[Хальдор Огненная Ярость]

Голова раскалывалась, грозя взорваться, и пульсирующая боль безжалостно прошивала каждую клеточку тела. Слипшиеся веки и пересохшее горло стали первыми вестниками пробуждения. На языке осел мерзкий вкус прокисшего пойла вперемешку с желчью, оставляя тошнотворную горечь. Внезапный спазм едва не вывернул внутренности наизнанку, заставив задуматься: как вообще можно было докатиться до столь жалкого состояния?

С глухим стоном Хальдор попытался сесть, но мышцы одеревенели и мучительно ныли. События минувшей ночи всплывали в памяти разрозненными осколками, складываясь в мутную, бредовую картину, от которой вопросов оставалось куда больше, чем ответов.

Золотистые глаза медленно открылись. Над головой навис старый дощатый потолок, едва освещенный лучами солнца, с трудом пробивавшимися сквозь щели в стенах сарая. В тонких столбах света, прорезавших полумрак, лениво плясала пыль. Ледяной воздух безжалостно кусал кожу, напоминая о суровой зиме и вызывая отчаянную тоску по теплому одеялу, но вместо него под спиной шуршала лишь жесткая солома.

Просыпаться в одиночестве посреди промерзшего сырого хлева оказалось тем еще удовольствием. В нос ударил густой, удушливый смрад навоза и прелого сена. Рубаха липла к телу, пропитавшись холодным потом и грязью, отчего становилось еще паршивее.

Собрав волю в кулак, Хальдор с трудом заставил себя подняться. Ноги предательски дрожали, а мышцы протестовали, словно забыв, как вообще нужно двигаться. Окоченевшее тело не слушалось, движения выходили неуклюжими и дергаными. Удержать равновесие стоило колоссальных усилий — собственная плоть откровенно бунтовала.

Секундой позже накатила новая волна тошноты. Внутренности скрутило узлом — организм отчаянно пытался справиться с тем морем алкоголя, что было вылито в него накануне.

— Блядство, — хрипло выругался он. Не в силах больше сдерживаться, Хальдор, пошатываясь, добрел до ближайшего угла, и желудок мучительно исторг из себя остатки вчерашнего пиршества.

Рвало тяжело, содрогаясь всем телом при каждом спазме. Омерзительные звуки нарушали утреннюю тишину, звеня в ушах и заставляя голову раскалываться с удвоенной силой. Когда внутри не осталось ничего, кроме спазмов, мужчина тяжело привалился к дощатой стене, жадно хватая ртом воздух. Спавшая неподалеку свинья, разбуженная этим шумом, лениво поднялась и принялась жрать блевотину.

Брезгливо отвернувшись, он утер рот тыльной стороной ладони. Собрав жалкие остатки сил, поплелся к выходу из сарая, щурясь от режущего глаза солнечного света. Шаги выходили неуверенными и деревянными, будто он учился ходить заново.

Снаружи его встретило спасительное объятие морозного утра. Прохладный ветер остудил всклокоченную бороду. Глубокий вдох наполнил легкие свежестью, и пульсирующая боль в висках начала неохотно отступать. Густой туман в голове понемногу рассеивался, возвращая ясность мысли. — Больше никогда не буду так нажираться, — буркнул он себе под нос, но тут же криво усмехнулся. Далеко не в первый раз он давал себе этот зарок.

Прищурившись на видневшийся вдалеке дом, Хальдор тяжело зашагал к нему. В животе все еще болезненно урчало, но ледяной утренний воздух и легкие порывы свежего ветра немного притупляли физические страдания.

— Я дома, — прохрипел он, толкая тяжелую дубовую дверь.

Но вместо привычного тепла и уюта его встретил отчетливый, застоявшийся холод. Знакомый комфорт, к которому он так привык, сменился кусачей стужей, пробиравшей до самых костей. Отмахнувшись от неприятного предчувствия, Хальдор медленно поплелся в умывальню — хотелось лишь одного: смыть с себя липкие отголоски минувшей ночи.

Дрожащие пальцы наконец коснулись бочки и погрузились в ледяную воду. Плеснув в лицо, он резко зашипел — по позвоночнику пробежала морозная дрожь. Из мутного отражения на него смотрел всклокоченный, помятый дикарь. Залегшие под глазами черные тени красноречивее любых слов кричали о крайнем истощении.

Накатила волна смятения: воспоминания о прошлой ночи все еще путались, оставаясь нечеткими и рваными. В одном можно было не сомневаться: попойка выдалась знатной, как и подобает настоящему празднованию рождения сына. И все же точная хронология событий ускользала, прячась во мраке похмелья.

Потратив пару минут на то, чтобы хоть немного прийти в себя, он вышел из умывальни и направился в спальню. Тело ныло, мышцы умоляли о покое. Прямо сейчас не было ничего желаннее мягкой перины. Тяжелые шаги гулко разносились по слишком тихому дому.

Где же носит Нивалис? Обычно в этот час комнаты уже наполнял густой, дразнящий аромат стряпни — верный признак того, что жена хлопочет над завтраком для него и детей. Отсутствие любых звуков и запахов казалось странным.

«Наверное, еще отдыхает после родов», — отмахнулся он от дурных мыслей.

Распахивая дверь в хозяйскую спальню, Хальдор ожидал увидеть спящую в кровати супругу и сопящего рядом новорожденного. Но реальность обрушилась на него ледяным ушатом. Спальня была пуста. Выдвинутые ящики комода, разбросанная по полу одежда — жены и сына нигде не было. Шок пригвоздил к месту. Сердце бешено заколотилось о ребра, пока разум отчаянно пытался осознать увиденное. Она исчезла.

За оцепенением последовал лихорадочный обыск. Громко зовя Нивалис, мужчина в панике метался по углам. Сердце грохотало в груди — от недавнего похмелья не осталось и следа. Отчаянные крики гуляли по пустующим комнатам, разбиваясь о зловещую тишину, от которой по спине полз липкий холодок.

«Где она? Неужели похитили?» — в животе скрутился тошнотворный ком животного страха. На лбу выступила испарина, а в голове вихрем закружились вопросы. Он осмотрел каждый дюйм дома в поисках следов борьбы, но ни одной перевернутой вещи, ни единого сломанного стула. За свою жизнь Хальдор повидал достаточно драк и крови — он бы точно узнал место схватки.

Однако в кладовой не хватало солидного запаса провизии, а из шкафов исчезла почти вся ее теплая одежда. Сомнений не оставалось: она сбежала.

— Вот же сука, — сквозь зубы процедил он, яростно растирая лоб и все еще отказываясь верить собственным глазам.

Мир перед глазами поплыл. Осознание ударило с такой силой, что пришлось опереться о стену; к горлу вновь подкатила тошнота.

«Куда она могла податься?» — кулаки до хруста сжались от бессильной ярости.

— Следы! — вдруг осенило его, и в голосе прорезался отчаянный проблеск надежды. — Нужно найти следы, пока снег все не замел!

Не раздумывая ни секунды, Хальдор вылетел из дома. Цепкий взгляд лихорадочно сканировал двор в поисках любых зацепок. И вот они: едва заметные вмятины на свежем снегу — полозья саней, на которых она, должно быть, увезла припасы.

Потратив несколько минут на выслеживание, он добрался до опушки леса, откуда тропа уходила прямиком на восток. Слепая, первобытная ярость накрыла с головой. Выплескивая гнев, он со всей дури впечатал кулак в ствол ближайшего дерева, до крови сбивая костяшки.

Дикий, звериный рев разорвал тишину. Хальдор продолжал методично и исступленно избивать древесину, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость. Спустя несколько мгновений от ствола осталась лишь груда измочаленных щепок. Горячая кровь закапала на девственно-чистый снег, расцвечивая его алым. Силы иссякли, и он тяжело рухнул на колени. Грудь ходуном ходила от сбитого дыхания, а изо рта с хрипом вырывались густые облачка пара.

Сделав пару глубоких вдохов, он заставил себя успокоиться. Если остаться здесь, скуля и круша все вокруг, беглянку уже не нагнать. Нужно действовать быстро и с холодной головой. Хальдор решительно поднялся на ноги и небрежно отряхнул налипший на штаны снег. Времени в обрез. Он должен найти свою чертову жену и детей.

---

[Эрик]

За десять часов до начала бурана лучи солнца неслышно скользнули из-за горизонта, окрасив золотом спящее, объятое покоем поселение. Раннее утро баюкало тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом листвы да робким щебетом птиц.

Но утреннюю идиллию бесцеремонно нарушил яростный, настойчивый стук в дверь. Гулкое эхо разнеслось по комнатам, безжалостно вырывая Эрика из глубокого сна. С глухим стоном он потер глаза, и в голову тут же хлынули воспоминания о вчерашней пьяной гулянке с Хальдором. Пробивавшийся сквозь окно солнечный свет ударил по лицу, заставив болезненно поморщиться от режущей глаза яркости.

Стук становился все настойчивее, вынуждая Эрика нехотя покинуть теплую постель. Всклокоченные смоляные волосы беспорядочно падали на лицо, суровые черты которого еще хранили печать сонной неги. Шатаясь, он поплелся к выходу, шлепая босыми ногами по ледяным половицам. Каждое движение давалось с трудом, плечи понуро опустились, а веки слипались, не желая привыкать к свету.

— Да иду я, иду! — прохрипел Эрик со сна. Раздраженно схватив халат, он неуклюже набросил его на мускулистое нагое тело. — Какого черта надо в такую рань? — выругался мужчина, чувствуя, как при каждом шаге ноет и протестует все существо.

Тяжело вздохнув, он рванул на себя дверь с твердым намерением обрушить всю ярость на обнаглевшего полуночника. Однако заготовленные ругательства застряли в горле: на пороге стоял Хальдор. На нем был кожаный доспех, за спиной покоился меч, а всегда растрепанные черные волосы, выдававшие его необузданный нрав, сейчас были туго завязаны сзади. В золотистых глазах горела стальная решимость.

— Хальдор? Ты чего тут забыл? — спросил Эрик, съеживаясь от утреннего морозца и плотнее запахивая халат. Снаряженный по-боевому друг на пороге — зрелище столь неожиданное, что сонный ум никак не мог найти ему объяснения.

Хальдор шагнул ближе, едва не касаясь лица Эрика. Из его груди вырвалось яростное, угрожающее шипение, а глаза полыхнули первобытным гневом:

— Нивалис, тварь... Забрала сына и сбежала, — прорычал он, обнажая зубы в диком оскале.

— Чего? Сына? Да когда она успела... А, точно, мы же праздновали... — Эрик нахмурился, мучительно сопоставляя факты, пока в памяти наконец не всплыли обрывки вчерашнего торжества в честь первенца. — И как давно?

— Вчера. Следы еще свежие, но уже припорошило. Видимо, выждала, пока я уйду, и собрала вещи, — ледяным тоном отчеканил Хальдор, сверля друга тяжелым взглядом.

Эрик прищурился, лихорадочно соображая.

— Ты уверен? Может, ушли к кому в деревню, гостят... — неуверенно предположил он.

Взгляд Хальдора потемнел еще больше, лицо исказилось от досады и злости:

— Да уверен я, блять, на все сто! Сбежали они! Забрала всю одежду и припасы, — кулаки Огненной Ярости сжались до белых костяшек, а в голосе звенела жесткость.

Эрик потер лицо рукой и тяжело вздохнул:

— И каков план? — спросил он, хотя уже прекрасно знал ответ.

— Сам знаешь, она убегает не впервые. Я найду ее, верну и заставлю заплатить за всю эту херню, — проскрежетал Хальдор, содрогаясь от едва сдерживаемого бешенства. Он уставился Эрику прямо в душу. — Ты со мной? Мы оба помним, что ты мой должник.

Под этим тяжелым взглядом у Эрика перехватило дыхание. Он с трудом сглотнул вязкую слюну:

— Хальдор... Я... Конечно, я помогу. Будь я проклят, если не верну долг за все, что ты для меня сделал. Жди у своего дома через полчаса. Я прихвачу еще пару парней, — добавил он, поскребывая густую бороду. — Не переживай, найдем мы её.

Напряжение на лице Хальдора спало, он коротко кивнул. В голосе, обретшем былую уверенность, послышалось глухое облегчение:

— Спасибо, Эрик. Знал, что на тебя можно положиться.

Развернувшись на каблуках, он зашагал прочь, и хруст кожаных сапог по свежему снегу вскоре затих вдали. Эрик с грохотом захлопнул дверь и тут же чертыхнулся, сообразив, что даже не спросил, в какую сторону они выдвигаются:

— Проклятье, ну что за день...

---

[Хальдор Огненная Ярость]

Под ясным синим небом, залитым обманчиво теплым солнечным светом, Хальдор стоял у порога своего дома, цепким взглядом окидывая окрестности. Морозный воздух обжигал свежестью, донося густой аромат хвои и печного дыма — привычные запахи для затерянной на суровом севере деревушки. Поселение уже окончательно проснулось: люди суетились, занимаясь повседневными хлопотами, и звонкие голоса то и дело разносились по округе.

Сжимая в руке тяжелый походный мешок, набитый тщательно отобранным провиантом и снаряжением, мужчина никак не мог унять грызущую изнутри тревогу. Пальцы нервно теребили кожаный ремень. Мысли навязчиво крутились вокруг сына: мальчик вырастет без отца, так и не узнав его заботы... или, что куда страшнее, возненавидит его, ведь Нивалис наверняка не скажет о муже ни единого доброго слова. От этой картины по спине пробежал первобытный холодок, а кулаки рефлекторно сжались до хруста. Он не мог этого допустить.

— Хальдор! — окликнул знакомый голос, вырывая из мрачных раздумий.

Обернувшись, он увидел Эрика в сопровождении шестерых спутников: все были вооружены и явно готовы к любым неприятностям. Теперь на друге было надето теплое, добротное коричневое пальто поверх темно-бордовой рубахи. Рослый, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и моложавым, по-своему привлекательным лицом, Эрик уверенно шел во главе отряда.

— Я привел помощь, — с ободряющей улыбкой заявил он, широким жестом указывая на своих людей.

Хальдор сдержанно, но тепло поприветствовал подошедших, пытливо вглядываясь в лица. Прожив в этой глуши не один год, он знал почти каждого. Большинство добровольцев оказались тертыми охотниками, неплохими следопытами и сносными бойцами — разумеется, по местным меркам. Однако двое явно были здесь чужаками. Совсем еще юнцы, судя по выправке — вольные искатели приключений низшего, а то и самого паршивого ранга. Тот, что повыше, оказался лучником — из-за плеча торчали лук и полный колчан. Второй больше походил на захудалого клирика: в руках он сжимал посох, но грубая, дешевая работа выдавала его скудный достаток.

— Это Одар, — Эрик с неизменной улыбкой взялся представлять чужаков, кивнув сначала на лучника, а затем на его спутника. — А второго звать Арго. Оба — искатели приключений, я нанял их нам в подмогу. На наше счастье, парни как раз проходили через деревню. Ну а остальных ты и так знаешь.

— Спасибо всем, что согласились помочь с поисками детей. Жена забрала их и сбежала в лес, так что мы идем по ее следу. Она направляется на восток, я уже нашел зацепки у опушки, — с искренней признательностью обратился Хальдор к отряду, после чего перевел взгляд на наемников и чуть заметно улыбнулся: — Одар, Арго, рад знакомству. Меня зовут Хальдор Огненная Ярость. Односельчанам же хватило короткого благодарного кивка.

Лучник сделал шаг вперед, держась расслабленно и уверенно. Одар оказался рослым и широкоплечим парнем с короткими русыми волосами и глубоко посаженными зелеными глазами. Поверх темно-синей туники на нем был надет защитный кожаный жилет, а в левом ухе блестела медная серьга с зеленым камнем, ловившим утренние лучи.

— Рады стараться, Хальдор, — спокойно и твердо отозвался наемник. — Почту за честь оказать услугу.

Следом неуверенно выступил клирик. Арго выглядел совсем юным: щуплый, бледнокожий, с копной непослушных каштановых волос. Закутанный в потрепанный белый плащ и серый шарф, он казался зажатым и робким, но его поразительные светло-карие глаза смотрели так цепко, будто заглядывали в самую душу.

— Взаимно, — лишь коротко буркнул он и тут же стушевался, умолкнув.

— Я у вас в неоплатном долгу, — искренне признался Хальдор. — Если когда-нибудь вам что-то понадобится — обращайтесь без колебаний. Ваша помощь значит для меня больше, чем я могу выразить словами. И это касается каждого из здесь присутствующих. Я не забуду того, что вы делаете.

Охотники согласно закивали, со всех сторон послышались ободряющие голоса.

— Ладно, не будем терять времени. Пора выдвигаться. Веди, Хальдор, — наконец подвел черту Эрик.

Отряд двинулся в путь, и мерный хруст снега под тяжелыми сапогами задал ритм их походу. Чем глубже в лес они уходили, тем злее становился ветер; он завывал в кронах деревьев и безжалостно хлестал по лицам. Стужа рвала на людях одежду, словно испытывая их выдержку на прочность, но следопыты упрямо шагали вперед, выдыхая в морозный воздух густые облака пара.