Ханнелора явно разрывалась между идеей подождать, пока история закончится, и желанием поскорее прочитать продолжение. Тем временем первая леди Дункельфельгера принялась обсуждать с Сильвестром продажу книг.

«Я слышала, что состязание герцогств рассматривается как своего рода прелюдия к собранию герцогов, однако, интересно, проходит ли то таким же вот образом?» — задумалась я, попутно наблюдая за стоящими рядом с нами служащими. Из мыслей меня вырвал беззаботный голос:

— Простите, что прерываю, когда вы, кажется, так хорошо проводите время, но позвольте поприветствовать вас.

Прибыли Фердинанд и Дитлинда.

При появлении на сцене прообраза Фернестины Сильвестр не удержался от улыбки. В обычных обстоятельствах Фердинанд непременно спросил бы его: «Что ты замышляешь?» — но на этот раз он промолчал, оставшись стоять с фальшивой улыбкой на полшага позади Дитлинды.

«Его цвет лица ужасен!»

Фердинанд был бледен. Казалось, он сильно недосыпал. Даже его фальшивая улыбка не могла должным образом скрыть его истинные чувства. Мягкая лишь на первый взгляд, она отражала его недовольство. Я не могла не задуматься, не сделала ли Дитлинда что-то, что его рассердило?

Дитлинда продолжила монотонным голосом:

— Я должна поприветствовать каждое герцогство, чтобы представить своего жениха. Я так занята, так занята… Как удобно, что первая жена ауба Дункельфельгера оказалась здесь.

«Ой, улыбка господина Фердинанда стала ещё шире».

Дитлинда начала разговаривать с Зиглиндой и Ханнелорой, игнорируя Сильвестра и меня. Речь шла о наших совместных исследованиях.

— Совместное исследование Дункельфельгера и Эренфеста очень интересно и, похоже, привлекло много посетителей. Однако исследование Аренсбаха, проводимое учеником моего жениха, господина Фердинанда, также замечательное. Обязательно придите и посмотрите.

Бросив взгляд на Дитлинду, бесстыдно рекламирующую совместное исследование, Фердинанд направился ко мне и Сильвестру. Я спросила разрешение Сильвестра, после чего встала и, стараясь вести себя как можно более элегантно, пошла навстречу.

— Господин Фердинанд, так много времени прошло… Ай-ай!

Я не поняла, почему, стоило нам воссоединиться, Фердинанд ущипнул меня за щёку. У меня от боли слёзы на глаза навернулись. Я прижала руку к щеке и подняла взгляд. Тут же обнаружилось, что фальшивая улыбка Фердинанда исчезла. Между бровями пролегла глубокая морщина, и взгляд, направленный на меня, был ледяным.

«Почему он так зол?! Я ведь ещё даже не дала ему повод сердиться на меня, разве нет?!»

— Мне хочется многое тебе сказать, но пока воздержусь.

— Тогда, пожалуйста, не могли бы вы не щипать меня за щёку.

— Хм. Приму во внимание.

Когда я сердито уставилась на Фердинанда и сказала, чтобы он не «просто принимал во внимание», а «руководствовался этим на практике», он просто фыркнул. У меня возникло чувство, что в следующий раз он снова меня ущипнёт.

— Мы решили подойти, увидев, что здесь Дункельфельгер, — объяснил Фердинанд. — Плащ у тебя с собой?

— Конечно.

Я обернулась к Рихарде, и та тут же достала синий плащ. Фердинанд взял его и направился к рыцарям, стоявшим позади Зиглинды.

— Не могли бы вы позвать Хайсхица?

Один из рыцарей отправил ордоннанц, и не прошло много времени, как прибыл Хайсхиц. Он выглядел очень счастливым и взволнованным, хотя ничто не указывало на возможный диттер.

— Господин Фердинанд, поздравляю вас с помолвкой. Я был так рад, когда услышал, что вы покинули храм. По правде, это я предложил этот союз и попросил зента помочь с его заключением.

«Ты сделал самую ненужную вещь, какую только возможно!» — огрызнулась я про себя, натянув на лицо улыбку, чтобы не показать, насколько я зла на Хайсхица. И я была не единственной.

Мягкая улыбка на лице Фердинанда стала ещё более натянутой.

— Ах да, я слышал, что Дункельфельгер и многие другие объединили усилия, чтобы добиться для меня лучших условий. Благодаря вам я теперь помолвлен с госпожой Дитлиндой, внучкой госпожи Вероники. Меня переполняют эмоции, которые невозможно выразить словами.

— Ах, господин Фердинанд, мне приятно, что вы всегда так меня хвалите.

Дитлинда залилась румянцем, а окружающие принялись её поздравлять. На фоне этого Хайсхиц был бледен как смерть.

«О, так он знает. Ему известно, что госпожа Вероника изводила господина Фердинанда», — подумала я, рассматривая Хайсхица, чья реакция так отличалась от остальных.

Зная Фердинанда, я сильно сомневалась, что он мог рассказать кому-то, что его притесняли. Возможно, Хайсхиц узнал об этом от Юстокса, Экхарта или Хиршуры. По крайней мере, Хайсхиц должен был знать кого-то, кто достаточно близок к Фердинанду, чтобы получить информацию, которая даже в Эренфесте известна очень немногим.

— Поскольку теперь моя обязанность — поддерживать в Аренсбахе госпожу Дитлинду, я больше не в состоянии состязаться с вами в диттере. Я не могу хранить это вечно, а потому возвращаю.

Всё ещё улыбаясь, Фердинанд вложил синий плащ в руки Хайсхица.

— Это…

С изумлением на лице Хайсхиц переводил взгляд между Фердинандом и возвращённым плащом, похоже, осознав всю значимость происходящего. В конце концов, подобного не произошло, когда Фердинанд отправился в храм.

— Как замечательно. Твой драгоценный плащ вернулся, — поздравил Хайсхица один из рыцарей.

— Твоя жена наверняка обрадуется, — добавил другой.

Рыцари улыбались и похлопывали Хайсхица по плечу. Вот только они стояли позади и потому не видели мертвенно-бледного лица Хайсхица. И от комментариев окружающих тот становился всё мрачнее.

Фердинанд слегка улыбнулся ему.

— Плащ, украденный у тебя столько лет назад, наконец вернулся. Хайсхиц, разве ты не должен быть немного счастливее?

Несмотря на улыбку, голос был ледяным и звучал как приказ: «Изобрази ту же радость, как в тот момент, когда поздравлял меня с помолвкой». Хайсхиц взглянул на Фердинанда, а затем опустил голову и, крепко сжав плащ, выдавил неловкую улыбку.

— Никогда не думал, что этот плащ вернётся ко мне. Моя жена, должно быть, обрадуется.

Хайсхиц наконец понял, что его действия только ухудшили ситуацию, но Фердинанд не собирался позволять ему извиниться, вместо этого потребовав притвориться обрадованным. В этот неловкий момент в их разговор вмешалась третья сторона.

— Ах, почему у господина Фердинанда оказался ваш драгоценный плащ? — совершенно не замечая напряжённой атмосферы, спросила Дитлинда. Она смотрела на Хайсхица с искрящимися от любопытства глазами.

Окружающие рыцари принялись наперебой пересказывать события прошлого, словно соревнуясь в том, кто объяснит первым.

— И вот так, со времён учёбы в дворянской академии Хайсхиц пытается вернуть себе свой плащ.

— Ах! Забрать плащ, расшитый невестой, — это так ужасно! Я даже не думала, что господин Фердинанд может быть таким жестоким.

— Э-э, вообще-то... господин Фердинанд предложил вернуть его, но Хайсхиц настоял, что заберёт плащ только после победы в диттере.

Когда Дитлинда, восприняв насмешливые замечания рыцарей всерьёз, начала отчитывать своего жениха, рыцари обменялись удивлёнными взглядами. Вероятно, ситуация с Хайсхицем служила для них просто поводом для шуток. Вот только идея отдать вышитый невестой плащ только для того, чтобы создать возможность для нового диттера, — это то, что большинство людей вряд ли поняли бы.

— И всё же, забрать плащ, который невеста так тщательно вышивала… — настаивала Дитлинда.

— Всё в порядке. Человек из Дункельфельгера никогда не сдаётся в своей борьбе.

Я сомневалась, действительно ли можно описывать ситуацию как «всё в порядке», но рыцари уже принялись страстно рассказывать Дитлинде эпопею о диттере. Фердинанд небрежно отошёл назад, оставив невесту на их попечении. Вернувшись к столу, он извинился перед Сильвестром за возникшую суматоху, после чего поприветствовал Зиглинду и Ханнелору.

— Господин Фердинанд, ваш чай.

Видя, что Дитлинда увлечённо беседует, Брюнхильда распорядилась, чтобы Фердинанду подготовили место, после чего подала чай и сладости. Вместе с этим Сильвестру также подали чай и сладости, которые он тут же попробовал, демонстрируя их безопасность.

— Ах, вкус Эренфеста… — задумчиво произнёс Фердинанд, также отпив чаю. По всей видимости, чай, который подавали в Аренсбахе, отличался.

Мы также подготовили фунтовый кекс с чайными листьями, нравившийся Фердинанду, но тот передал его своим последователям.

— Юстокс, Экхарт, вы давно не пробовали родных блюд. Насладитесь тоже.

— Премного благодарны.

Должно быть, Фердинанд хотел, чтобы они тоже смогли немного отдохнуть, пока ещё находились в уютном пространстве Эренфеста. Юстокс и Экхарт взяли тарелку и отступили на шаг.

Оставшись в сопровождении лишь рыцаря Аренсбаха, Фердинанд неспешно отпил чаю и посмотрел на Зиглинду.

— Немногим ранее я наблюдал за вашим совместным исследованием с Эренфестом. Я удивлён, что Дункельфельгер сумел сохранить такой древний ритуал. И поистине замечательно, что благодаря этому совместному исследованию вам удалось обрести божественную защиту.

Я недоумённо наклонила голову. Казалось, Фердинанд не знал, что Руфен преподаёт этот ритуал в дворянской академии, хотя они и знакомы.

— Господин Фердинанд, вы не знали о ритуале Дункельфельгера? Но ведь учитель Руфен преподавал, когда вы учились.

Когда Фердинанд покачал головой и ответил, что не знал, Ханнелора вмешалась, чтобы объяснить ситуацию.

— Я сама узнала подробности только во время нашего исследования, но, похоже, учитель Руфен начал преподавать этот ритуал лишь после того, как другой учитель рыцарского курса отошёл от дел и учитель Руфен занял его место.

— Как я понял, этот танец известен нынешнему поколению в каждом герцогстве, — отметил Фердинанд. — Взрослые рыцари, посетившие презентацию, говорили, что тоже хотели бы освоить этот танец. Наверняка это ещё больше укрепит влияние Дункельфельгера, не так ли?

Сильвестр кивнул.

— Эренфест надеется изучить этот танец к следующей охоте на Повелителя зимы.

По словам Сильвестра, после получения от нас отчёта наши рыцари уже пытались, но, похоже, пока не преуспели. Большинству взрослых рыцарей сперва требовалось освоить сам танец, а потому на получение божественной защиты требовалось время.

— Даже в общежитии Дункельфельгера вероятность успеха ритуала составляет около восьмидесяти процентов, — объяснила Зиглинда. — Среди взрослых успешно справляется большинство. Мы полагаем, результат зависит от количества предложенной магической силы.

Со слов Зиглинды выходило, что после получения информации из дворянской академии в Дункельфельгере начали совершать ритуалы получения божественной защиты. Это привело к многочисленным диттерам, а также к инциденту, когда ауб привёл рыцарей в храм, полагая, что научиться самому создавать божественные инструменты — наиболее эффективный способ подношения магической силы.

— Сотрудникам храма, должно быть, пришлось нелегко. Не так ли, Розмайн? В конце концов, в это время проводится ритуал посвящения, верно?

Я попыталась представить себя на месте главы храма Дункельфельгера. В храм, который до этого дворяне полностью игнорировали, внезапно хлынуло множество рыцарей под предводительством ауба и потребовало божественные инструменты. И это в самый разгар ритуала посвящения. У меня бы от такого наверняка случился сердечный приступ, и я бы поднялась по высокой лестнице.

— Честно говоря, в тот момент я практически обиделась на вас, госпожа Розмайн, за то, что вы всё это начали, — с отстранённым взглядом сказала Зиглинда.

«Простите. Я правда сожалею. Я не хотела, чтобы всё так вышло», — мысленно извинилась я перед Зиглиндой и неприсутствовавшим главой храма Дункельфельгера.

— А был повод обидеться на Розмайн? — спросил Фердинанд, бросив на меня сердитый взгляд.

— Ой! Дело в том…

— Просто Дункельфельгер потерял чувство меры. Госпожа Розмайн не сделала ничего плохого, — поспешила оправдать меня Ханнелора.

«Чего и следовало ожидать от госпожи Ханнелоры», — подумала я, невероятно тронутая её заступничеством. Но мой восторг длился недолго.

— То, что мы научились получать божественную защиту — целиком заслуга госпожи Розмайн. Она повторила ритуал, который был не более чем традиционным танцем Дункельфельгера, но в тот момент, когда она преподнесла богам магическую силу с помощью копья Лейденшафта, в небо взмыл столб света. Полученное благословение было настолько сильными, что Дункельфельгер решил во что бы то ни стало возродить ритуал в его истинном виде.

«О нет! Госпожа Ханнелора, остановитесь! Взгляд господина Фердинанда пугает!» — безмолвно взмолилась я.

— Ого? В своих письмах Розмайн ничего такого не упоминала, но, похоже, она сыграла во всём этом важную роль, не так ли?

— Да. Проведённый госпожой Розмайн ритуал посвящения Эренфеста тоже был замечательным. Даже зент оценил его.

«Пожалуйста… Не говорите больше».

Я постаралась описать ритуал посвящения в безобидном ключе, надеясь избежать неприятностей, и теперь меня крайне беспокоило, что перед ужином всплывают всё новые и новые подробности, которые могут создать проблемы.

— Г-господин Фердинанд! Вы, должно быть, очень заняты, ведь вам нужно поприветствовать представителей каждого герцогства, не так ли?! С нашей стороны было бы невежливо задерживать вас…

— Не волнуйся, Розмайн. Пока госпожа Дитлинда общается, я всё равно не смогу уйти. Но что ещё важнее, я хотел бы больше узнать о том, чем ты занималась. В твоих письмах много о чём не упоминалось.

В глазах Фердинанда отчётливо читалось, что он видит мои недомолвки насквозь, а когда он принялся выведывать информацию у Сильвестра и Ханнелоры, у меня кровь отлила от лица. В конце концов, я предоставляла Сильвестру подробные отчёты, а Ханнелора присутствовала при большинстве инцидентов.

«Ужасно… Кто-нибудь, спасите меня!»

— Что вы обсуждаете? — поинтересовалась Дитлинда, подойдя к столу. Видимо, её разговор с рыцарями подошёл к концу.

Ханнелора улыбнулась и ответила, что «совместные исследования». Тёмно-зелёные глаза Дитлинды мгновенно загорелись.

— Исследование Аренсбаха проводил ученик господина Фердинанда. Оно началось с попытки улучшить магические инструменты библиотеки, чтобы те потребляли меньше магической силы. Дело в том, что после переворота задача снабжения инструментов библиотеки полностью легла на госпожу Соланж, а та, как средняя дворянка, не могла справиться со всем в одиночку. Исследование в итоге привлекло большое внимание королевской семьи, так как способствует сохранению документов.

«Это почти слово в слово повторяет мой отчёт — подумала я. — И более того, она упустила самую важную часть: “Это исследование просто незаменимо для всех, что хочет содержать личную библиотеку”».

— Прошу прощения, госпожа Дитлинда, но мы обсуждали совместное исследования Дункельфельгера и Эренфеста, — сказала Зиглинда, отметив, что она ничего не слышала об исследовании Аренсбаха и что о нём вообще не заходила речь.

Глаза Дитлинды расширились от изумления.

— Господин Фердинанд, вам следовало должным образом объяснить исследование Аренсбаха, — сказала она с укоризной.

«Что?»

Мы все в ошеломлении уставились на Дитлинду, которая, несмотря на якобы «чрезвычайную занятость», приказала слугам-ученикам Эренфеста подготовить для неё место, а затем принялась хвастаться исследованием Аренсбаха.

— Итак, мы усовершенствовали магический инструмент для записи голоса. Созданный нашим герцогством прототип шептал мне такие пылкие слова любви! Охо-хо-хо!

«Эти пылкие слова любви говорил вам плюшевый шмил, разве нет?» — заметила я про себя, в то время как Зиглинда прямо высказала своё мнение на этот счёт:

— Разве вам не следует называть это совместным исследованием с Эренфестом? Приписывать всю работу одному лишь Аренсбаху — это некрасиво.

— О, но исследование проводил ученик моего жениха, господина Фердинанда, а значит, это исследование Аренсбаха, не так ли?

Зиглинда натянуто улыбнулась, не сумев скрыть недоумения. Во взгляде, направленном на меня, читался вопрос: «Ваше исследование украли?» Её реакцию можно было понять, особенно в свете того, какую твёрдую позицию я занимала в переговорах с Дункельфельгером. Естественно, я не могла позволить ей решить, будто Аренсбах помыкает нами. Я улыбнулась Зиглинде в ответ.

— Пожалуйста, посетите презентацию и взгляните своими глазами, что представляет собой совместное исследование Аренсбаха и Эренфеста. Мои слуга-ученица и рыцарь-ученик очень усердно над ним работали.

— Не ваши служащие-ученики? Это же совместное исследование, верно? — спросила Зиглинда, ещё более растерявшись.

Конечно, исследования, представляемые во время состязания, — это работа служащих-учеников, но в нашем случае, именно Лизелетта превратила магический инструмент в милого плюшевого шмила, а Лауренц наполнил его словами любви. Так что я не соврала.

— Милые плюшевые шмилы — символ Эренфеста.

— Ах, ваши слова, госпожа Розмайн, кое-что мне напомнили. Я как раз хотела, чтобы господин Фердинанд выполнил мою просьбу, — хлопнула в ладоши Дитлинда и воскликнула: — Господин Фердинанд!

Пока Дитлинда хвасталась передо мной и Зиглиндой, Фердинанд пользовался случаем и расспрашивал Сильвестра и Ханнелору, но, услышав, как его окликнули, выдавил из себя улыбку и, наклонив голову, спросил: «Что?».

— Как я уже говорила ранее, я хочу себе того плюшевого шмила. Но и вы, и Раймунд сказали, что он принадлежит госпоже Розмайн, верно? Поэтому, пожалуйста, попросите её передать того шмила мне. Вы ведь исполните моё желание?

Не только Фердинанд, но и все присутствующие недоумённо моргнули, уставившись на Дитлинду. Видимо, она очень хотела себе «шепчущего слова любви шмила», но, обратившись к Раймунду и Фердинанду, уже получила отказ.

— Этот выставочный образец подготовил Эренфест, не так ли? — уточнила Зиглинда.

Я энергично кивнула, стремясь избежать недоразумений. Тот шмил после завершения презентации должен был достаться Летиции, и даже если Дитлинда хотела заполучить его, я ничем не могла помочь.

— Мне очень жаль, но я уже запланировала его кое-кому подарить.

— Тогда я буду вести переговоры с этим человеком. Кому вы планировали отдать шмила? — спросила Дитлинда, не желая отступать.

— Эм-м, госпожа Дитлинда… Если вы хотите плюшевого шмила, то почему бы просто не попросить кого-нибудь из ваших слуг сделать вам такого? — нерешительно спросила Ханнелора.

Зиглинда поддержала её.

— Вы ведь не хотите сказать, что среди слуг Аренсбаха нет никого, кто мог бы сделать вам плюшевого шмила?

Дитлинда отвела взгляд, а затем гордо подняла подбородок.

— Конечно, они бы справились, будь то простая плюшевая игрушка. Но как вы уже могли догадаться, тот выставочный образец — магический инструмент. Госпожа Розмайн забрала чертежи и права на него у Раймунда, прежде чем я, следующий ауб, успела что-либо предпринять. Совместное это исследование или нет, она даже не посоветовалась со мной, что не может не беспокоить.

— Для покупки исследования достаточно лишь согласия самого исследователя. Разрешение ауба не требуется, не говоря уже о следующем аубе. Я надлежащим образом заплатила Раймунду за чертежи, а не отбирала их, — тут же возразила я. Молчание могло бы привести к тому, что претензии Дитлинды сочли бы обоснованными.

Выражение лица Зиглинды стало нечитаемым. Фердинанд медленно оглядел остальных, а затем со снисходительной улыбкой сказал:

— Госпожа Дитлинда, если вы будете просить о том, что уже кому-то обещано, то только создадите неловкость в общении.

Увы, но завуалированный посыл: «Оцени ситуацию и умерь свой эгоизм» не дошёл до Дитлинды. Она сердито посмотрела на Фердинанда.

— Господин Фердинанд, я же сказала, что хочу того шмила. Как мой жених, вы должны хотя бы попытаться удовлетворить мою просьбу.

— Если вам просто нужен магический инструмент, то обещаю изготовить его, как только у меня в Аренсбахе появится мастерская. Розмайн, прошу прощения, но не могла бы ты прислать чертежи, когда этот момент наступит?

Уловив, что под предлогом потакания прихотям Дитлинды Фердинанд намеревался заполучить мастерскую, я улыбнулась и с энтузиазмом ответила:

— Конечно, господин Фердинанд, свяжитесь со мной, как только получите мастерскую. Я незамедлительно вышлю вам чертежи.

— Ах, как, должно быть, замечательно, что ваш жених сам сделает для вас подарок. Вам можно только позавидовать, — с улыбкой сказала Ханнелора, явно надеясь развеять потяжелевшую атмосферу.

— Господин Фердинанд получит мастерскую только после церемонии звёздного сплетения. А до неё ещё далеко, вы ведь понимаете? А шмила я хочу сейчас и хочу получить его первой. У госпожи Розмайн есть чертёж, так что она может потом просто сделать нового, верно?

Атмосфера, только было начавшая улучшаться, вновь потяжелела. Фердинанд вздохнул, слегка постукивая пальцем по виску, а Зиглинда и Ханнелора обменялись неловкими взглядами.

— Госпожа Дитлинда, вы всегда предъявляете такие требования Эренфесту? — спросила Зиглинда.

— Конечно. В конце концов, я следующий ауб Аренсбах.

Зиглинда приложила руку ко лбу. Фердинанд отреагировал на сложившуюся ситуацию лишь тем, что слегка изогнул бровь, а Сильвестр просто пожал плечами. В этот момент Лизелетта присела позади меня и тихо сказала, чтобы её могла услышать только я:

— Госпожа Розмайн, почему бы вам не отдать выставочного шмила госпоже Дитлинде. Я просто сделаю ещё одного.

— Лизелетта…

— Должно быть, вам тоже больно видеть господина Фердинанда в таком состоянии, не так ли?

Я кивнула. Я не смогла бы сделать шмила сама, но, учитывая предложение Лизелетты, лучше было отдать выставочный экземпляр Фердинанду, дабы избавить от головной боли.

— Я отдам вам шмила после окончания состязания герцогств. Как вы и сказали, мы можем просто сделать новый.

— Ах, как чудесно! — радостно воскликнула Дитлинда.

— Прости, Розмайн, — извинился передо мной Фердинанд.

— Господин Фердинанд, пожалуйста, не беспокойтесь. Моя слуга очень искусна, так что сделает мне ещё одного.

— Но… — выглядя виноватым, попытался возразить Фердинанд.

Я не хотела видеть у него такое лицо, но не знала, что сказать. Пока я ломала голову, Ханнелора улыбнулась и шутливо заметила:

— Я ещё не видела этого шмила, но, возможно, он станет новой тенденцией Эренфеста.

— Верно, — с улыбкой кивнула Зиглинда. — И раз уж мы заговорили о тенденциях Эренфеста, то нельзя не вспомнить об украшениях для волос. Госпожа Дитлинда, вы тоже собираетесь надеть одно из них, верно? Сегодня утром я видела украшение, которое заказал Лестилаут, и оно великолепно.

— Конечно, господин Фердинанд подарил мне несколько. Я продемонстрирую их на выпускной церемонии. Если бы я надела их сегодня, то это бы не было так удивительно. Пожалуйста, с нетерпением ждите завтрашнего дня.

«Я не думаю, что вам следует нас удивлять», — мысленно заметила я.

— Я приду на выпускную церемонию в наряде, подобающем следующему аубу, — заявила Дитлинда, гордо выпятив грудь.

Прежде чем она успела сказать что-либо ещё, появился ордоннанц. Нас было много, и мы не могли сразу сказать, кому он предназначался, так что все приподняли руки. Белая птица опустилась на мою.

— Госпожа Розмайн, как это понимать! — раздался истошный голос Фраулерм. — Мне никто не сообщал, что там будут такие слова! Эренфест вознамерился обмануть Аренсбах?!

Восклицания Фраулерм повторились три раза. Они оказались настолько громкими, что мне хотелось прикрыть уши. Но даже выслушав послание несколько раз, я так и не поняла, о чём речь.

— Ты что-то забыла сообщить? — спросил Фердинанд.

— Уверена, что рассказала учителю Фраулерм обо всём, что могло бы иметь значение… Интересно, что же произошло.

— Эм, госпожа Розмайн, могу ли я высказаться? — обратилась ко мне Лизелетта. Я разрешила, и она, взглянув на нашу гостью из Аренсбаха, продолжила: — Это всего лишь предположение, но… возможно, имелась в виду последняя запись в шмиле? Мюриэла отнесла его на презентацию сегодня утром, и учитель Фраулерм могла не проверить все записи, прослушав лишь одну-две.

— И что же это за последняя запись? — спросил Фердинанд. — Раймунд рассказал мне об этом магическом инструменте сегодня утром, но услышав, какие странные слова вы туда записали, я даже не знал, как мне реагировать… это была такая глупость.

Узнав, что в шмиле записан десяток фраз о любви, Фердинанд не стал слушать дальше первой. По-видимому, он не захотел тратить магическую силу, чтобы выслушивать, как юноша произносит пылкие любовные речи.

— Эти фразы отобраны из «Историй любви дворянской академии», — объяснила я. — Поэтому в конец я включила рекламу книг Эренфеста, как «Историй любви», так и остальных.

— Рекламу книг?

Когда я повторила текст рекламы, брови Дитлинды взлетели вверх.

— Не могу поверить, что такая реклама звучала на презентации Аренсбаха! Извините, но я должна уйти! Нам ещё нужно поприветствовать другие герцогства! Пойдёмте, господин Фердинанд.

Наблюдая, как Дитлинда с негодованием уходит, я подумала, почему они с самого начала не проверили все сообщения? Фердинанд тоже встал и чуть заметно улыбнувшись сказал:

— Аренсбах так открыто хвастался «своим исследованием», только чтобы затем из «их» магического инструмента донеслась реклама книг Эренфеста… Розмайн, должен признать, ты умеешь удивить.

Прежде чем уйти, Фердинанд нежно положил руку мне на голову и сказал: «Очень хорошо».