У Элисии спала температура на следующее утро, ближе к рассвету. Киллиан держал её в объятиях всю ночь и только с наступлением утра занялся накопившимися делами. Он торопливо просматривал бумаги, чтобы успеть вернуться до того, как она проснётся, когда дверь кабинета осторожно приоткрылась. Это была горничная, которой он велел присматривать за Элисией.

— Милорд, госпожа пришла в себя.

— Сейчас приду.

— Только вот...

Он уже собирался встать, без сожаления откладывая неоконченные бумаги, но горничная замялась. Киллиан поднял бровь.

— Что? С ней что-то случилось?

— Госпожа говорит, что хочет вернуться домой. Я пыталась её отговорить, но она непреклонна. Кажется, вам самому придётся вмешаться. Она всё ещё в очень плохом состоянии.

Киллиан тихо щёлкнул языком. Этому дому, который ей подарил принц, лучше бы вовсе исчезнуть с лица земли. Он никак не мог понять, зачем ей так страстно туда рваться — не золотого тельца же она прятала там.

Когда он вошёл в спальню, Элисия, всё ещё в ночной сорочке, боролась с платьем. Похоже, выбила его у горничной, но на то, чтобы надеть, сил у неё уже не хватало.

Киллиан закрыл за собой дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Элисия бросила на него взгляд и тут же отвернулась, сделав вид, что его не заметила. Он тоже молчал, с лёгкой ухмылкой наблюдая за ней.

Цирк.

У неё так тряслись руки, что платье то и дело соскальзывало, не доходя до плеч. Она едва стояла на ногах. Не нужно было даже приподнимать подол сорочки, чтобы заметить, как у неё подгибаются колени

— В таком состоянии вы серьёзно собираетесь домой?

— …

— Вы вообще можете одеться? Едва на ногах держитесь, как новорождённый зверёныш.

— …

— Хватит упрямиться. Ложитесь.

Элисия с силой отбросила платье и зло посмотрела на него. Голубые глаза пылали гневом. Впервые он видел её в таком яростном состоянии.

Вместо раздражения Киллиан почувствовал странную щекотку. Она, которая всегда держалась отстранённо и холодно, вдруг вспыхнула, как вулкан, и эта эмоциональность почему-то создавала иллюзию близости.

— Почему вы так на меня смотрите?

— …

— Я просто не мог оставить больного человека одного. Не понимаю, откуда столько злости.

— Я что, просила тебя заботиться обо мне? Просила увозить меня? Оставь меня в покое! Не вытирай мне слёзы! Не давай свой пиджак, если я мёрзну, и не поднимай, если я падаю!

Её губы шевелились быстро, беззвучно, срываясь в злобные упрёки, неважно, понимает ли он или нет. Киллиан не мог разобрать слов, но чувствовал, как она кипит от ярости.

В какой-то момент её шатнуло. Похоже, температура снова поднималась. Киллиан подошёл ближе, но стоило ему потянуться к её плечу, как она яростно оттолкнула его руку.

Он на секунду застыл, уставившись на свою ладонь, а потом снова посмотрел на Элисию. Та тяжело дышала, глядя на него с такой яростью, будто готова его убить.

Глаза её полнились ядом, но одновременно в них сквозила хрупкость. Она стояла на последней грани. Киллиан машинально схватил её за руку. Она вырвалась, изогнувшись всем телом, и беззвучно закричала:

— Я не имею права быть слабой! Никто не имеет права делать меня такой! Так что убирайся! Исчезни с глаз!

— Успокойся! Ты снова потеряешь сознание!

— Отпусти! Не прикасайся ко мне! Я сказала — отпусти!

— Элисия!

Киллиан крепко обнял её, спрятал в объятия, как в клетку, не давая вырваться. Она бешено сопротивлялась, билась, как сумасшедшая, но он лишь поглаживал её растрёпанные волосы и шептал:

— Тсс… Всё хорошо. Я был неправ. Я отвезу вас домой. Только успокойтесь. Если снова упадёте в обморок — точно никуда не поедете.

Постепенно яростное сопротивление ослабло. Её силы иссякли. Двигаться она уже не могла, не из-за его уговоров, а потому что тело больше не слушалось.

Киллиан чуть ослабил хватку, и Элисия тут же осела. Съехала на пол, оголённые белые ноги нелепо раскинулись по ковру. Она казалась совершенно опустошённой, как будто вместе с яростью выгорела и душа.

Из глаз, глядящих куда-то в ковёр, вдруг скатилась слеза. Элисия — та, что всегда держала себя в руках, как будто и не знала, что такое плакать. Даже в тот раз, когда Доминик избивал её на заднем дворе аптечной лавки, она не пролила ни слезинки.

Может, боль сделала своё, и защита ослабла? Что она прячет в себе, если сейчас выглядит такой разбитой и одинокой?..

Киллиан тяжело вздохнул и опустился перед ней на одно колено.

— Больно?

Кивок.

— Где?

Она несколько раз ударила себя ладонью в грудь. Раз, другой — а потом, будто этого было мало, сжала кулак и обрушила его на себя с такой силой, что по хрупкой груди прошёлся глухой гул.

Киллиан не выдержал и перехватил её запястье. Не дав ни секунды на протест, резко притянул к себе. Она попыталась вывернуться, но её тело поддалось слишком легко. Киллиан обхватил ладонями её щёки и поцеловал. Держа лицо Элисии в руках, не дал ей отвернуться и мягко поцеловал сжатые губы.

— Мм… мм! Ммфф!

Она отчаянно лупила его кулаками по плечам. Когда это не помогло, вцепилась в волосы и резко дёрнула. Как зверёныш, попавший в ловушку, извивалась изо всех сил, пытаясь вырваться.

Но Киллиан не пошевелился ни на дюйм. Несмотря на удары — куда попало, в шею, в плечи — несмотря на то, что она чуть не вырвала у него клок волос, он только шумно выдохнул сквозь нос и продолжал облизывать её губы.

Он не чувствовал ни боли, ни злости. Что-то со мной явно не так. Её сладковатый, пряный вкус затмил всё остальное.

Только когда Элисия выбилась из сил после всех этих ударов и попыток вырваться, её руки обессиленно опустились. Она тяжело дышала, Киллиан обвил её талию и крепко прижал к себе. И вдруг подумал, что если бы время остановилось — прямо сейчас, вот так, — он бы не стал возражать.

— Можете вернуться домой, если хотите. Но там вы вполне можете столкнуться с Его Высочеством. Здесь я смогу вас защитить… Впрочем, решайте сами.

Элисия, что четыре дня напролёт пыталась уехать, при малейшей возможности поднимая скандал, в ответ на эту одну фразу наконец сдалась. Он был доволен тем, как усердно она избегала Эноха, но выражение на её лице ему совсем не понравилось. Там не было ни злости, ни отвращения.

Похоже… на чувство вины? Но это же чепуха. Какое чувство вины перед Энохом? Скорее Эноху стоит испытывать вину перед ней. Наверное, я ошибся. Трудно. До сих пор так и не научился понимать чужие чувства. 

Киллиан вздохнул, взял у горничной поднос и поставил его Элисии на колени. Тёплый суп, свежий хлеб, три вида джема и фруктовый сок, взбитый прямо с мякотью. Завтрак был подан на серебре, аккуратно и щедро.

— Лекарство довольно тяжёлое, так что вам обязательно нужно поесть. Даже если нет аппетита — постарайтесь.

Элисия без особого желания возилась с подносом. Когда наконец взяла ложку, её рука затряслась. Киллиан молча вздохнул, отобрал ложку и сам поднёс ко рту Элисии, предварительно зачерпнув немного супа. Но она резко отвернулась. Хотя сама не могла даже ложку удержать.

— Вы хоть осознаёте, сколько с вами хлопот? Не капризничайте. Просто откройте рот.

Она упрямо сжимала губы.

— Я могу как птенца вас накормить. Этого хотите?

Киллиан поднял тарелку с супом и посмотрел на неё, не сводя взгляда. Элисия усмехнулась, будто бросая вызов: Попробуй только. Он не стал медлить — набрал суп в рот и поцеловал её. Вставил язык между сжатыми губами, и она тут же яростно его прикусила.

Он не обратил внимания на боль — влил суп ей в рот и размешал его языком. Пока она пыталась вырваться и выплюнуть еду, Киллиан удерживал её, не давая отстраниться. Лишь спустя долгое время раздался слабый звук глотка. Когда он наконец оторвался, Элисия уставилась на него пылающим, покрасневшим лицом.

— Теперь будете слушаться?

Киллиан совершенно спокойно вновь потянулся за тарелкой. Элисия в испуге схватила его за руку.

— Что? — Он удивлённо на неё посмотрел.

Она указала на ложку. Краешек его губ слегка приподнялся.

— Жаль. Я уже хотел разжевать и хлеб, прежде чем вас накормить.

Элисия снова бросила на него убийственный взгляд. Ах, прекрасно. Чем ярче она выражала эмоции, тем сильнее внутри разливалось возбуждение, как будто он нашёл сундук с сокровищами в самой неожиданной пещере.

По какой-то причине теперь она вела себя с ним свободнее, чем прежде. Может, потому что он знал, что произошло между ней и Энохом, и теперь ей было всё равно. Или это всё последствия лихорадки. Если дело в лихорадке — пусть бы она болела почаще. Только не так, как в этот раз, с потерей сознания и остановками дыхания.

Киллиан ни словом не выдал своих мыслей. Он понемногу продолжил кормить её супом с ложки. Отломил кусочек мягкого хлеба, обмакнул в суп и протянул ей, но Элисия качнула головой.

Пока ещё тяжело глотать хлеб? Киллиан спокойно отправил этот кусочек себе в рот. Всю жизнь он ел строго по расписанию и почти никогда не испытывал голода, но сейчас вдруг ощутил — тело требует пищи. И пить хочется.

Он провёл языком по уголку её губ, где осталась капля супа. Она яростно округлила глаза и всем видом показала, насколько ей это неприятно. Он лишь невозмутимо проговорил:

— Смотрю на вас, и у меня просыпается аппетит. Давайте есть вместе.

Голубые глаза сверкнули предупреждением: «Ещё хоть одна глупость — и ты пожалеешь».

— А когда вы смотрите так, начинает хотеться вовсе не еды, — заметил он и кивнул вниз.

Элисия машинально проследила за его взглядом и замерла. Она увидела выпирающее напряжение в его штанах.

— С того самого дня, как я привёз вас в бессознательном состоянии, — спокойно сказал он, — у меня всё вот так. Крайне неудобно. Никогда прежде мой член не стоял без передышки столько дней подряд.

Она побледнела, в голове всплыли воспоминания об Энохе. Киллиан посмотрел ей в глаза: в них метался целый вихрь эмоций.

— Я подожду, пока вам не станет комфортно, так что расслабьтесь. Я не собираюсь вас прямо сейчас «есть».

Глаза Элисии расширились. Она смотрела на него с недоверием. Тот, кто раньше не интересовался ничем, кроме собственного желания, внезапно проявляет заботу? Невозможно.

Киллиан приподнял её подбородок и встретился с ней взглядом.

— Однако предлагаю немного изменить наш контракт. Я больше не согласен быть просто тем, кто помогает по вашей просьбе. Возьмите мою руку. Как только это сделаете — вам больше ничего не придётся решать. Я позабочусь обо всём.

Если возьмёшь меня за руку, я улажу всё. И твою месть, и всех этих мужчин, что вьются вокруг тебя.

Её голубые глаза дрогнули, полные замешательства, будто она не сразу поняла, что стоит за этими словами. Немного поколебавшись, Элисия провела пальцем по его руке, начав писать. 

[Почему?]

— Всё просто. Лучше я потрачу немного усилий, чем буду смотреть, как к тебе липнут всякие ничтожные насекомые.

[Я не понимаю, что вы имеете в виду.]

— Можете подумать об этом не спеша. Рядом со мной.

Киллиан снова взял ложку, чтобы покормить её, а Элисия лишь беспомощно моргала в ответ.

---

Переводчица на связи: я ухожу в отпуск, вернусь с обновами веточек 3го ноября! Если что, до 105 главы можно прочитать на бусти. До встречи!