Элисия проводила Фабианну до железнодорожного вокзала и вернулась домой. Когда она сообщила слугам, что пригласила герцога и третьего принца на ужин, те выглядели откровенно ошеломлёнными, ведь она ни разу не приглашала гостей в особняк.

Дом пришёл в движение. Повар с воодушевлением заявил, что наконец-то сможет продемонстрировать своё мастерство, а горничные с порозовевшими от волнения щеками бросились наводить порядок. Они достали серебряную посуду, тщательно её отполировали, все цветы в вазах заменили на свежие. Элисия, стоя в стороне, наблюдала за суетой, а потом поднялась на второй этаж.

— Хм, какой выбрать? По-моему, оба хороши…

— Для Его Высочества подойдёт комплект в синих тонах, а для Его Светлости — серый. Как тебе?

— О, отличная идея. Таня, это неси сюда!

На втором этаже горничные с энтузиазмом прибирали гостевые комнаты. Меняли не только постельное бельё, но и ковры — казалось, они затеяли генеральную уборку.

Зачем вообще прибирать комнаты?

Она ведь пригласила их просто разделить радость по поводу возвращения торгового дома. По крайней мере сегодня она собиралась отложить месть и вести себя прилично, никаких постельных сцен не планировалось. Они просто поужинают и разъедутся по домам. Так зачем всё это? Элисия уже хотела сказать, чтобы прекратили, но передумала. Ей не хотелось мешать горничным, которые так усердно трудились.

Фух, что-то жарко.

Будто пламя подступило к лицу. Элисия коснулась щёк, прижала к ним руки. Горничная, заметив это, протянула ей стакан.

— Госпожа, вам, наверное, жарко? Щёки порозовели. Выпейте, это лимонад.

Элисия повернулась чуть в сторону и сделала глоток. Её смущал блестящий, восторженный взгляд горничной — она не могла смотреть ей в глаза.

— Подождите минутку!

— Что?

— Остальное после ванны. Если напьётесь воды, будет трудно затянуть корсет.

Горничная с серьёзным лицом отняла у неё стакан, в котором ещё оставалось больше половины лимонада, и подала знак другим.

— Начинаем. Если хотим всё успеть, пора готовиться.

— Поняла! Госпожа, сюда, пожалуйста!

Прежде чем Элисия успела что-либо сказать, её подхватили под руки и увели в ванную. Потом она уже не могла уследить, что происходит. Её погрузили в горячую воду, натёрли всё тело массажным маслом. Пока она начинала расслабляться под умелыми руками, её снова омыли дочиста, и на влажную кожу нанесли душистое масло. Оно не успело впитаться и скатилось по телу, но тёплые ладони горничных аккуратно втерли его, оставляя приятное ощущение тепла.

— Миледи, всего один глоточек.

Элисия сделала глоток лимонада, прислушиваясь к предупреждению служанки. 

Когда она вернулась в комнату, за окном уже начинало темнеть. Горничные, завизжав, заметались по комнате. На кровати они аккуратно разложили чёрное кружевное бельё, тёмные подвязки и чулки. Выглядело это более чем откровенно. И тут Элисия со стыдом поняла, что горничные явно что-то не так поняли.

Они просто поужинают и уйдут. Вы… вообще понимаете, что делаете?

Но горничные, увлечённые преображением хозяйки, не обращали ни малейшего внимания на её лицо и вовсе не собирались слушать.

Элисии ничего не оставалось, как подчиниться и надеть вызывающее бельё. Поверх него закрепили корсет и затянули изо всех сил. Дыхание у неё перехватило, она попыталась остановить их, стуча по рукам, но услышала лишь:

— Скоро пройдёт, потерпите немного.

После этого ей помогли облачиться в платье, уложили волосы и наложили макияж. Наконец, горничные отступили на шаг, окинули её критическим взглядом.

— Госпожа, взгляните на себя в зеркало. Как вам, нравится?

Белое платье простого, утончённого кроя. Волосы свободно спадают и аккуратно убраны за уши. Макияж лёгкий, из украшений только скромные бриллиантовые серьги размером с ноготь.

Это бельё, конечно, вызывает вопросы… Хотя снимать платье она не собиралась, так что переживать об этом было глупо. Элисия слегка кивнула, поглаживая серьгу.

В этот момент раздался радостный голос:

— Его Высочество и Его Светлость прибыли!

— О, уже?

Горничные, столпившиеся вокруг неё, тихо вскрикнули и заметались по комнате. Только когда они разбежались, Элисия вытащила из-под кровати майм.

Можно и не пить. Всё равно, как только ужин закончится, они уедут.

Поколебавшись, она всё же достала одну ягодку из стеклянного флакона и проглотила. Спрятав баночку обратно, вышла из спальни. Кончики её ушей пылали алым.

****

В это время выражение лица Эноха было, мягко говоря, недовольным. Он, конечно, мог бы спокойно ждать, сколько потребуется, — если бы не то обстоятельство, что рядом с Элисией был Киллиан.

Он пришёл раньше времени, не в силах дождаться назначенного часа, и… выяснилось, что Киллиан поступил точно так же. Чёрт возьми, как же это раздражает.

— Ваш чай перед ужином. Госпожа скоро спустится, пожалуйста, немного подождите.

— Хорошо, — рассеянно ответил Энох, но тут же поднял брови. Горничные косились на букет в его руках с каким-то странным выражением.

Щёки у них какие-то подозрительно румяные…

К тому же атмосфера в особняке была непривычной. Обычно всё вокруг, под стать Элисии, оставалось сдержанным и спокойным, но сегодня в воздухе витало нервное возбуждение. У неё что-то случилось? Энох бросил взгляд на Киллиана, словно спрашивая, не замечает ли он то же самое.

— Почему вы так смотрите, Ваше Высочество?

— Просто так.

Тоже мне, нашёл у кого спрашивать. Этот даже не отличит — человек сейчас радуется или в трауре. Энох тяжело вздохнул и поднял чашку. Тогда Киллиан внезапно спросил:

— Когда вы собираетесь уезжать?

— После ужина… — Энох ответил без особого интереса, но вдруг прищурился. — Интересно, почему вы спрашиваете… Герцог, вы во мне заинтересованы?

— Ни капли. Можете быть спокойны.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Хотел знать, когда смогу остаться с ней наедине. Разве вы не просили меня приглядеть за Элисией?

Голос Киллиана звучал нейтрально, но в его словах явно сквозило: ты тут лишний. Энох изящно закинул ногу на ногу.

— Простите, но я передумал. Сегодня я останусь здесь на ночь. Так что лучше вы поезжайте домой.

— Увы, я тоже собирался провести ночь в этом доме.

Энох хотел было возразить, но передумал. Он ещё даже не увидел Элисию, а начинать вечер с перепалки с Киллианом совершенно не входило в его планы. Но как только он отступил, Киллиан сам начал задирать его.

— Этот букет для Элисии?

— Да.

— Понятно.

Взгляд Киллиана, устремлённый на букет, скользнул насмешкой. Похоже, для такого хладнокровного человека бесполезный подарок вроде цветов — просто мусор. Энох спокойно вернул ему ту же фразу, что когда-то услышал от него перед поместьем Пауэллов.

— Вы, видимо, не знали? Элисия обожает фрезии.

— Вот как?

— Не верите — сами проверьте. Увидите, как она мне улыбнётся.

Энох уверенно улыбнулся, и Киллиан не нашёл, что ответить. Я даже не подумал, что ей может понравиться. Он ни разу в жизни не готовил подарков лично, так что в таких вещах был абсолютно некомпетентен.

— А вино, что вы принесли… разве это не «Lende pour anges»? — спросил Энох.

Киллиан посмотрел на этикетку. Как обычно, он просто взял то, что подал секретарь, даже не проверив название.

— Да, всё верно. А что?

— Вы знаете, что это за вино?

— Я не особенно интересуюсь винами. Что-то не так?

«Lende pour anges» — вино, известное под названием «горячая ночь». В его составе содержался лёгкий афродизиак, но на привыкших к алкоголю аристократов он почти не действовал. Разве что немного поднимал настроение. Энох решил не утруждать себя объяснениями.

— Всё в порядке.

Разговор мгновенно оборвался. Эноха и Киллиана связывала только одна женщина — и ничего больше. Дружеской беседы между ними быть не могло. Напряжённую, неуютную атмосферу разрядил голос горничной:

— Госпожа спускается.

Оба встали с дивана. В тот же момент открылись двери гостиной, и вошла Элисия.

На ней было белое платье, скромное, без лишнего блеска. Волосы, которые она обычно туго собирала наверх, теперь спадали свободными прядями, заправленными за уши. Щёки порозовели, губы блестели, будто покрытые мёдом. Из украшений — только маленькие бриллиантовые серьги, но выглядела она при этом притягательнее, чем когда-либо.

Молчание затянулось, и Элисия слегка склонила голову. Первым подошёл Киллиан. Он передал ей вино и поцеловал в щёку.

— Спасибо за приглашение.

[Благодарю, что пришли.]

Слегка присев в ответном реверансе, она отдала бутылку служанке и направилась к Эноху. Тот смотрел на неё, как заворожённый, но внезапно отвёл взгляд и прикрыл рот рукой. Под его шелковистыми светлыми волосами уши вспыхнули красным. Не глядя на неё, он сунул ей букет.

— Возьми.

Элисия искренне улыбнулась, прижимая к груди огромную охапку фрезий. Цветов было столько, что она едва удерживала их двумя руками. В один из самых счастливых дней в её жизни Илленоа тоже подарил ей такой букет.

— Красивые цветы у той тёти быстро раскупают, а вот у бабушки почему-то почти никто не берёт. Хотя, по-моему, её — самые свежие и красивые.

— Правда? И что ты сделал?

— Я решил, что теперь всегда буду покупать фрезии у бабушки.

— Такой хороший мальчик. Хотел помочь?

— Эй, ты меня за ангела держишь? Жалко, конечно, но если бы цветы были плохие, я бы не стал. Я просто хотел, чтобы у тебя были самые красивые фрезии.

И всё же Илленоа покупал эти цветы у старушки до тех пор, пока она не перестала выходить на улицу. Вспоминая об этом, Элисия уткнулась лицом в букет. Позади кто-то из служанок неловко покашлял, мол, макияж сотрётся, но она глубоко вдохнула аромат.

Свежий запах притянул воспоминания. Элисия подняла голову, сжимая в груди тёплую тоску. Энох, наблюдавший за ней, осторожно протянул руку и стряхнул пыльцу с уголка её губ.

— Ты красивее любого цветка.

Где-то в стороне Киллиан, отступивший на шаг, молча наблюдал за ней. До этого момента он никогда не задумывался о красоте, не придавал значения внешности. Но сейчас — ничего не оставалось, кроме как согласиться с Энохом.

Улыбающаяся Элисия была прекраснее всех на свете.