— Добрый день, ауб Эренфест, — улыбаясь, сказала первая жена ауба Дункельфельгера, слегка прищурив красные глаза, такие же, как у Ханнелоры.

Мы прекрасно понимали, что она внимательно наблюдает за нами. Нужно сказать, пугала она совершенно иначе, чем ауб Дункельфельгер, который постоянно твердил о диттере.

— Добрый день, госпожа Зиглинда, первая леди Дункельфельгера.

Когда мы с Сильвестром встали для обмена приветствиями, я так разнервничалась, что у меня пересохло горло. После того как мы предложили Зиглинде и Ханнелоре места, Зиглинда с улыбкой заговорила:

— Печатное дело, книги, ритуалы… Мне бы хотелось о многом поговорить, но давайте начнём с вопроса о диттере, состоявшемся на днях. В конце концов, это имеет огромное значение для будущего наших герцогств. Хотя состязание прервали, судья не отдавал по этому поводу никаких указаний, а значит, оно продолжалось. Исход диттера решился, когда Ханнелора самовольно покинула лагерь Дункельфельгера.

Несмотря на тихий голос и спокойное выражение лица, в словах Зиглинды чувствовался упрёк в адрес дочери. Я невольно перевела взгляд на Ханнелору: та сгорбилась и смотрела в пол, словно желая зарыться под землю. Увидев, в каком она состоянии, я попыталась прояснить обстоятельства её «побега».

— Госпожа Ханнелора покинула свой лагерь только потому, что все рыцари бросили её, а оставаться одной было бы опасно. Ждать в лагере в полном одиночестве, без рыцарей, которые могли бы прикрыть от атак сверху — страшно.

Вот только мои попытки описать бедственное положение Ханнелоры, похоже, не возымели успеха: улыбка Зиглинды ни на мгновение не дрогнула.

— Да, рыцари поднялись в небо, чтобы защитить своё сокровище от врага, что обрушивал сверху атакующую магию. И всё же Ханнелора по собственной воле покинула лагерь. Не кажется ли вам, что, поступив так, она предала рыцарей, сражавшихся ради её защиты?

На мой взгляд, жестоко было ожидать, что Ханнелора смогла бы в одиночку справиться со шквалом обрушивающейся на неё атакующей магии. Так что с позицией, что «покидание лагеря и поиск убежища — это предательство, достойное осуждения», я была категорически не согласна.

— Меня воспитали в убеждении, что кандидаты в аубы всегда должны находиться под защитой рыцарей сопровождения. Тот факт, что те оставили госпожу Ханнелору, кажется мне пренебрежением их долгом.

— О? Вы хотите сказать, что Эренфест считает действия Ханнелоры оправданными?

Принимая во внимание отношение Дункельфельгера к диттеру, поступок их кандидата в аубы мог считаться предосудительным, но в Эренфесте всё обстояло иначе. Однако, когда я уже собиралась возразить, Сильвестр, сидевший рядом со мной, сказал:

— Рыцари сопровождения существуют для того, чтобы защищать герцогскую семью. Кроме того, самым важным в диттере была защита сокровища. То, что рыцари не сумели защитить своё сокровище, — госпожу Ханнелору — целиком их вина.

«Верно! Это рыцари сопровождения виноваты, что бросили её!» — энергично кивнув, мысленно поддакнула я Сильвестру.

Зиглинда опустила взгляд, словно задумавшись.

— Выходит, Эренфест так видит эту ситуацию? Ханнелора, по собственной воле покинувшая лагерь, не виновата?

В отличие от ауба Дункельфельгера, Зиглинда не стремилась решить каждый вопрос диттером, а пыталась разобраться в позиции другой стороны. Казалось, мы даже смогли прийти к взаимопониманию. Но стоило мне вздохнуть с облегчением, Зиглинда, изогнув губы в улыбке, сказала:

— Пусть даже Таркус рождён благодаря силе Фрютрены, руководство Дрефангуа неизменно приводит его к Феафюремеа…

Зиглинда вздохнула, и я не смогла понять, было ли то отражением облегчения или сожаления.

«А-а? Что она имела в виду?» — я не смогла с ходу понять значение сказанного. Прежде всего, я не знала, кто такой «Таркус». Животное ли это, уникальное для Дункельфельгера? Или, возможно, второстепенный персонаж из какого-то малоизвестного мифа?

«Но кем бы он ни был, общий смысл в том, что Таркус рождается в пресной воде, но, когда приходит время, отправляется в море. Следовательно, фраза должна означать, что когда человек вырастает, то отправляется в более подходящее ему место. Так ведь?»

Пока я, изображая многозначительную улыбку, отчаянно пыталась понять значение фразы, Зиглинда попеременно смотрела на меня и Сильвестра. Поймав себя на мысли, что её красные глаза внимательно изучают меня, я тяжело сглотнула.

— Поскольку мы проиграли в диттере, Ханнелора выйдет замуж в Эренфест, — прямо сказала Зиглинда. — Похоже, она считает ваше герцогство своей Феафюремеа, так что мы примем такой исход.

«Постойте! Вы решили вопрос брака госпожи Ханнелоры ещё до того, как мы успели сказать, что той вовсе не нужно выходить замуж в Эренфест?!»

Прежде чем мы успели высказать свои мнения или пожелания, брак Ханнелоры оказался решённым делом. Мы с Сильвестром переглянулись, после чего он поспешил переубедить Зиглинду.

— Эм-м, вы упомянули, что таково желание госпожи Ханнелоры, но действительно ли она желает выйти замуж в Эренфест? В конце концов, она окажется лишь второй женой.

Для кандидата в аубы второго по рангу герцогства в Юргеншмидте стать второй женой в Эренфесте было немыслимо. Я считала Зиглинду разумным человеком, с которым можно договориться, в отличие от помешанного на диттере ауба Дункельфельгера, поэтому надеялась, что она более тщательно подойдёт к вопросу о лучшем будущем для её дочери, однако…

— Она покинула лагерь нашего герцогства по собственной воле, — подчеркнула Зиглинда. — Не желай она такого результата, то ни за что не ушла бы. Факт того, что кандидат в аубы Дункельфельгера пожелал роль второй жены в Эренфесте, оказался для нас полной неожиданностью, и мы, безусловно, обеспокоены из-за сложившейся ситуации.

Казалось, Зиглинда не сомневалась, что её дочь действовала из корыстных соображений, однако я не могла вспомнить ни одного случая, чтобы Ханнелора хоть раз упоминала о желании выйти замуж в Эренфест. Я мельком взглянула на Ханнелору, но та сидела, опустив глаза, и ничего не говорила, словно не решаясь высказать то, чего действительно хотела.

«Госпожа Ханнелора…»

Она выглядела так же, как в тот раз, когда Лестилаут принял наше условие состязания в диттере, отмахнувшись от её протестов. Как ни посмотри, Ханнелора не выглядела так, словно желала выйти замуж в Эренфест: она склонила голову и слегка дрожала.

Сильвестр, похоже, тоже это заметил и перевёл тёмно-зелёные глаза на Зиглинду.

— Должен сказать, Эренфест — герцогство, лишь недавно достигшее восьмого ранга и пока не способное оправдать возложенные ожидания. Боюсь, мы не в состоянии принять кандидата в аубы Дункельфельгера.

Зиглинда с улыбкой кивнула.

— Вы правы. Прямо сейчас единственная ценность Эренфеста — госпожа Розмайн, умеющая создавать новые тенденции и отрасли, обладающая впечатляющими знаниями религиозных ритуалов и старого языка, а также лидерскими качествами, необходимыми для объединения общежития, где есть ещё несколько кандидатов в аубы. Эренфест сложно назвать достойным местом для брака кандидата в аубы Дункельфельгера.

Пусть она и соглашалась с нами, я несколько разозлилась. В конце концов, я только предлагала идеи, а вся заслуга в их воплощении принадлежала ремесленникам. К тому же Вильфрид гораздо лучше меня умел сплотить общежитие и мотивировать всех работать над достижением цели. Кроме того, я плохо умела общаться и потому в том, что касалось посещения чаепитий, полагалась на Шарлотту. В этом и заключался секрет сплочённости нашего общежития.

Однако прежде чем я успела возразить, Сильвестр слегка пнул меня по ноге. Это был сигнал «сиди и молчи». Подавив испытываемую обиду, я сделала, как мне велели.

Зиглинда, слегка наклонив голову, посмотрела на Сильвестра.

— Я понимаю, почему Эренфест, поднявшись в ранге, желает получить кандидата в аубы из герцогства с такой богатой историей, как Дункельфельгер. Но для чего она вам в качестве второй жены?

Чтобы ответить на этот вопрос, пришлось бы рассказать о нашем конфликте с Аренсбахом. Я не знала, как много мы могли раскрыть, а потому в поисках поддержки посмотрела на Сильвестра.

— Могу лишь сказать, что это связано с внутренними делами Эренфеста.

— Первая жена отвечает за дипломатию, а потому её выбирают из другого герцогства ради поддержки и связей её семьи. Вторую часто выбирают из собственного, чтобы она направляла действия проживающих в герцогстве дворян. Эренфест должен об этом знать, не так ли?

«Такова культура Дункельфельгера или такой практики придерживаются все герцогства?» — задумалась я. Подобная позиция казалась достаточно разумной, но я никогда раньше не слышала ничего подобного. Я, как мне и велели, помалкивала, но и сам Сильвестр ничего не говорил и просто смотрел на Зиглинду.

— Каковы ваши мотивы взять Ханнелору, которая никак не связана с вашим герцогством, второй женой, лишив её возможности посещать светские мероприятия за пределами вашего герцогства и тем самым разорвав её связи с Дункельфельгером. Не могли бы вы мне это объяснить, ауб Эренфест?

— Возможно, наш подход отличается от того, что принят у высокоранговых герцогств, но у нас есть на то свои причины, — ответил Сильвестр.

Теперь, когда бывшая фракция Вероники уничтожена, мы не могли позволить себе трения с Лейзегангами.

— Пусть так. Однако Эренфесту бессмысленно стремиться получить в жёны девушку из высокорангового герцогства, когда вы совершенно не понимаете здравого смысла, принятого в дипломатии. И мало того что вы не стремитесь его понять, вы не пытаетесь упрочить своё положение или подняться в ранге. Что бы вы ни думали, я люблю свою дочь и не хочу, чтобы её постигла та же печальная участь, что и одну юную леди из Аренсбаха, несколько поколений назад вышедшую замуж за кандидата в аубы, который должен был стать следующим герцогом Эренфеста.

Зиглинда косвенно критиковала тогдашнего герцога, который, несмотря на брак сына с представительницей большого герцогства, понизил того до высшего дворянина, упустив возможность поднять герцогство в ранге и укрепить отношения с Аренсбахом. В итоге герцог даже не смог удержать контроль над собственными дворянами.

— Требуются целые поколения, чтобы все дворяне герцогства научились вести себя так, как подобает представителям герцогства высокого ранга. С тех пор как Эренфест принял у себя ту юную леди из Аренсбаха, прошли десятилетия. Как изменился Эренфест с тех пор?

Зиглинда, не принимая во внимание проблемы, вызванные приездом Габриэлы Аренсбахской, сосредоточилась исключительно на перспективах, которые Эренфест мог получить благодаря связям с больши́м герцогством. С одной стороны, это помогло мне понять точку зрения Дункельфельгера, но с другой — я почувствовала ещё большее раздражение.

— За последние несколько лет вы резко поднялись в ранге благодаря достижениям госпожи Розмайн. Вот только, на мой взгляд, само по себе ваше герцогство нисколько не изменилось, — сказала Зиглинда, после чего в утончённой и окольной манере повторила то же самое, что прежде говорил Лестилаут.

Сильвестр внимательно слушал её критику с тем же выражением лица, что я прежде видела у Вильфрида. Я с трудом понимала весь этот дворянский язык, а потому разобрала где-то лишь половину сказанного, но даже так постепенно всё больше и больше расстраивалась.

«Является ли молчаливое выслушивание всей этой критики частью дворянского этикета?» — задумалась я.

— Итак, каковы ваши дальнейшие намерения, ауб Эренфест? — спросила Зиглинда. — Вы должны были уже понять, что госпожа Розмайн слишком талантлива для такого герцогства, как ваше.

Я терпеливо слушала, потому что Сильвестр время от времени пинал меня по ноге. Вот только мне совершенно не нравилось, когда представители другого герцогства брались судить, насколько я хороша для Эренфеста.

— Чтобы защитить Местионору, Гедульрих отпустила её руку и доверила Шуцерии, — продолжила Зиглинда. — Думаю, для госпожи Розмайн и для всех будет лучше, если она отправится в герцогство, где сможет свободно проявить свои таланты.

Зиглинда говорила мягким тоном и выглядела заботливой, но, по сути, принуждала Сильвестра отдать меня им. От этого моё сердце наполнялось горечью.

— Как нелепо… — пробормотал Сильвестр, бросив на меня взгляд. — Итак, вы хотите сказать, что Дункельфельгер возьмёт на себя роль Шуцерии?

— Да, мы станем щитом, что прикроет Местионору и Эренфест. В конце концов, Ханнелора выйдет замуж в ваше герцогство.

«Разве я не согласилась на то состязание в диттере как раз потому, что не хотела, чтобы приёмный отец испытывал такое давление? — задумалась я. — Почему мы должны терпеть критику, которая не имеет отношения к прошедшему состязанию? И как так вышло, что разговор переключился на то, что Дункельфельгер собрался меня защищать?»

Зиглинда, с её утончённой улыбкой и неявной критикой тонко направляла разговор в удобное для себя русло, постепенно затягивая петлю на наших шеях. Мне отчаянно хотелось с ней поспорить.

— Эм, приёмный отец, вам не кажется, что стоило бы просто взять ножницы и разрезать эту петлю, что стягивает наши шеи? — ухмыляясь про себя, спросила я.

Сильвестр распахнул глаза, после чего прикрыл их и обречённо махнул рукой.

— Делай что хочешь. С последствиями я как-нибудь разберусь.

Получив разрешение, я посмотрела прямо в красные глаза Зиглинды, стараясь сохранить элегантную улыбку, подобающую дворянке.

— Леди Зиглинда, знаете ли вы о соглашении, которое Эренфест и Дункельфельгер заключили касательно прошедшего диттера?

— Конечно, мне рассказали о нём.

Взгляд Зиглинды стал более острым, словно она пыталась оценить, чем я могла ей возразить.

— Тогда почему вы игнорируете результат священного состязания и оказываете давление на Эренфест? Мы согласились на диттер, поверив в заверения господина Лестилаута, что если мы победим, вы не станете давить на нас и требовать разрыва помолвки, — я прекратила изъясняться дворянскими намёками и, улыбнувшись, сказала прямо: — Вы проиграли, а потому, будьте добры замолчать.

Зиглинда просто смотрела на меня так, словно мои слова оказались настолько прямолинейными, что она не смогла их осмыслить.

— Госпожа Розмайн… — Ханнелора, всё это время смотревшая в пол, удивлённо моргнула и подняла на меня взгляд. Она с недоумением переводила взгляд между мной и Зиглиндой.

— Точно так же, как исцеление Фрютрены отличается от исцеления Лонгшмер, вопрос, что считать благоприятной средой, разнится в зависимости от того, судит ли об этом третья сторона или вовлечённый человек, — указала я. — Мой наставник говорил, что тем, кто желает неизменного мира, не нужна божественная защита Глюклитата.

Фердинанд говорил так, имея в виду: «Обойдусь и без твоей помощи».

Выражение лица Зиглинды впервые изменилось.

— Тогда… зачем Эренфесту понадобилась Ханнелора?

— Мы просто хотели избежать навязывания нам состязания в диттере. Мы полагали, что если потребуем отдать нам госпожу Ханнелору в качестве второй жены, то господин Лестилаут не сможет принять решение самостоятельно. Мы смогли бы выиграть время, пока он консультируется с аубом, а то и вовсе избежать диттера. И всё же господин Лестилаут принял решение самостоятельно. Полагаю, вам об этом известно?

После моих слов улыбка исчезла с лица Зиглинды. Взглянув на Ханнелору, затем на меня, Зиглинда спросила:

— Так вы не пытались заполучить Ханнелору через диттер, потому что нуждались в ней?

— Верно. Было бы невероятно невежливо просить госпожу Ханнелору отправиться в Эренфест, не так ли? Мы с самого начала намеревались отменить это условие в случае нашей победы. Я также надеялась воспользоваться этим отказом, чтобы помочь госпоже Ханнелоре выйти замуж по собственному желанию.

— С самого начала, говорите?

Пока Лестилаут и Вильфрид обсуждали детали нашего состязания в диттере, мы с Ханнелорой говорили о том, что будет, если победит Эренфест. Похоже, Зиглинда ничего об этом не слышала. Когда я недоумённо наклонила голову, Сильвестр рядом со мной усмехнулся. Это была усмешка воина, обнаружившего слабость врага и собирающегося атаковать.

— Как вы только что указали на примере Аренсбаха, Эренфест пока не готов принять юную леди из большого герцогства. Если вы действительно желаете счастья вашей дочери, пожалуйста, пойдите нам навстречу.

Сильвестр предложил сделать вид, что разговора о браке Ханнелоры никогда не было. Учитывая, как резко Зиглинда отзывалась о положении Эренфеста, такое предложение она, вероятно, встретила бы с большой радостью. Или так мне казалось.

Хотя мы настаивали, что Ханнелоре вовсе не нужно выходить замуж в наше герцогство, Зиглинда, вместо того, чтобы с готовностью согласиться, задумалась.

— В таком случае… что вы собираетесь делать, если моя дочь захочет выйти замуж в Эренфест? Примите ли вы её в качестве первой жены, следуя здравому смыслу? Или поступите неразумно?

— Приношу свои искренние извинения, но Эренфест всё ещё не привык к порядкам высокоранговых герцогств… — с улыбкой ответил Сильвестр.

Даже если такое решение сочли бы неразумным, для нас важнее всего было установить мир в Эренфесте, всё ещё находившемся в хаосе после чистки. Мы не могли позволить себе ненужные споры, которые лишь взбудоражили бы дворян.

— Значит, вы примете её только как вторую жену…

— Мама, Эренфест победил.

Ханнелора дрожащими руками схватила Зиглинду за рукав, не позволив продолжить. Впрочем, дрожь не ограничивалась руками: я заметила, что всё тело Ханнелоры слегка дрожит. И всё же в глазах, направленных на мать, горел яркий огонь решимости.

— Пожалуйста, прекрати создавать проблемы Эренфесту.

— Ханнелора?

Ханнелора медленно перевела взгляд на Вильфрида, который за соседним столом принимал дворян из других герцогств. Выражение её лица стало мягким. Может, мне просто показалось, но во взгляде её слегка прищуренных глаз проступила нежность, а чуть заметная улыбка наводила на мысли о некоем скрываемом чувстве.

— Впервые на поле боя меня пообещали защитить. Также впервые мне предоставили выбор, а не заставляли. Вот почему я всерьёз задумалась, что была бы не прочь выйти замуж в Эренфест, — сказала Ханнелора и, на мгновение опустив глаза, посмотрела на Зиглинду. Нежность из взгляда исчезла, сменившись непоколебимой решимостью. — Однако Эренфест говорит, что их герцогство не подходит для кандидата в аубы из большого герцогства. Они не готовы принять меня… В таком случае разве мы не доставляем им ещё больше неудобств? Мы заставили их принять вызов, а теперь, проиграв, доставляем ещё больше проблем, разве не так? Разве мы не можем исполнить волю победителя?

— Ханнелора… — с беспокойством на лице пробормотала Зиглинда. Она выглядела растерянной, возможно, потому, что не предвидела такого поворота событий.

— Мама, принуждать других делать то, что они не хотят — некрасиво. Женщины Дункельфельгера добиваются желаемого, даруя выгоду другим, не так ли? В этих же переговорах ты, мама, не предложила другой стороне никаких благ. Давай, отступим и начнём с того, что выясним, чего желает Эренфест, — улыбнулась Ханнелора.

Несомненно, она была истинной дочерью Дункельфельгера. Я была так впечатлена ей, что мне хотелось аплодировать. Но вот Зиглинда, похоже, не разделяла моего восторга. Она приложила руку ко лбу и сердито посмотрела на Ханнелору, после чего перевела взгляд на нас с Сильвестром.

— В целом, я согласна с вашей позицией, но есть несколько спорных моментов. Позвольте мне их прояснить.

«Спорные моменты? Это, например, различие в здравом смысле у Эренфеста и больших герцогств?» — задумалась я. Ни я, ни Сильвестр не поняли, о чём именно говорила Зиглинда, а потому предложили ей продолжать.

— Согласно полученному мной отчёту об условиях диттера, если бы Дункельфельгер победил, мы бы могли обратиться к аубу Эренфесту по поводу разрыва текущей помолвки госпожи Розмайн в пользу становления первой женой следующего ауба Дункельфельгера. Если бы Дункельфельгер проиграл — Эренфест получил бы Ханнелору в качестве второй жены.

— Верно, — кивнула я.

Зиглинда с сомнением посмотрела на меня, а затем оглянулась. Стоявший позади неё служащий вышел вперёд и положил на стол лист бумаги, после чего вернулся на своё место. Как я поняла, этот лист был отчётом, составленным Дункельфельгером, и содержал условия нашего диттера.

— Ранее госпожа Розмайн заявила, что с самого начала намеревалась отменить условие, касающееся брака Ханнелоры. Но когда именно было достигнуто это соглашение? — спросила она, указывая на бумагу. — Здесь об этом нигде не упоминается.

— В то время, когда окончательно согласовывались условия диттера. Я предложила это, когда мы разговаривали с госпожой Ханнелорой, ведь так?

Я попросила Ханнелору подтвердить, и та кивнула.

— Да, госпожа Розмайн предложила мне это, когда я извинялась за бестактные действия брата.

Пока Лестилаут с Вильфридом обговаривали детали предстоящего диттера, мы с Ханнелорой тоже обсуждали эту тему за чаем, укрывшись магическим инструментом, предотвращающим подслушивание.

После нашего краткого описания событий на лице Зиглинды отразилось понимание.

— Так значит, вы обсуждали это в тот же день и в той же комнате. Но так как вы пользовались магическим инструментом, предотвращающим подслушивание, остальные вас не слышали. Вы сообщили о достигнутой договорённости?

Почувствовав, что наш частный разговор могут не счесть за публичное соглашение, я сразу посмотрела на Сильвестра.

— В тот же вечер за ужином я рассказала об этом Вильфриду, а позже связалась с Эренфестом. Верно, приёмный отец?

— Да. Я получил подробный отчёт.

Доказав свою невиновность, я вздохнула с облегчением. Ханнелора, выпятив грудь, также заявила, что рассказала обо всём брату за ужином.

— Ханнелора, разве за ужином не было слишком поздно? Почему ты не рассказала о ваших договорённостях Лестилауту сразу? Изменить условия согласованного договора, уже после того как тот был подписан, твои запоздалые слова никак не смогли бы, разве ты не понимаешь? — спросила Зиглинда.

— Что? Подписанный договор? — удивилась я.

Когда я сказала Вильфриду, что мы договорились «отозвать требования брака с Ханнелорой», он согласился. Ханнелора согласно кивнула, а потому я предположила, что мы договорились. Однако это было уже после того, как Вильфрид с Лестилаутом обговорили условия.

Ханнелора передала нашу договорённость Лестилауту, правда, уже после того, как они с Вильфридом подписали соглашение. Казалось, они не должны были подписывать никаких формальных договоров, что Зиглинда прокомментировала как: «Мы всегда заключаем такой договор в случае соглашения о браке, чтобы гарантировать, что достигнутые договорённости не окажутся изменены после свадьбы».

— Так это договор, а не просто отчёт для Дункельфельгера? — спросила я, удивлённо уставившись на соглашение, под которым действительно обнаружилась подпись Вильфрида.

Как я поняла, такое соглашение требовалось в том числе и для составления бюджета. Сильвестр с обеспокоенным видом тоже всматривался в документ.

— Мне сообщили, что подробные условия согласованы, но я не получал никаких отчётов о подписании договора.

— Мне Вильфрид тоже ничего не говорил…

Мы с Сильвестром взглянули на Вильфрида. Пока я, хмурясь, гадала, не умолчал ли тот о чём-то настолько важном, Ханнелора прочистила горло и сказала, что, возможно, Вильфрид не счёл то соглашение официальным договором.

— Для Дункельфельгера это само собой разумеющееся, — объяснила она. — Такой договор нужен для подготовки бюджета, выделяемого на дворянскую академию, но ни ауб Эренфест, ни госпожа Розмайн не сочли его официальным документом, верно?

Мы с Сильвестром переглянулись и кивнули. Для нас это была просто какая-то заявка, требующаяся для проведения диттера, но никак не договор. Если Лестилаут не уточнил, что именно подписывается, то Вильфрид, вероятно, счёл это соглашение просто незначительным документом, требующимся для составления бюджета, даже не подумав, что это мог быть договор.

— Похоже, наша сторона недостаточно хорошо объяснила ситуацию, — сказала Зиглинда, слегка нахмурившись, после чего указала на условия проводившегося нами диттера. — Здесь указано, что Эренфест возьмёт Ханнелору в качестве второй жены, но нет ни слова об отмене этого условия.

— Я подумала, что в случае нашей победы мы могли бы выдвинуть это предложение во время обсуждения между аубами… — сказала я.

— Значит ли это, что в случае победы Эренфеста вы собирались изменить условия в одностороннем порядке? Договорённости, заключаемые заранее, делаются не просто так, вы ведь понимаете?

«С этим, конечно, не поспоришь…» — мысленно согласилась я.

Я не знала, что был составлен договор со столь строго прописанными условиями, и всё же меня злило, что Дункельфельгер нарушил своё обещание не оказывать на нас давление в случае нашей победы, и потому собиралась затребовать это. Я опустила плечи, ощущая разочарование, а Зиглинда тем временем нанесла очередной удар.

— Кроме того, госпожа Розмайн, вы сказали, что поверили в заверения Лестилаута не давить на вас по поводу вашей помолвки, если Эренфест победит, и потому согласились на диттер, верно? Но здесь не указано такое условие.

— Что? — удивлённо моргнула я. — Разве диттер кражи невесты не подразумевает отказ другой стороны на какие-либо дальнейшие притязания на брак после проигрыша? Так мне объяснил господин Лестилаут.

Зиглинда недоумённо наклонила голову.

— Мне сказали, что вместо этого условия Эренфест отдал приоритет получению Ханнелоры в качестве второй жены. В договоре есть пункт, касающийся её, но ничего не говорится о том, что мы не вправе оспаривать вашу помолвку.

Изначально по условиям диттера захвата невесты проигрыш означал отказ от дальнейших попыток, но я выразила своё недовольство таким условием и потребовала, чтобы нам позволили взять Ханнелору в качестве второй жены. Видимо, поэтому Лестилаут решил, что нет необходимости прекращать заявлять на меня права, и доложил об этом в Дункельфельгер.

— Я впервые слышу, чтобы условие об отмене притязаний на брак было отменено… — пробормотала я, ошеломлённо уставившись в пустоту.

Сильвестр тяжело вздохнул и легонько постучал меня по голове.

— Поскольку ты добавила новое условие, неудивительно, что первоначальное оказалось исключено. Впредь будь осторожнее и не занимайся делами в одиночку, пока остальные обсуждают детали, и не забывай проверять условия договорённостей. Исходя из заключённого договора, Дункельфельгер посчитал, что для нас важнее получить госпожу Ханнелору в качестве второй жены, чем остановить претензии на брак с тобой, и сделал нам ряд предложений, которые должны, по идее, быть выгодны Эренфесту.

Само собой разумеется, что письменный договор имел больший вес, чем устная договорённость. Это касалось как мира дворян, так и мира торговцев. Тот факт, что все предложения, которые, согласно договору, должны были принести пользу Эренфесту, не имели для нас ценности — целиком наша вина.

«А-а-а-а!» — взвыла я про себя, схватившись за голову, вспоминая свои недавние слова. Я повела себя невероятно грубо по отношению к первой леди Дункельфельгера. Мне ужасно хотелось как-нибудь стереть нашу беседу из памяти Зиглинды.

— Я была ужасно груба и предъявила требования, никак не отмеченные в договоре. Я искренне сожалею, — извинилась я.

— Похоже, мы имели неверное представление о принятых условиях, — добавил Сильвестр. — Приношу извинения за то, что мы не проверили их должным образом.

— Вам вовсе не нужно извиняться, — ответила Зиглинда. — Эренфест не знаком с правилами проведения диттера захвата невесты, а мы не объяснили их вам как следует. Это наш просчёт, а потому и вина лежит в первую очередь на нас. Я должна искренне извиниться.

В итоге Зиглинда извинилась перед нами за грубую попытку Лестилаута расторгнуть мою помолвку, получившую одобрение короля, за неспособность Ханнелоры должным образом контролировать мужчин Дункельфельгера, склонных терять голову на фоне диттера, и за тот факт, что обсуждение условий велось так, как если бы это происходило в Дункельфельгере, где все всё знают, что и привело к ситуации, когда наши стороны имели разное представление о принятых условиях.

— Ханнелора, тебе тоже следует задуматься над своими действиями. Я рада, что ты не забыла извиниться перед госпожой Розмайн, пусть тебя и расстроила вся эта внезапно всплывшая тема о браке, однако ты никогда не должна отводить взгляд от мужчин, когда речь заходит о диттере. Твоей задачей было сдерживать Лестилаута, стремившегося добиться своего, и рыцарей, слишком взволнованных перспективой диттера. Давать подробные объяснения предлагаемых условий тоже очень важно. Если хочешь сохранить дружбу, не забывай об этом, — наставительно сказала Зиглинда и чуть улыбнулась. — Теперь ты понимаешь, что требуется от женщины Дункельфельгера?

Ханнелора, на лице которой застыла улыбка, казалось, хотела сказать, что «это невозможно», но в итоге лишь кивнула и ответила, что впредь будет осторожнее.

После этого Зиглинда снова перевела внимание на Сильвестра и меня.

— Итак, пожалуйста, скажите мне, чего именно Эренфест желает от прошедшего диттера. Если вы не хотите забирать Ханнелору в качестве второй жены, тогда давайте решим этот вопрос сейчас, прежде чем мой муж попытается вмешаться, заявляя, что «результат состязания в диттер непреложен», — сказала Зиглинда, бросив взгляд на места Дункельфельгера.

Сильвестр выпрямился.

— В таком случае мы хотели бы, чтобы Дункельфельгер перестал добиваться брака с Розмайн. Это наше самое большое желание. Кроме того, мы были бы признательны, если бы вы больше не требовали от Эренфеста сразиться с вами в диттере. Неважно, будь то захват невесты или какой-либо ещё.

Витиеватым дворянским языком Сильвестр указал на то, что Дункельфельгер каждый год вызывал нас на диттер, что возлагало значительную нагрузку на Эренфест и создавало немало проблем.

— В этот раз мы никак не могли позволить себе проиграть, а потому не жалели магических инструментов и лекарств восстановления. Мы не можем позволить себе и дальше принимать вызовы от вас. В конце концов, Эренфест — всего лишь среднее герцогство.

— Мы каждый год сходимся с вами в диттере, да? Насколько это в моих силах, я буду пресекать новые вызовы, — пообещала Зиглинда. — Однако, если вас всё же вызовут, пожалуйста, проконтролируйте, чтобы ваша сторона не согласилась поспешно. Как только вы примете вызов, я уже ничем не смогу помочь.

По словам Зиглинды, в Дункельфельгере нас, каждый год принимающих вызов в диттер по краже сокровищ, считают герцогством, где любят диттер. В отчётах Руфена отмечалось: «Госпожа Розмайн пускай и слишком болезненна, чтобы пройти рыцарский курс, но наслаждается диттером по краже сокровищ так же, как и господин Фердинанд».

«Это совершенно не так!» — мысленно возмутилась я.

— Госпожа Розмайн, вы согласны с требованиями ауба Эренфеста?

— В Эренфесте находится то, что дорого для меня. Поэтому, сколь бы заманчивым не выглядело предложение, я не покину Эренфест.

Выражение лица Зиглинды чуть смягчилось.

— Ханнелора, ты знаешь, что Эренфест хотел бы получить?

— Мама?

— Мы каждый год докучаем герцогству, которое не особо любит диттер, не так ли? Нам нужно что-то, что мы могли бы передать им в качестве извинений, если хотим сохранить хорошие отношения. Что-то, что послужило бы в качестве извинений перед всем Эренфестом, а не только перед госпожой Розмайн.

Ханнелора ненадолго задумалась над вопросом Зиглинды, после чего хлопнула в ладоши.

— А как насчёт того, чтобы передать им нарисованные братом иллюстрации? И госпожа Розмайн, и господин Вильфрид хотели получить их для «Истории диттера». Однако брату не нравилась идея, что кто-то другой будет вносить изменения в его работу, а потому обсуждение передачи было приостановлено. Если мы предложим иллюстрации Эренфесту, позволив изменять по собственному усмотрению, то, полагаю, внесём свой вклад в печать Эренфеста.

Объясняя, Ханнелора наблюдала за реакцией Зиглинды. Как я слышала от Ханнелоры ранее, её мнения никогда не спрашивали, и, вероятно, потому сейчас её красные глаза ярко сияли гордостью.

— Пусть Ханнелора и говорит, что иллюстрации Лестилаута вам нужны, но действительно ли они принесут пользу Эренфесту?

Взглянув на скептически настроенную Зиглинду и на полную надежд Ханнелору, я энергично кивнула.

— Так и есть! Думаю, это прекрасное предложение, позволяющее нам значительно увеличить продажи «Истории диттера». Верно, приёмный отец?

Пока я лучилась от радости, пребывая в предвкушении, Сильвестр схватился за голову.

— Ты идиотка? — раздражённо пробормотал он. — Должно же быть что-то более выгодное. Если уж ты собираешься о чём-то просить, почему бы не попросить защиты Дункельфельгера?

Зиглинда явно услышала его, поскольку её губы изогнулись в расчётливой улыбке.

— Между прочим, а ведь госпожа Розмайн уничтожила одно из древних сокровищ нашего герцогства.

В мгновение ока Сильвестр согласился, что иллюстраций Лестилаута будет более чем достаточно для извинений.

— Конечно, Эренфест благодарен вам, но допустимо ли передавать иллюстрации господина Лестилаута без его разрешения? — спросила я.

— Для Лестилаута это будет хорошей возможностью узнать, каково это, когда за него решают другие. Это всего лишь мелочь по сравнению с тем, как он поступил с Ханнелорой, решив вопрос её брака без её согласия. Да, думаю, нам следует подарить Эренфесту и одну из его картин, — Зиглинда лукаво усмехнулась. — Знаете, в общежитие есть картина, в которую он вложил немало сил.

«Ой, за улыбкой госпожи Зиглинды я чувствую тот же гнев, который замечала у господина Фердинанда, — подумала я. — Держитесь, господин Лестилаут».

***

Уладив вопросы, касающиеся диттера и передачи иллюстраций, мы перешли к обсуждению книгопечатания. Меня спрашивали, сколько книг по истории Дункельфельгера и «Историй диттера» мы собираемся напечатать, как мы собираемся их продавать и так далее. Я один за другим отвечала на все вопросы.

— В будущем мы хотели бы сами печатать свои книги, а потому подумываем о том, чтобы приобрести у вас магический инструмент для печати, — сказала Зиглинда.

— К сожалению, мы не сможем продать вам такой магический инструмент, — ответила я, добавив про себя, что печатный станок — это не магический инструмент.

Зиглинда медленно кивнула.

— Понимаю. Согласно отчёту Лестилаута, у вас нет планов распространять технологию печати за пределы герцогства, чтобы предотвратить её утечку, верно? Тогда как вы собираетесь распространять книгопечатание?

Обычно новые технологии продавались Центру или больши́м герцогствам, после чего распространялись «сверху вниз». Зиглинду интересовали причины, почему мы оставляем свою технологию в пределах Эренфеста. Ранее нас критиковали за то, что образ мышления Эренфеста противоречит здравому смыслу, и теперь я задумалась, не моя ли это вина?

— Пока что мы решили принимать рукописи из других герцогств и печатать их в Эренфесте. Мы подумаем о распространении после того, как книгопечатание крепче войдёт в жизнь людей.

Пока даже дворяне Эренфеста не до конца понимали всех тонкостей печати. Мы намеревались регламентировать правовые основы и денежные потоки в отрасли прежде, чем распространять технологию на другие герцогства.

Сильвестр согласно кивнул, соглашаясь со мной, а затем улыбнулся Зиглинде.

— Пускай об этом пока и рано говорить, но я могу пообещать, что когда мы решим распространить технологию на другие герцогства, то сначала обратимся к Дункельфельгеру.

— Понятно. Буду ждать. К слову… меня очень заинтересовала «История Фернестины». Судя по тому, что я прочитала в первом томе, похоже, прообразом Фернестины послужила госпожа Розмайн. И похоже, что в Эренфесте она подвергается притеснениям, — с серьёзным видом сказала Зиглинда.

Сильвестр знал, кто на самом деле послужил прообразом для главной героини. Чтобы не ухмыляться перед серьёзно выглядевшей Зиглиндой, он ненавязчиво прикрыл рот рукой и призвал её продолжать.

— Хорошо известно, что госпожа Розмайн организовала сбор историй и обмен книгами в дворянской академии. Поэтому «Историю Фернестины» можно воспринять как скрытую мольбу о помощи. Слухи об Эренфесте, которые распространяются во время собрания герцогов, в большинстве своём тоже нельзя назвать благоприятными. Дункельфельгер уже повёл себя несдержанно, спасая господина Фердинанда, и чтобы не повторить ту же ошибку, я должна удержать все буйные головы в узде, когда те решат, что нужно спасать госпожу Розмайн.

«Это очень любезно с вашей стороны…» — подумала я. Но, разумеется, я не могла раскрыть, что Фернестина основана не на мне, а на Фердинанде, и уж тем более, что история родилась, когда Эльвира, убитая горем из-за того, что Фердинанда королевским указом отправили в Аренсбах, излила свои эмоции в рукопись.

— Думаю, вы поймёте, что это не так, когда прочтёте второй том, — сказала я. — В будущем, при обмене книгами с другими герцогствами, мы будем давать оба тома вместе. Большое спасибо за предупреждение.

— Многие наверняка обрадуются этому, — отметила Ханнелора. — Я так расстроилась, когда поняла, что первый том закончился на середине истории. Очень хочется узнать, что же будет дальше.

Она вовсю хвалила книгу, рассказывая, насколько та ей понравилась. Задумавшись, я поняла, что никогда не говорила Ханнелоре, с таким нетерпением ожидающей второй том, что на самом деле «История Фернестины» состоит из трёх томов.

— Эм-м, госпожа Ханнелора... вообще-то, в «Истории Фернестины» три тома.

— Не может быть…

Ханнелора прижала руки к щекам, а на лице отразилось отчаяние.