"Недавняя мирская суматоха была моим деянием. За прожитую жизнь я посвятил себя служению силам зла. Я есть тот, кто поднял Мятеж Хэйдзи и своей смертью навлек проклятие на императорскую семью. Узрите! Ибо вскоре я посею великие беспорядки по всему миру…. "

Призрак императора Сутоку из сборника “Рассказы о лунном дожде и свете” Акинари Уэды (1776)

---

На обрыве над водопадом виделись две тени. Одна принадлежала высокому, молодому мужчине. Вторая — седовласому старику.

Их тени были обращены лицом друг к другу, а взгляды метали искры в тишине.

Причиной тому было то, что они являлись заклятыми врагами. И как заклятые враги оба понимали, что один из них должен будет вскоре одолеть другого и забрать его жизнь.

Итак, этот судьбоносный день был сегодня, на этом самом месте — они оба прекрасно это осознавали. И каждый из них также знал, что противник готов был принять уготованную ему судьбу.

Именно поэтому стояла тишина.

Ревущий водопад. Мрачно сияющее, заходящее солнце.

Лес вокруг, намокшие камни, водоём у подножья водопада, исчезающий далеко под их ногами — всё обволакивала тусклая изморось, бледность которой делала окружение нечетким.

Уединенное место. Омагатоки.

По существу, эта местность была границей-разрывом, разделяющим этот мир и другой.

Высокий молодой мужчина заговорил.

— С этого самого момента смерть‌‌‌ идёт за тобой.‌‌ Почувствуй‌‌‌ её‌, Кёгоку.

Его голос прозвучал так выдержанно и бесстрастно, что даже хладнокровная змея содрогнулась бы, услышав его.

Охотничья шапочка и солнцезащитные очки. Кожа бледная, как у трупа.‌‌ Лишь холодный воздух поднимался вокруг мужчины, будто накрапывающий дождь боялся‌‌‌ к нему приблизиться.

Седоволосый пожилой человек лишь усмехнулся‌ в ответ.

— Замечательно. По правде, замечательно, Аяцудзи-кун.

Одетый, словно отшельник, в изорванное кимоно. Грязно-коричневые глаза, заключающие в себе тысячелетнюю мудрость. Ямочки, проступающие на его щеках, одновременно отражали в себе инфантилизм и лукавство.

Ни намека на злобу не слышалось из беззаботного и жизнерадостного голоса этого зрелого мужчины. Как было бы у любого другого добродушного старика. Однако молодой человек, которого назвали Аяцудзи-куном, прищурил свои глаза, недовольный насмешкой.

— Не смейся, ты, старый бабуин. Твой грязный смех режет мне слух. Кёгоку. Ты помнишь, сколько ужасных преступлений совершил?

— Что? Каких преступлений? Такого робкого и добродетельного старика ловить как преступника, у тебя совсем нет уважения к старшим? Даже так, я законопослушный гражданин. Я перехожу улицу только на зелёный свет светофора.

Отчужденный голос седовласого мужчины даже не дрогнул от его мягкого тона.

— Смешная шутка. Тогда, чтобы освежить воспоминания в твоей маразматической голове, позволь мне их перечислить. Тридцать восемь случаев подстрекательства к убийству, двадцать девять случаев вымогательства, воровство, заключение и насилие. Включая попытки, это сотни тяжких уголовных преступлений и правонарушений. Но ты никогда не пачкал собственные руки. Дело Сёдо, дело Гозу. Нет никаких доказательств того, что ты стоишь за многочисленными инцидентами, сотрясающими мир. Эти преступления были навешены на людей, которые даже не понимали, что ими манипулировали.

Старый мужчина ничего не отрицал, только шире улыбнулся.

Увидев такую реакцию, Аяцудзи недовольно нахмурил брови.

— Так как сам ты не совершил ни одного преступления, то правительство не могло вмешаться. Но…

Аяцудзи разрезал холодный воздух и поднял руку.

— Это закончится сегодня.

Поднятая рука скользнула в нагрудный карман и достала оттуда кусочек медной монеты.

— Это — доказательство того, что ты стоишь за всей прошедшей в музее резнёй, — Аяцудзи выставил перед собой медную монету, — Сумка, набитая монетами — музейными экспонатами — была использована, чтобы избить жертв до смерти, а затем возвращена на место. Таким образом объясняется исчезновение орудия преступления. На этой медной монете обнаружены следы крови жертвы и отпечатки твоих пальцев.

На лице пожилого мужчины по имени Кёгоку лишь промелькнула едва заметная улыбка.

Но его глаза не улыбались. Эти грязно-коричневые глаза, заключавшие в себе зловещие замыслы, похожие на взгляд синсэна, тихо поблескивали.

— Запомни этот блеск, Кёгоку. — Аяцудзи перевернул монетку в руке. Отражая сумеречный свет, медная монета вяло сверкнула, — Только твоя вина в том, что те люди умерли, так что извинись перед ними из глубин преисподней.

— Преисподняя, да? Ясно. Хм-м, кстати, спрашиваю из чистого любопытства, но, Аяцудзи-кун, понятие загробного мира может трактоваться абсолютно по-разному. В Кодзики — это либо Ёмицукуни, либо Сокоцуненокуни; в буддистской Махаяне — это низший из Десяти миров, известный как Нарака. Мудрец Нитирэн понимает его как прозрение в нирване, тогда как Ветхий Завет - это Шеол. Тем не менее, в Новом Завете пророки Матфей и Лука называют его…

— Ад, — перебил Аяцудзи, — Независимо от этого, все они похожи. Суть одна и та же.

— Для тебя это может и так, но для меня разница важна.

— Бесполезно думать об этом. Скоро ты сам всё поймёшь.

Ледяное, словно безжизненное, исходит дыхание изо рта Аяцудзи.

— Потому что вскоре ты отправишься туда. Через пару часов.

На мгновение оба застыли.

Водопад гремел, но его гул застревал между ними, растворяясь в мелкий дождь.

— Вот значит как, — безэмоционально отметил Кёгоку, — Такова судьба любого, кто встретит детектива Юкито Аяцудзи — сыщика более омерзительного, чем убийца. Поистине пугающе.

Старик говорит с лёгкой насмешкой.

Равнодушный молодой человек только прищуривает глаза в ответ.

— Кёгоку. Я знаю тебя уже довольно давно, — Аяцудзи первым нарушил молчание, — Сегодня я скажу тебе правду. Честно говоря, мне плевать на конспирации, которыми ты себя окружаешь, или на грязные дела, которые ты совершил. Меня это не интересует. Плети интриги столько, сколько желаешь, убивай, сколько желаешь.

— Если тебе повстречается Будда, убей его, так?

Человеческие жизни неравны. То, что все оплакивают смерть добродетелей и радуются смерти нечестивых, лишь доказывает это. Но для меня, человеческая жизнь столь же ничтожна. Я не подхожу для разговоров о ценности человеческой жизни, да и не очень-то хочу их заводить. Но даже так…

Аяцудзи повертел медную монету между пальцев. Чистый звук метала эхом разбежался по ущелью.

— Но даже так, ты убил слишком много.

Монетка завертелась в воздухе прежде чем упасть с обрыва, протянувшегося далеко за двумя людьми. Доказательство, что должно было разоблачить великого, непревзойденного преступника Кёгоку, упало в мутные глубины водоёма у подножья водопада, пропав из видимости уже через мгновение.

Смотря на траекторию падения монетки, Когёку сощурил глаза.

— Всё в порядке? Это же было твоё ценное доказательство.

— Мне оно больше не нужно. Я должен был догадаться раньше.

Грязно-коричневые глаза Когёку улыбнулись, но он ничего не ответил.

В глубоком ущелье, соединяющем другой мир с этим. На утёсе, наполненном спокойствием, родственным смерти. Аяцудзи сделал шаг вперёд.

— Предупреждение тебе, — пробормотал Аяцудзи, словно шепча, — Падение. Оно будет причиной твоей смерти. Ты упадёшь с этого обрыва и умрёшь в результате несчастного случая.

Эти слова заставили Когёку посмотреть вниз на водоём у подножья скалы.

— Смерть от падения, — пробормотал Когёку, будто говоря сам с собой, — Смерть от падения, да? Неплохо.

— С такой высоты ты точно не выживешь. — Аяцудзи сделал ещё один шаг вперед, — Этот обрыв — дорога в один конец. Окружающая территория уже была оцеплена военной полицией. И до того, как ты успеешь среагировать, они осадят это место. Бежать некуда. Это твой конец.

Детектив говорит без тени эмоций. Он просто утверждает правду. Точно так же, как он уже делал множество раз перед другими преступниками. Аяцудзи говорит также, как и всегда, когда разоблачает виновника какого-либо дела.

— Предупреждение от великого детектива, да? Не может быть, чтобы оно не сбылось.

В ответ Когёку сделал шаг назад. Камешки, задетые ботинком Когёку, упали со скалы.

— Эта безумно длинная игра с тобой наконец-то подошла к концу.

— Действительно. — Когёку кивнул, — Это противостояние с тобой было вправду восхитительным. Хотя, очень жаль. Если сравнить с “церемонией”, которая вот-вот начнётся, то наше сегодняшнее столкновение — это всего лишь открывающий акт.

— Что ты сказал?

Не обращая внимания на вопрос, Когёку сделал ещё один шаг назад. Его пятка была уже на краю обрыва. Дальше назад отступать было некуда.

— Ты не сможешь одолеть меня, детектив по расследованию убийств. Никогда в жизни. Это битва, в которой проигравший уже давно был определен. Битва с отступлением в грязь, где победы не существует. Аяцудзи-кун, наслаждайся дорогой побеждённого.

Аяцудзи не могу сдвинуться с места. Стоя перед тем же пожилым мужчиной маленького роста и с тонкими руками, Аяцудзи не мог и пальцем пошевелить. Это была… Аура, которую излучал Когёку.

— Что касается твоего последнего предупреждения, я скажу тебе, что с ним не так. Смерть в результате несчастного случая? Я так не умру. Приглядись.

Когёку восторженно засмеялся…

И сбросился со скалы.

Гремит ревущий водопад. Потрепанная одежда развевается, падая всё дальше вниз. В водоём у подножья водопада. Он продолжает смеяться. За изморосью, далеко за гранью иного мира…

— ...

Аяцудзи не проронил ни слова, только лишь уставился в сторону Когёку, исчезнувшего в водоёме. В таком положении он сохранял молчание и смотрел на пейзаж внизу, где только что растворилась тайна. Наконец, вооружённая полиция прибыла на место, навалившись с вопросами о произошедшем, однако он ничего им не ответил.

В том направлении, где испарился его заклятый враг, он всего лишь…

---

Маг: Нацухико Кёгоку

Детектив по расследованию убийств: Юкито Аяцудзи.

Это гений двух людей, обладавших сверхъестественными способностями. Используя свои умы вместо копий и свои знания вместо клыков, заклятые враги вступили в кровавую распрю.

Это история их противостояния.

---

◘▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬◘

*Омагатоки (逢魔時, Ōmagatoki) — согласно японским верованиям, "час встречи злых духов", время сумерек, когда солнце ещё не успело скрыться за горизонтом. Представляется одним из моментов наивысшей активности различной нечисти.

*Кодзики — ранняя японская хроника мифов, легенд, гимнов, генеалогий, устных преданий и полуисторических рассказов вплоть до 641 года о происхождении японского архипелага, ками (神) и японской императорской линии.

*Синсэн — слово shénxian 神仙 можно трактовать либо как "боги и трансценденты", либо как "божественный трансцендент". Согласно китайскому таоизму означает “бессмертный дух” и является одним из пяти типов бессмертных, которые обладают сверхъестественными способностями и могут принимать форму любого объекта.