезги разнести остатки твоего рассудка, из-за какой-то жалости? Причем в куда большей пропорции?!

Однако пыл сарской воительницы был столь мрачен и грозен, что возможности задать этот вопрос у меня вновь не представилось.

Да какое там спросить — стоило мне сболтнуть хоть что-то лишнее, и мне бы тут же с снесло голову, так что оставалось лишь смириться.

— Ни один нормальный человек на такое не способен. Разве что боги... а впрочем, если подумать, эти божественные твари как раз обожают чужие страдания и кровопролития. Короче, причиной не могло быть этакое дерьмо.

Продолжая внимательно слушать, я заметил, в ее голосе прорезалось беспокойство, и молча склонил голову набок.

Судя по всему, дело было вовсе не в банальной злости. Какая же у нее была предыстория, раз она реагировала столь бурно?

— Какой грандиозный замысел ты вынашиваешь? Намеренно разделил с ней боль, чтобы добиться безусловной преданности? Хочешь сделать из нее пешку, готовую пожертвовать даже жизнью, если в будущем что-то случится?

...кхе?

— Говори! У тебя наверняка была именно такая цель, ведь так?!

Но размышлять над этим мне не дали: держащая меня за воротник сарская воительница вздернула меня еще выше.

Судя по тому, как у меня перехватывало дыхание, я вполне мог отдать Богу душу в таком положении и без всякого обезглавливания.

...Луниэль понятия не имеет, что я разделил с ней этот ритуал.

— Что?

Придя к такому выводу, я собрал последние крохи оставшихся сил и выдавил из себя:

— И никогда не узнает.

...почему?

К счастью, хватка на моем воротнике чуть ослабла, и мои висевшие в воздухе ноги вновь коснулись земли.

— Добрые дела ради какой-то выгоды... Разве это не чуточку слишком меркантильно?

Наслаждаясь хлынувшим в горло свежим воздухом, я продолжил свою мысль:

— Само по себе обладание рыцарем столь выдающейся силы в тот момент уже было для меня огромной опорой и надеждой.

—...

— С меня хватит и этого. Зачем мне еще городить огород с манипуляциями для человека, который уже поклялся в верности...

Едва я умолк, как воцарилась короткая тишина.

— Быть не может...

Среди этой тишины сарская воительница, долго стоявшая с остекленевшим выражением лица, тихо забормотала что-то сама себе.

— Тогда... кем же являюсь я?

—...

— Какой вообще смысл... во всей моей прошлой жизни...?

Слов разобрать толком не удавалось, но было ясно одно: ее голос и глаза сильно дрожали.

— Эй, вы в порядке?

...кх.

— Послушайте?

Я осторожно сделал шаг к ней, но перепуганная сарская воительница явно сторонилась меня и пятилась назад.

— Ого. Чего? Вы уже угомонили его?

И в этот момент сзади раздался ее бойкий голос.

— Охренеть просто. Вроде никаких звуков драки не было. Что вы тут вообще с ним сделали...?

Эмбер, судя по всему, выблевавшая всё до последней капли и оттого совсем осунувшаяся, приближалась к нам, вытаращив глаза.

— Эй, прости, но подойди-ка ближе с другого конца.

— Чего?

Остановив ее на полпути, я натянул на лицо самую любезную улыбку и произнес:

— От тебя разит.

— Ой.

— Не будь столь любезна подойти на дистанцию приличнее?

Услышав это, Эмбер замерла с потрясенным видом и зашаталась.

— Серь... серьезно?

—...

— Слышать такое от своего любимчика... И это вошло в топ-3 фраз, которые девушка меньше всего хочет услышать от парня...

Бормоча что-то под нос, она с мертвецким взглядом зачерпнула пригоршню снега и принялась остервенело оттирать им одежду. Впрочем, насчет запаха я, конечно, соврал.

— Эй.

—...

— Ты как?

Мне просто хотелось проверить состояние сарской воительницы, внезапно начавшей вести себя странно.

—...

Однако в ответ она хранила молчание. Судя по общей атмосфере, отвечать на любые мои вопросы она была не намерена.

— У меня куча вопросов, но я задам лишь один.

И всё же я рискнул нарушить приличия и задал ей прямой вопрос:

— Кто вы такая для Луниэль?

Судя по всему, что произошло до сих пор, эта «сарская воительница» определенно имела к Луниэль какое-то отношение.

Но членами семьи они быть не могли. Младших братьев и сестер этой Ведьмы Теней я уже видел своими глазами, а родители Луниэль вообще не имели никакого отношения к черной магии.

Тогда знакомая? Но разве у Луниэль были друзья? Даже если и так, к моменту ее падения все связи давно должны были оборваться.

Да и в принципе, сама мысль о том, что третья фигура в Союзе Теней может оказаться простой знакомой Луниэль, звучала абсурдно.

Может, она сама ей и была? Нет, бред собачий. Если бы Луниэль, что сейчас вовсю руководит секретной операцией в особняке, на самом деле была черным магом, я бы заметил это давным-давно...

— Это лишь оставленный в прошлом отголосок.

...А?

Погруженный в собственные размышления, я попросту пропустил бормотание сарской воительницы мимо ушей.

—...

Бросив эти слова, она больше не проронила ни звука и решительно зашагала вперед.

Черт, жутко любопытно.

Знал бы — прислушался повнимательнее.

Или, может, переспросить ее еще разок?

- Гу-гу-гу-гум...!

Однако претворить эту мысль в жизнь мне было не суждено.

— Ась?

—...!

Над заснеженными вершинами пронесся сокрушительный гул, сотрясавший саму землю, и откуда-то издалека до нас докатилось чье-то исполинское присутствие.

— Ой, мамочки! Кажется, нас заметили!

Тотчас же валявшаяся до этого пластом на снегу Эмбер вскочила на ноги и завопила:

— Сюда идут драконы! И их много!

...Да, но с чего бы?

“!”

Мы ведь воспользовались теневым коридором, да и маскировочные чары наложили еще до прибытия сюда. Какого хрена?

- Ку-гу-гу-гу...!

Однако времени на то, чтобы спокойно разбираться в причинах, у нас не оставалось.

— Черт побери! Бежим!

Сразу после этого крика мы изо всех сил припустили в сторону густо заросшего лесом склона снежной горы.