22 СЕНТЯБРЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ЮЖНЫЙ КОНТИНЕНТ

— Мы разберёмся с вражеской артиллерией. Майор фон Дегуршаф, что с вашим подразделением?

— Что? Восстановите связь!

— Дайте мне штаб! У нас помехи на частоте 1105! Запрашиваю резервный канал!

В импровизированном полевом командном пункте царила суматоха из-за потери сигнала.

На южном фронте, где обстановка стремительно накалялась, все растеряли привычное самообладание.

…Так было и на Рейне. Впрочем, спокойствие на поле боя – это, скорее, удел психопатов. Здесь же была и Таня, для которой дни, проведённые в южных землях, мало чем отличались от таковых на Западном фронте.

Она испытывала буквально все возможные проблемы со связью, с какими только можно столкнуться в условиях окопной и маневренной войны. Но Таня знает, что делать, и не паникует. Она быстро выполняет перечень необходимых действий. Радисты немедленно организовывают связь со штабом по проводу.

Их профессионализм достоин похвалы.

Несмотря на кратковременное нарушение командной цепи, они действуют чётко и слаженно. Но после коротких переговоров их лица бледнеют.

— С каналом всё в порядке! Никаких помех нет! У нас чёткая связь с подразделениями в этом районе! Это какие-то механические неполадки на стороне 44-го!

«А-а, чёрт побери».

Таня мысленно выругалась, ведь знает, что бы это значило на Рейнском фронте. То же, несомненно, относится ко всем, кто прошёл боевое крещение уже здесь, на юге.

— Продолжайте вызывать их! Можете использовать КВ. И проверьте ещё раз оборудование, на всякий случай! Живо!

[П/П: КВ – коротковолновая связь. Отличается тем, что сигнал передаётся на большие расстояния; обычно используется для радиовещания, а также радиолюбителями.]

Она не хочет отказываться от шаткой надежды, но ничего особо не ждёт.

На поле боя иногда лучше быть пессимистом. Надежда – это важно, но если гнаться за этим наркотиком в бою, то непременно найдёшь свою гибель.

Впрочем, чуда не случилось. Один из радистов быстро проверил аппаратуру, но с ней всё в порядке. Все приборы функционируют нормально. Радисты настаивают, что раз у нас всё хорошо, значит, проблема должна быть на стороне 44-го батальона магов.

Если они правы, это нехорошо.

Мы ведём маневренное сражение в пустыне Барбад. Если они не сумеют связаться с командным пунктом Седьмой Кампфгруппы, авангарда левого фланга, это грозит им куда более страшными последствиями, чем простое нарушение цепочки командования.

«Что происходит?» — офицеры раздосадованы, и им не хватает самообладания, чтобы скрыть это.

А если офицер даёт слабину перед своими солдатами, то хаос будет лишь нарастать, и быстро. Это прописная истина, которую знает даже самый «зелёный» из офицеров, младший лейтенант Гранц.

— Мы установили контакт! В КВ диапазоне!

— Код передачи совпадает!

На мгновение весь командный пункт выдохнул.

Но ожидания Тани отличаются большей приземлённостью.

«Кажется, молодым офицерам и менее опытным солдатам тяжело избавиться от позитивного мышления».

Даже логичному, экономически мыслящему человеку стоит больших трудов выработать в себе привычку ожидать худшего.

Это справедливо даже для финансовых сделок, где на кону не стоит жизнь и смерть. Логика поведенческой экономики раскрывается лучше всего, когда вы применяете её к «пузырям» и кризисам.

«Трудно им, наверное, с оптимизмом готовиться к худшему», — ворчит про себя Таня.

— Майор фон Ляйнбург погиб в бою!

Новости ужасные, но не катастрофические, поэтому Таня даже немного рада.

Окинув взглядом командный пункт, она видит, что ветераны прекрасно осознают положение и работают над тем, чтобы взять всё под контроль. Похоже, паники удастся избежать.

«Неплохо».

Когда на неё обрушились с критикой и отправили на юг за самоуправство и сопротивление приказам, в этом обнаружился один позитивный момент: она смогла взять свой батальон. Благодаря этому время, затраченное на обучение, сократится вдвое.

Нет, если она делегирует часть работы своим подчинённым, то сможет сократить времязатраты ещё в два раза.

Другими словами, вместо того чтобы обучать всех самой, ей придётся затратить лишь 25% времени и усилий. Вот что называется эффективностью.

Любая успешная организация нуждается в обслуживании, чтобы её шестерёнки не заржавели. Люди – это основа организации. И, само собой, армия учитывает смертельные исходы при планировании и обслуживании своего «организма».

Иными словами, всё устроено так, что смерть командира одной из Кампфгрупп, каким бы прекрасным солдатом он ни был, не сломает структуру военной организации. Армия, состоящая из бесчисленного множества людей, способных заменить друг друга – ужасно дорогая, но вместе с тем чрезвычайно жизнеспособная организация.

— Штаб вызывает Седьмую Кампфгруппу во всём секторе!

Они потеряли связь с майором фон Ляйнбургом. Хотя сообщение поступило по коротковолновой связи, из дружеского подразделения передали, что он убит.

Если командование хоть немного держит руку на пульсе, оно должно немедленно передать управление следующему по рангу офицеру, чтобы минимизировать последствия для командной цепи. В Империи, где люди привыкли к войне, передача командования – явление редкое, но не сказать чтобы неслыханное.

К сожалению, в этой войне пало столько высокоранговых командиров, что передача командования стала почти привычным делом.

— С этого момента командование Седьмой Кампфгруппой переходит к майору фон Дегуршаф. Они передали, что нужно сейчас же стабилизировать линию фронта!

— Дегуршаф, принято. Можете передать в штаб.

Передача – вероятно, хорошо отработанная – была выполнена умело, и Таня даёт своё подтверждение. Ей хочется крикнуть, что её перегружают работой, но кое-как справляется с тем, чтобы воздержаться от этого шага.

Будучи заместителем командира Седьмой Кампфгруппы, она обязана принять лучшее возможное решение в текущих обстоятельствах.

Пока это её долг, Таня не имеет права отказаться от обязанностей.

Возможно, доисторические варвары и совершали подобные бесчинства, но она, как культурная гражданка, получившая современное образование, не может так поступить. Поэтому, в исполнение своего долга она достаёт карты, на которых отмечены скудные сведения о противнике, и начинает анализировать ситуацию.

Но как только она наклоняется, чтобы отметить точку, где майор фон Ляйнбург и его подразделение подверглись нападению…

…Что-то царапает ей спину.

Тело Тани реагирует быстрее, чем мозг. Она мгновенно закрывает голову и падает на землю.

Руководствуясь прежде всего опытом, она ползёт по земле, ожидая нового выстрела.

Сразу после этого что-то пробивает дыру в палатке, и она слышит ужасный звук, как что-то отрикошетило от строения снаружи.

Судя по направлению, выстрел был сделан с позиции, находящейся в предельной близости от позиций армии Содружества-Республики.

— У них там снайперы! Чёрт, 40-мм антимагические патроны!

Кто-то выкрикивает предупреждение, и люди начинают медленно реагировать, но уже слишком поздно. Мне хочется закричать им, что гражданская охранная компания отреагировала бы быстрее.

Им даже не нужно осматривать раны, чтобы понять, какие боеприпасы используются – с такими знаком каждый маг.

40-миллиметровая снайперская винтовка. Это самое мощное немагическое оружие.

Применяемая чаще против магов, чем против других снайперов, в солдатских кругах она известна как просто «антимагическая винтовка». Это естественный враг любого мага.

По сравнению с ней пуля с тяжёлой металлической оболочкой, способной практически свести на нем любые защитные формулы, покажется комариным укусом.

Можно получить очередь из тяжёлого пулемёта, и в худшем случае ваша защитная мембрана заблокирует пули.

Но эти 40-мм снаряды почти не встречают сопротивления, пробивая как защитные оболочки, так и защитные мембраны.

Судя по всему, в Содружестве ими очень гордятся. Как будто смирились, что вместо привычных лис теперь будут охотиться на магов или что-то в этом роде. Наверное, именно они и снабдили Республику этим оружием.

[П/П: Охота на лис – традиционное развлечение в Великобритании (ныне упразднённое), расцвет которого пришёлся на XIX век.]

Чёрт бы побрал эту страну. Если на то пошло, они всегда серьёзно относятся к спорту и к войне. Что ж, будем считать, нам повезло, что на нас не охотятся, как на уток.

— Огонь на подавление! Прижмите врага к земле!

У нас организована защита по периметру, чтобы избежать таких вот неприятных сюрпризов. И меня бесит тот факт, что она не работает. Часть людей усердно выполняют свои обязанности, так чем же заняты остальные?

Из-за их бездействия лежащей на земле Тане хочется сжать песок в кулаке и закричать. Она не может этого выносить. Они настолько не справляются со своей работой, что Таня хочется вопить во весь голос, спрашивая, чем, чёрт возьми, заняты все вокруг.

Хотя 40-мм винтовка достаточно компактна, чтобы её мог нести человек, это не та вещь, которую легко спрятать. Будь это не войска второго эшелона, Таня бы сочла их (без)действие умышленным вредительством. Она подавляет свои эмоции, чтобы не щёлкнуть языком, но гнев продолжает кипеть в ней.

Будь они начеку, враг бы не сумел подобраться так близко. Нельзя, чтобы нас можно было так легко обстрелять – в обычной ситуации это просто недопустимо.

Поверить не могу, что меня чуть не подстрелили. Ещё чуть-чуть, и вражеский снайпер снёс бы мне голову.

Страшно представить, что мои логические идеи, способные внести вклад в антропологическую экономику, могли быть пресечены первобытным насилием…

Мои инвестиции в человеческий капитал едва не прогорели.

«Будь я повыше, мне бы могло так не повезти», — впервые за долгое время Таня выразила благодарность своему росту.

Если бы не крошечный рост, то пуля попала бы ей точно в голову. Она не знает, радоваться ей или огорчаться, но, учитывая, что осталась жива, Таня всё же выбирает радоваться.

В её голове сразу начинают всплывать стандартные приёмы по борьбе со снайперами. Классический подход – основательный обстрел предполагаемого укрытия, но имперские линии снабжения вовсе не так хороши, чтобы позволить разбрасываться артиллерийскими снарядами. Однако, как ни прискорбно, если отказ от этого шага грозит мне опасностью, значит, на него придётся пойти. Находись мы в окопах, могли бы отправиться на вылазку и прочесать местность, но здесь пустыня. Враги могут прятаться в тени песчаных дюн, так что на их поиски уйдёт уйма времени и сил.

— Взорвите здесь всё! Нужно уничтожить снайперов!

Ради своей безопасности, неизбирательный обстрел крупной области – это правильный выбор. Возможно, данная тактика не очень подходит для городских условий, но в пустыне нет ни одной причины испытывать по этому поводу угрызения совести.

— Чем там заняты подразделения прямой поддержки?! Пусть избавятся от снайперов, сейчас же!

В этот момент командование принимает её помощник Вайс. Он берёт на себя инициативу по уничтожению снайперов и отправляет группу быстрого реагирования в качестве подкрепления.

Благодаря этому Таня может сосредоточиться на восстановлении субординации, за что очень благодарна Вайсу.

Да, какая бы ни была эпоха, выдающийся заместитель командира всегда полезен. Он настолько хорош, что, будь я в отделе кадров, активно продвигала бы его повышение.

В общем, оставив мелкую работу на своего подчинённого, Таня должна приступить к разгребанию собственного списка приоритетных задач.

Она не может просто сидеть и ждать, пока поступят разведданные. Если Таня не разберётся в ситуации и не решит, что делать дальше, они могут понести потери. От этого даже у неё пошаливают нервишки, но она не может допустить, чтобы окружающие заметили это.

К счастью, радист и оборудование в порядке. У них есть связь. Она должна вести себя спокойно, улыбаясь как обычно.

Как и в случае с переговорами, сейчас будет лучше делать хорошую мину при плохой игре.

— Это майор фон Дегуршаф. Я приняла командование. Доложите обстановку, — она смеётся, тепло сообщая радисту: — Меня сейчас чуть не постигла та же участь, что и вашего командира.

Ей отвечают в похожей манере, с юмором. Если она может шутить, значит и они могут шутить в ответ.

Это хороший знак. Будь это застывший, нервный, чудом выживший новобранец – она бы потеряла всякую надежду.

Ведь всегда легче делать свою работу, когда у тебя есть напарник, или соперник, или хотя бы доверенное лицо, с которым можно поговорить. Этот подход верен не только в бизнесе.

— 44-й батальон вызывает КП. Это капитан Карлос, я принял командование.

Она также оценила, когда он спросил, не ранена ли она. В таких обстоятельствах командир не может позволить себе жаловаться, поэтому, даже если ты ранен – нужно взять себя в руки и продолжать сражаться. Даже у младших офицеров Имперской Армии есть стержень.

«Ха-а», — думает Таня, вдруг расслабившись, — «а это весело».

В конце концов, если кто-то начнёт истерить, то единственное, что можно сделать – это «случайно» пристрелить его. Поэтому ничто так не помогает, как наличие решительных офицеров.

Отдельного упоминания заслуживает тот факт, что он не впал в панику, хотя его командира убили считанные секунды назад. С таким подчинённым даже корпоративная жизнь была бы куда веселее.

Вспоминая все эти хлопоты и неразбериху, связанную с обучением приемников, я понимаю, что компании могли бы многому научиться у армии. Надо будет как-нибудь написать об этом книгу для корпоративных менеджеров.

Бизнес-руководство о стратегии управления, основанной на военной стратегии, точно нашло бы своего читателя; потребность в ней определённо присутствует.

— Капитан Карлос, это майор фон Дегуршаф. На вашей стороне проблемы со связью. Вы можете что-нибудь с этим сделать?

Проблема в слабом сигнале. Связь есть, но в КВ диапазоне, и на поле боя её качество просто ужасно.

— Прощу прощения, но это лучшее, что мы можем. Вражеский снайпер уничтожил всю нашу аппаратуру.

— Что ж, значит придётся работать с этим. Тогда, за дело.

***

Путешествие на юг на корабле проходило довольно приятно. Может быть, дело было в том, что плыли они на переоборудованном судне Имперской почты: для корабля, предназначенного для перевозки войск, он был на удивление комфортабельным.

Если подумать, то этот комфорт, возможно, чересчур убаюкал их.

Но с этим ничего нельзя поделать. Насладившись офицерским обедом, которым так гордились на флоте, Гранц и остальные подумали, что их впервые за долгое время покормили нормальной едой. Даже командир батальона осталась довольной и расщедрилась на лестный отзыв.

«Впрочем, это её вина, что мы оказались здесь».

…Она попыталась превысить свои полномочия непосредственно перед объявлением о прекращении огня. Обычно такие выходки не остаются безнаказанными.

Случай был вопиющий – она скорее сопротивлялась приказу, чем пыталась действовать вне рамок своих полномочий. Операция была отклонена в соответствии с обычной процедурой, после чего отклонили и апелляцию. Всё это было в порядке вещей. Но когда она схватила командира за лацканы и, по сути, стала угрожать ему – этого уже ничем нельзя было оправдать.

Они уже собирались взлетать, когда она отмахнулась от его попыток остановить её. Да, именно так поступила их добросовестный и порядочный командир батальона. Старший лейтенант Вайс, её заместитель и давний помощник, наблюдал за этим, затаив дыхание, и гадал, не попадёт ли она под трибунал. Некоторые время казалось, что её вот-вот вызовут.

Но, по иронии судьбы, появление внешней угрозы свело эту проблему на нет.

«Вмешательство Содружества…»

Номинально Республика попросила Содружество выступить посредником в мирных переговорах.

Но затем переговорщики предложили те же условия, которые были отвергнуты в ранее отправленной ими «ноте» – видимо, предполагая, что снова получат отказ.

Так, всем стало понятно, что они не намерены выступать посредниками. Условия были слишком неадекватными. Там даже указывалось, что это «последнее» предложение.

Разумеется, Империя сразу же отвергла ультиматум Содружества, ответив прямым и недвусмысленным отказом.

Но вот чего Империя не ожидала, так это заявления Республиканского правительства о тотальном сопротивлении. Империя вела с Республикой переговоры о мире, предлагая капитуляцию на определённых условиях. Вместо этого генерал де Луго, возглавивший сбежавшие остатки армии, в качестве заместителя министра обороны объявил о начале сопротивления и стал утверждать, что он и его сторонники являются настоящим правительством Республики.

Конечно, официально правительство находилось в столице, оккупированной Империей, но армия и большинство колоний встали на сторону де Луго.

Вопреки распространённому мнению, что де Луго был лишь марионеткой Содружества, он провозгласил Свободную Республику, после чего объединил колонии на Южном континенте и призвал к продолжению войны против Империи.

Войска Республики, базировавшиеся на политически неспокойном Южном континенте, были оснащены слишком хорошо, чтобы называться «региональными патрульными отрядами». Маги, размещённые там с целью противостояния Содружеству или Королевству Ильдоа, представляли собой немалую угрозу.

Разумеется, Генеральный Штаб Имперской Армии понятия не имел, что делать.

Свободная Республика, заключившая союз с Содружеством, была способна мобилизовать против Империи все свои силы. Фокус заключался в том, чтобы оставить значительные силы на материке, отправив на Южный континент ограниченный контингент, способный добиться там успеха. Столкнувшись с такой проблемой, высшие чины по всей видимости решили, что им нужен командир батальона, в котором служил Гранц, хотя она и была склонна проявлять чрезмерную инициативу.

Тем не менее они аннулировали все её представления к наградам за участие в боях на Рейнском фронте. Она должна была понести наказание. С другой стороны, этим всё, по сути, и закончилось.

Когда речь заходила о командире, такое обращение казалось вполне естественным.

Но в результате люди осознали, насколько ценно иметь мощные магические силы. Гранц и остальные приятно удивились и обрадовались значительно возросшему жалованию.

Впрочем, была одна проблема: несмотря на повышение жалования, в южных землях, крае выжженных пустынь, им всё равно было не на что тратить свои деньги.

Южный континент был известен суровым климатом, так что они могли в какой-то степени смириться со своей участью, но это не мешало жаловаться на отсутствие ледяного пива.

В остальном же они были согласны со стратегией нанесения ударов по колониям Содружества и Республики, чтобы лишить тех возможности продолжать борьбу.

«Превентивный удар – отличная стратегия».

И командир, и лейтенант Вайс были с этим согласны.

Трудность заключалась лишь в качестве войск, переброшенных на юг. Это были, без сомнения, подразделения второго эшелона. Наскоро сколоченным пополнениям сильно не хватало подготовки.

Они были настолько плохи, что даже Гранц, с которым на Рейне обращались, как с едва вылупившимся цыплёнком, сошёл бы за отменно вышколенного солдата. Несомненно, именно поэтому они сочли целесообразным использовать подразделение, крещённое на Рейне огнём и железом.

Болтливые ветераны принимали ставки на то, когда же выйдет из себя командующий корпусом генерал фон Ромель. Кстати, самой популярной была ставка на то, что это уже произошло.

Именно так. Благодаря своему опыту батальон везде был более чем желанным гостем.

Одного взгляда на транспортное судно было достаточно, чтобы понять, насколько рад их появлению командир фон Ромель.

«Он явно многого от нас ждёт. Когда от тебя чего-то ждут – это не так уж и плохо».

***

«…Вот бы ударить прошлого себя за такие мысли».

Младший лейтенант Уоррен Грац мысленно отвесил подзатыльник себе из прошлого, после чего сосредоточился на задании.

Оно было простым.

Миссия по противодействию вражеским снайперам. В этой бескрайней пустыне, где укрытия на каждом шагу, им предстояло обнаружить замаскированные снайперские позиции. Враг был умён, поэтому задача стояла не из лёгких. И как раз поэтому единственным выходом для Гранца и его бойцов было взорвать всю область при помощи взрывных формул, что, впрочем, порождало новые проблемы. Никто понятия не имел, как убедиться, что они действительно накрыли врага.

— Штаб – всем подразделениям. Повторяю, штаб – всем подразделениям.

Кроме того, пустынная пыль вывела из строя даже их обычно надёжные винтовки, что и говорить об остальных приборах. Вычислительные сферы работали нормально, но заряженные формулами пули требовалось регулярно проверять. Какой бы надёжной ни была новейшая штурмовая вычислительная сфера Модели 97, если жизненно важные магические пули не будут работать, как положено, то и от сферы толку мало.

Но высшие чины не принимали этого во внимание, вернее – не могли принимать. В конце концов, командир фон Ромель собирался вести манёвренную войну, какими бы тяжёлыми ни были условия.

В новом обращении сообщалось, что ранее полученные ими приказы остаются без изменений.

— Прикрыть фланги! Повторяю, прикрыть флаги!

Манёвренная война началась с того самого момента, как они высадились.

Все ратовали за то, чтобы атаковать врага, пока он того не ждёт, считая, что противнику потребуется время, чтобы наладить снабжение и логистику.

— Фея-01 вызывает Седьмую Кампфгруппу. Всё так, как вы сейчас услышали. Мы выдвигаемся.

— Цербер-01 вызывает Третью Кампфгруппу. Мы следуем за Седьмой. Будьте готовы поддержать прорыв!

Однако существовала проблема с самой концепцией окружения, когда нужно обойти врага с тыла, при этом обездвижив основные силы. У тех, кто действовал на берегу моря, ситуация была не столь плачевной, но некоторых подразделениям пришлось выполнять манёвр через пески в глубине континента, и приходилось им очень несладко.

Долгий марш-бросок по пустыне, почти без ориентиров.

И всё это на боевой скорости. От одной только мысли об уровне подготовки Седьмой и Третьей Кампфгрупп им хотелось вернуться обратно на материк, или хотя бы на пляжи Бреста.

— Приготовиться к полёту в боевом порядке! Держать строй!

— Проверьте сигнал маячка. Докладывать будете непосредственно командиру батальона!

Приказ о полёте в боевом порядке…

Они выполнили приказ с КП и проверили свои приёмники.

«Разумеется».

Та, кто подавала сигнал, и была командиром батальона. По всей видимости, майор фон Дегуршаф летела впереди.

Солдаты Кампфгруппы не слишком удивились, но то, что она делала, наверняка было трудным.

«Она командует боем и одновременно летит в авангарде. Должно быть, её мозг обладает нечеловеческой вычислительной мощностью. Я бы на её месте запутался в навигации и оказался бесполезен как командир».

Несмотря на мысли, проносящиеся в его голове, Гранц отработанными движениями готовился к бою. Для него это первое высокоманёвренное сражение в пустыне, но базовые принципы были те же, что и везде.

Он справился довольно быстро, а благодаря отработанным повторениям научился смотреть на ситуацию без эмоций и, не теряя времени, готовиться к бою.

— Проверьте очки, если не хотите ослепнуть!

Будучи молодым офицером, он обладал огромной гибкостью и умением к адаптации, благодаря чему одним из первым понял, почему майор фон Дегуршаф раздобыла им большие авиационные очки для сражений в пустыне.

Многие жаловались на очки, заявляя, что они большие и тяжёлые, но Гранц внимательно следил, чтобы подчинённые не забыли надевать их.

Они приглушали (в какой-то степени) солнечный свет, а ещё защищали от песка. Он инстинктивно понимал, что это необходимое снаряжение для ведения боевых действий в суровых условиях Южного континента.

— Фея-01 – Седьмой Кампфгруппе. Начать наступление!

— Пошли-пошли-пошли!

С этим снаряжением они должны были вести войну. Неважно, где и в каких условиях – таковой была воля страны младшего лейтенанта Гранца, и таковой была воля других стран.

Поэтому солдатам оставалось лишь выполнять.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, СОВЕЩАНИЕ ВРЕМЕННОГО КОМИТЕТА СВОБОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ ПО ВОПРОСАМ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОБОРОНЫ

Сторона, одерживающая победы на поле боя, непременно отмечает свои успехи, в то время потерпевший поражение противник прилагает все усилия, лишь бы найти выход из тяжёлого положения.

Со вздохом осушив чашку чая, генерал де Луго устало смотрел в потолок. Перед ним разворачивалась отвратительная игра под названием «найти крайнего», и конца-края ей видно не было. Он окинул взглядом присутствующих, после чего сосредоточился на документах, лежавших на столе.

Одно только составление рапорта, отчёта об одном-единственном боестолкновении отняло у него чудовищное количество сил. Он поднял бумаги. Вместо того, чтобы описывать ход сражения с Имперской армией, большая часть донесений состояла из самовосхваления и критики соседних подразделений.

Похоже, офицеры в колониях по-прежнему серьёзно относились к солдатской чести, храбрости и рыцарству, а потому считали своим долгом посвящать этому значительную часть собственных сводок. Это было поистине прискорбное (и весьма устаревшее) положение дел.

Незаметно для других, он иронично усмехнулся от мысли, что они сейчас проводят «собрание ради собрания». Такими темпами они скорее самоуничтожаться, чем сумеют вернуть утраченную Родину. Войска, прибывшие сюда с материка, тоже были на грани.

«…Впрочем, у меня теперь будут развязаны руки».

Именно потому, что он видел возможность, де Луго продолжал терпеливо подыгрывать этому фарсу. Ему нужно было дождаться подходящего момента.

— Давайте обсудим возможную операцию по возвращению Туруса, — заявил главнокомандующий, несмотря на шум вокруг, решив, что время пришло.

[П/П: Турус – как подсказал бета-ридер, вероятно, отсылка на Тунис (это название носит и страна, и её крупнейший город). В Африканской кампании Роммеля в годы ВМВ действия происходили в другой части Африки, так что прообразом Туруса, вероятно, является город-порт Бенгази, ныне северо-восток Ливии. Но в нашей истории локация отличается, и действия происходят именно в Тунисе.]

До эвакуации де Луго состоял в звании генерал-майора, что было для его возраста выдающимся результатом, хотя находились и те, кто достиг такого звания ещё быстрее.

В действительности, среди присутствующих он был самым молодым генералом, уступая большинству в звании. Обычно де Луго находился в числе генералов, которым приходится отступать под натиском старших офицеров.

Тем не менее он всё же находился во главе стола – по долгу службы, ведь де Луго одновременно был заместителем министра обороны и заместителем командующего силами Республики. Теперь, благодаря своим полномочиям в случае необходимости принять командование армией, он мог возглавить Вооружённые силы Республики.

— Наши войска сконцентрированы?

— Прошу прощения, генерал де Луго, что вы сейчас сказали? – по правде, его полномочия пока существовали лишь на бумаге.

Генералы из колоний чаще всего оказывались там по причине неудачно сложившейся карьеры, однако они всё ещё были старше в звании, чем де Луго.

Они не собирались безропотно подчиняться генералу значительно моложе себя, представителю другого поколения.

«К тому же», — мысленно добавил де Луго с присущим ему трезвым взглядом на ситуацию, — «эти генералы, которых отправили командовать войсками в колониях, наверняка не в восторге от военного, которому удалось сделать карьеру дома».

Де Луго лучше, чем кто-либо другой знал, что, хотя номинально они собрались, чтобы вернуть утраченную родину, нынешнее положение в рядах Свободной Республики напоминало хаос. Тем не менее, ему повезло, и армия колоний встала под командование де Луго – по крайней мере, в организационном плане.

Можно сказать, что местные генералы не столько согласились с его командованием, сколько были лишены иного выбора. Впрочем, из всех них де Луго был самым толковым. К тому же ему повезло иметь в своём распоряжении войска с домашней территории, на которые можно было положиться.

Говоря откровенно, какой-то части его войск не хватало опыта, но другие в своё время прошли крещение огнём на Рейнском фронте, а третьи как раз получали в тылу улучшенное боевое снаряжение, поэтому в действительности подразделения де Луго обладали значительной мощью.

А поскольку командная структура строилась как раз вокруг него, все эти войска были сплочёнными и хорошо дисциплинированными.

Даже если возникали проблемы со снабжением, эвакуировавшиеся подразделения были оснащены лучше остальных, превосходя солдат, долгое время находившихся в колониях. В целом, это уже многое говорило о состоянии колониальных войск. Также было очевидно, что элитные маги, проходившие службу на родине, были на две головы выше тех, с кем им сейчас приходилось объединиться.

Но де Луго мысленно остановил себя.

«Это ещё не всё».

Они полагались на колониальную армию в административных вопросах, а также по части материально-технического снабжения. И даже если их прислали сюда лишь затем, чтобы получать жалованье и ничего больше, в колониях всё ещё было гораздо больше генералов, чем в числе войск, которые он привёл с материка.

В результате, взаимоотношения между ними сложились не лучшим образом. Вместо того, чтобы вести боевые действия как единое целое, войска материка и колоний действовали независимо друг от друга.

— Это так, но я возражаю.

Главная проблема заключалась в неустойчивом положении де Луго. Если бы он просто отдал приказ сосредоточить войска, то неизбежно наткнулся бы на бюрократическую волокиту и попытки торговаться со стороны пассивных, ничего не делающих колониальных дармоедов.

Если он что-то говорил во время совещаний, прочие генералы невозмутимо возражали, и на этом всё заканчивалось: «Наши “устаревшие ценности” – это выражение рыцарского духа, на котором держится честь и самоуважение» — непроницаемо отвечали они.

Но де Луго знал, что в действительности они просто не хотят, чтобы «этот выскочка пошёл по их головам».

Вот даже сегодня, они оспаривали предполагаемое наступление на Турус, ради которого де Луго собрал войска.Одним словом, это был идеальный пример ситуации, когда новое вино вливают в ветхие мехи.

[П/П: Не знаю, не изобретение ли это анлейтера, но фраза про вино – это библейская отсылка. Евангелие от Луки, 5:37-38: «И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи, и само вытечет, и мехи пропадут; но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то и другое.».]

Войска Республики должны были поддержать Содружество в обороне, но когда последнее запросило подкрепление, пришлось с позором сообщить им, что у них нет топлива.

«Может, мы с ними не очень ладим, но настолько идиотская оплошность – это уже преступление».

Когда командующий логистикой спокойно сообщил ему, что понятия не имеет, где взять топливо, де Луго пришлось преисполниться в своём терпении, чтобы не заорать: «Сколько, по-вашему, лет вы уже торчите в этой чёртовой колонии?!»

Вдобавок ко всему, что непостижимо, некоторые подразделения действовали в личных интересах отдельных генералов. Вот какой была цена за назначение на должности идиотов, праздно проводивших время совершенно без присмотра. У генералов присутствовали личные интересы в таком количестве колониальных активов, что занятые этим войска не могли спокойно перемещаться.

Поэтому де Луго принял решение.

Если мехи обветшали, то единственный разумный выход – это купить новые.

— Простите, хочу уточнить. Вы все против?

«Если приказ уже принят, вы не можете оспаривать его. Откуда только у вас смелость берётся говорить что-то поперёк?»

Он раздумывал об этом уже некоторое время, но всё оттягивал решение – до сегодняшнего дня.

— Да, нам жизненно необходимо защищать ключевые позиции.

— Мы не можем дать согласия на подобную операцию.

Колониальные генералы думали только о собственных интересах. Конечно, ему бы хотелось, чтобы ими занялась военная полиция, но шла война, и враг был на пороге, поэтому первоочередной задачей де Луго было устранить из командной цепочки некомпетентные звенья. В сложившихся обстоятельствах он был даже не против выдать им несколько «золотых парашютов».

Разумеется, приняв решение о перестановках, он тщательно подготовился. Подразделения, которыми они командовали, уже де-факто находились под командованием де Луго. Он на корню пресёк возможность военного сопротивления, ведь первыми, кого он призвал на свою сторону, были простые солдаты и сержанты.

Теперь ему просто оставалось заменить командиров, поскольку, не в пример генералам, в колониальных войсках было много талантливый офицеров и солдат. Служба в колонии длилась от одного до двух лет, и де Луго с радостью обнаружил, что большинство будет выполнять его приказы.

Кроме того, он располагал полностью преданными ему войсками с материка. Теперь он был уверен, что сможет произвести перестановки и наладить цепочку командования, и колебаться больше не было причин.

«Всё, что мне нужно сделать – это уволить их».

Сохраняя спокойный тон, де Луго приступил к осуществлению задуманного.

— Что ж, полагаю, мне всё понятно. Если вы категорически против, то у меня нет выбора.

— Генерал де Луго, вы хотели сказать, что всё поняли?

— Да. Очень жаль, но в таких обстоятельствах будет сложно командовать операцией, против которой вы все так возражаете. Я бы ни в коем случае не хотел давить на вас.

Всё закончится быстро. К тому времени, когда генералы поймут, что произошло, ему нужно быть на шаг впереди. Поэтому де Луго разыграл свою козырную карту: контроль над кадрами.

— Я подобрал вам другие, более подходящие должности. Никаких дополнительных условий, вы можете сразу приступать к службе в правительственном учреждении на должности советников.

Эта должность была из тех, о которых говорят «пристроиться у кормушки», не подразумевая при этом никакой фактической деятельности. С тем же успехом на эту роль можно было назначить человека, в чьём личном деле присутствовала отметка «пропал без вести».

По сути, им заявили: что вы есть, что вас нет – нам до этого никакого дела. Само собой, эта позиция не давала никакой реальной власти, но чего ещё ждать от должности, куда можно назначить пропавшего без вести человека?

— Генерал де Луго?!

Генералы зашумели, когда до них наконец дошло, что происходит, но де Луго не собирался их выслушивать.

У него уже были расписаны назначения для каждого. Он также получил поддержку всех полевых командиров среднего звена. Де Луго воспользовался своей властью и добился перестановки таким образом, чтобы избежать сопротивления оппозиции.

— Ваши назначения уже готовы. А теперь, с вашего позволения, мне нужно вернуться к командованию операцией. Может, мои слова немного для вас значат, но я искренне желаю вам успехов в новых начинаниях, — сказал он голосом, дававшим понять, что решение уже принято, после чего резко встал и направился к двери. Не обращая внимания на громкие крики за спиной, он вдруг понял, что чувствует себя как никогда бодро.

«Я же им говорил».

Де Луго больше не позволит им сеять хаос в армии, не позволит кому-либо встать на своём пути. Оставив бывших командиров возмущаться, он направился в соседнюю комнату, где его уже ждали.

— Господа, простите за ожидание. Давайте начинать операцию.

Боевые командиры поднялись и отсалютовали ему. Его штаб состоял как из офицеров с материка, так и из тех, кто служил в колониях. Это была вся республиканская армия, Армия Свободной Республики. Они выбрали де Луго своим командующим, чтобы продолжать организованно вести боевые действия.

Он знал, что именно по этой причине ему удалось настолько быстро взять командование в свои руки.

— Итак, каково наше положение?

Может, их и загнали в угол, но Республика всё ещё оставалась силой, с которой приходилось считаться. Даже сейчас, пытаясь возродиться в колониях, в рядах её армии оставалось множество талантливых кадров. В штабе и в полевых войсках по-прежнему было множество опытных солдат и офицеров – каркас Вооружённых сил Республики.

Командиры с боевым опытом могли самостоятельно выполнять анализ необходимых сведений и планировать операции.

Подходя к делу с умом, им бы не составило проблем разбить две Имперские дивизии, и де Луго знал, насколько важно продумать план этой операции. Вражескому генералу Ромелю, адепту маневренной войны, удалось в быстрых сражениях разбить войска Содружества прежде, чем они смогли собраться и оказать какое-либо организованное сопротивление.

Поэтому все понимали, что без концентрации сил их ждёт провал.

С другой стороны, крупные войсковые соединения, действующие в пустынных условиях, представляли собой серьёзную проблему для логистики. Так, при перемещениях подразделений уровня армии нельзя игнорировать вопрос воды – в пустыне это всегда вопрос №1, и даже кратковременная её нехватка грозит войскам коллапсом. Без топлива солдатам всего лишь придётся идти пешком, но вот без воды они умрут от жажды.

Однако имперские войска численно составляли лишь один корпус, а потому могли продвигаться по пустыне как единое целое. Им, конечно, тоже приходилось решать проблему с водой, но из-за сравнительно небольшого числа людей, эта задача не представлялась неразрешимой. Вполне разумный подход.

Потому де Луго вполне мог представить, как разрозненные войска Республики атакуют имперцев, а те последовательно их уничтожают.

— Всё идёт по плану. Имперская армия продолжает движение.

Вот почему он так настойчиво поднимал вопрос возвращения утраченных земель. Де Луго испытывал серьёзные сомнения, что те генералы сумеют сохранить информацию в тайне, а потому особо акцентировал на этом внимание. Чтобы создать видимость подготовки к манёвру, он собрал большое количество припасов и вместе с тем рассматривал множество разных маршрутов.

Имперцы были вовсе не глупы. Они, конечно же, понимали, что республиканцы хотят захватить их базу. Согласно разведданным, полученным де Луго через Содружество, Империя уже начала строительство оборонительных рубежей в Турусе.

Это говорило о том, что враг мыслил именно так, как хотел от него де Луго.

— Ну, что ж!..

«Но…»

Он усмехнулся, и каждый присутствующий ответил ему заговорщическим взглядом. Это было именно тем, чего они ждали.

Генерал фон Ромель был исключительным человеком. Так сказал бы любой офицер, видевший его личное дело. Он был одним из главных теоретиков манёвренной войны в своём поколении, и де Луго глубоко уважал Ромеля, хотя тот и был его врагом.

В конце концов, все понимали, насколько сложно вести манёвренное сражение в пустыне, как трудно было командовать наступлением в песках, где так легко потерять какие-либо ориентиры!

Одна только способность Ромеля организованно перемещать войска в пустыне была достойна восхищения. Это так много говорило об его исключительных организационных способностях, что де Луго стало тошно. Если их противник настолько искусен в войне, то вступать с ним в лобовую схватку было бы крайне рискованно.

Конечно, вражеский генерал понимал, что хотя город находится в устье, его не получится защитить в случае окружения. Даже ребёнку ясно, что не стоит силами одного корпуса вступать в сражения со всеми войсками Республики, сосредоточенными на южном континенте. Иными словами, вопрос заключался в том, чтобы осознать необходимость выхода из текущего положения.

Но для толковых имперских солдат поиск решения, а то и нескольких, вероятно, не составит большой проблемы. Например, вывод войск. Если враг не сочтёт за должное стоять насмерть, защищая базу, то может просто отступить на ильдоанскую территорию.

«Однако».

Де Луго усмехнулся про себя. У Имперской Армии не было выбора. Даже если бы экспедиционные силы решили уйти с Южного континента, им бы пришлось обеспечить безопасность доступных портовых сооружений – единственные из которых в настоящее время находились в Турусе.

Оставался вариант отступления на территорию Ильдоанских колоний… Но его, пожалуй, можно было счесть политически неприемлемым.

В таком случае напрашивается вывод, что разгром противника по отдельности – единственный подход, который Имперская армия могла применить. Это стандартный сценарий, потому де Луго вполне мог рассчитывать, что Имперские силы будут действовать «по книжке». Они сосредоточат все доступные силы и обеспечат локальное численное превосходство, после чего нанесут удар по Республиканским подразделениям, действующим по отдельности. По сути, мобильная оборона.

Это был лучший ответ, который только мог найти Ромель.

Поэтому де Луго не было нужды посылать отдельные подразделения на убой. Напротив, он рассчитывал выманить врага из гнезда, собрать крупные силы и разгромить его.

— Поступило донесение, что они уже выступили.

Это было сообщение, которого он ждал. Разведка Содружества вызвалась добыть информацию, и теперь уведомила Республику о положении в Турусе.

— Имперская армия покинула Турус, — они получили это донесение практически в режиме реального времени. В настоящий момент Имперская армия поступала именно так, как того хотела Армия Свободной Республики.

 «Они думают, что смогут застать нас врасплох и напасть, пока войска разделены. Это действительно нестандартный способ, чтобы выйти из положения. Они в таком отчаянном положении, что были вынуждены прибегнуть к этому сценарию.

А нам теперь остаётся просто уничтожить их».

— Что ж, теперь у нас есть причина вступить в бой с этими олухами.

Чтобы выманить их, республиканцы намеренно раструбили о своих «стратегических целях». Чтобы обмануть врага, они даже отремонтировали шоссе. Впрочем, работы там всё же шли, но это были не строители, а сапёры, сооружавшие минное поле.

Так или иначе, их обман давал свои плоды.

«Имперская птичка выпорхнула из гнезда. Осталось лишь ударить по ним, пока они беспечно готовятся к своему “удару исподтишка”. На небольшом расстоянии линии снабжения справятся, даже если мы сосредоточим силы. А если имперские силы заметят это и отступят, я ничуть не возражаю».

В этом случае Республиканцы смогут безнаказанно вести децентрализованное наступление.

— Хорошо, господа. Давайте подготовимся.

«Наконец-то».

Вот что все они чувствовали.

«Наконец-то мы сможем нанести Империи ответный удар».

И потому были в восторге.

Имперские войска намеревались застать их врасплох, поэтому отдавали предпочтение скорости даже над разведкой. План заключался в том, чтобы заманить имперцев на минное поле и нанести сокрушительный удар.

«Даже если это элитные силы Империи, они ничего не смогут сделать, когда попадут под перекрёстный огонь наших мобильных подразделений и будут раздавлены тяжёлыми бронетанковыми войсками».

Так все они думали на построении.

Настал день, когда этот результат стал возможным. Численно республиканцы значительно превосходили имперцев, поэтому в прямом столкновении вполне могут одержать верх. Да, их врагами были опытные ветераны, но в данном случае численность всё же играла значительную роль. Формально и Республика, и Империя были великими державами. Если одна из сторон превосходила другую числом, результат был практически предопределён.

— Мы нанесём ответный удар!

— ““Так точно!!!””

Боевой дух Республиканцев был на высоте. Они готовились начать долгожданное контрнаступление.

«Мы напугаем Империю до смерти!»

6 ОКТЯБРЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ОКРАИНЫ ТУРУССКОЙ ВОЕННО-МОРСКОЙ БАЗЫ

— Ну и дела. Такими темпами у меня даже чая к чаепитию не останется.

Прежде ему каким-то образом удалось сбежать с пылающей военно-морской базы в Турусе, и теперь он промышлял бартером с кочевыми племенами, и дело шло просто великолепно.

Ему казалось, что он неплохо с ними ладит. Обмен информацией тоже пришёлся весьма кстати: именно благодаря туземцам он был осведомлён о ситуации в Турусе, равно как и о перемещениях Имперской Армии.

Но у Джона была неустранимая претензия относительно своего нынешнего задания – отсутствие чая, что для цивилизованного джентльмена было смерти подобно. Местные наслаждались собственными настойками, но это мало напоминало любимый Джоном чай. А когда он попытался выклянчить немного на родине (впрочем, не особо рассчитывая на успех), то ему бессердечно порекомендовали раздобыть чай на месте. Люди – существа слабые, и склонны надеяться, даже зная, что никакой надежды нет, поэтому равнодушный ответ заметно расстроил Джона.

Вспомнив холодный ответ родной страны, он сокрушался о своём несчастье. Это не говоря о том, что сейчас Джон находился в пустыне, одетый в наряд местных жителей.

Он ехал во главе каравана, верхом на верблюде, смешиваясь с окружавшими его кочевниками, да так хорошо, что никто бы и не заметил подвоха, не присмотревшись повнимательнее.

Ему повезло взять с собой офицеров, в той или иной степени знакомых с пустыней. Это определённо был положительный момент. Таким образом они смогут и дальше вести дела с местными племенами, поддерживая таким образом свою разведывательную сеть.

Его сообщение успешно дошло до республиканской стороны, и Джон наконец смог выдохнуть.

— …Чтобы бы ни случилось дальше, с разведкой мы справились.

Было так спокойно, что у него даже находилось время на жалобы. С этой точки зрения их положение вовсе не казалось таким уж плохим.

— Дорогой гость, вы же выполните свою часть сделки?

— Конечно, даю вам слово. У меня куда больше средств, чем я могу придумать как потратить.

Но будучи джентльменом до мозга костей, Джон сетовал: «Я даже не могу выпить чая, а они говорят, что мне следует довольствоваться деньгами?»

Он был не настолько лишён изящества или приверженности духу Джона Булля, чтобы радоваться этому.

Иногда он с грустью думал о том, не слишком ли повлиял «большой город» на этих болванов, заседающих в Уайтхолле. От этого ему хотелось плакать.

«Неужели шайка из Уайтхолла хотят, не моргнув глазом, сказать мне, чтобы я заваривал чай из денег?»

Ему очень хотелось, чтобы они прислали чая. Или сделали хоть что-нибудь.

Джону даже приходила в голову мысль потребовать, чтобы они уделяли больше внимания благополучию агентов, работающих за границей.

«Они ни на грамм не понимают, с какими лишениями нам приходится сталкиваться».

Эти псевдоджентльмены, ничего не знающие о настоящей работе, были такой занозой.

Но именно по этой причине ему нужно было сосредоточиться на предстоящей работе, поэтому он вернулся мыслями к действительности.

О Джоне имелось много разных мнений, но агентом он был выдающимся. Джон обладал нужными контактами среди кочевников, которые, кроме прочего, были его глазами и ушами. Вместе с тем он поставлял некоторым из них оружие, необходимое для ведения партизанской войны. Также он заключил договор о передаче Содружеству всех имперцев, которые попадали в плен к местным. Такой же уговор был в отношении пленных из Содружества.

Как ни посмотреть, Джон создал сеть, необходимую для противостояния Империи. И требовало это огромного количества времени и усилий.

Сидя на одногорбом верблюде, Джон демонстрировал спокойствие. Он прошёл через множество заварушек, а однажды даже оказался втянут в конфликт между племенами, из-за чего старику пришлось взять в свои руки винтовку.

Джон был прекрасным охотником на лис, но ему порядком надоели налёты верблюжьей кавалерии – до такой степени, что при возможности он предпочёл бы разжиться пистолетом-пулемётом, а лучше – новой штурмовой винтовкой имперского производства.

— Припасы, которые мы от вас получаем, очень нам помогают.

Это был один из вождей племени. В отношении торговли, он был настроен положительно, ведь таким образом он мог заполучить оружие и объединить живущие в здешних местах племена. Поскольку тяжёлое вооружение, взрывчатка и тому подобное обычно закупалось за границей, было очень важно обеспечить стабильное поступление этих припасов прежде, чем это удастся другим племенам.

Но, в отличие от Джона, они не присягали на верность какому-либо государству.

— Если хотите посмотреть, на что мы способны, то не следует ли вам прислать и своих солдат?

…А это означало, что они часто предлагали условия, на которые люди вроде Джона никак не могли согласиться.

Контакты между Содружеством и кочевыми племенами полагалось держать в секрете. Если бы кому-то стало известно, что он внедрился в племя, то его поездкам в составе каравана пришёл бы конец.

Более того, подпольную деятельность также следовало держать в секрете. Так, он не мог оставлять каких-либо записей о том, что втайне сотрудничает с племенами – ведь это могло привести к плачевным последствиям, вплоть до антиреспубликанского восстания в колониях.

В общем, лишения Джона будут продолжаться. И поэтому он загадал желание.

«Пожалуйста, позвольте Армии Свободной Республики выполнять свою работу должным образом».

12 ОКТЯБРЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

— Генерал фон Ромель, я бы хотела внести предложение.

Даже на пороге ночи, когда солнце уже давно зашло, перерывы – непозволительная роскошь для офицеров Генерального Штаба Имперской Армии. Авиаразведка предоставила итоговые сводки по итогам прошедшего дня, но теперь штабистов ждёт кропотливая работа по их анализу, в условиях нехватки аппаратуры и даже, банально, освещения.

Все уже настроились на спокойную ночь, как вдруг появилась майор фон Дегуршаф и первым делом выразила желание внести какое-то предложение. Было очень необычно, что полевой офицер пришла в штаб высказать собственное мнение, ещё и под ночь.

«Чего это она?» — подумали все присутствующие, впрочем, не особенно тревожась её внезапному появлению. Тон у Дегуршаф был не напряжённый, а совершенно деловой. И это не такая уж редкость, когда кто-то предлагает идеи старшему офицеру.

Это правда, что заглянула она в поздний час… Но военная традиция Имперской Армии поощряет такую черту, как деятельность.

Поэтому майор не поймала на себе укоризненных взглядов, обвиняющих её в бестактности. И всё же событие выдалось достаточно странно, чтобы все офицеры начали любопытно переглядываться.

«Что за повод? Что могло её так встревожить?»

Таня, в свою очередь, полна решимости поднять важную тему. Нерешительные взгляды офицеров, их неуверенность – вот что её беспокоит в нынешней ситуации. В их положении офицерам бы полагалось выглядеть хоть немного обеспокоенными, а это не так.

Поэтому она должна высказаться.

— В чём дело?

Прекрасно иметь начальника, который готов тебя выслушать. Армейский командир, дающий своим сотрудникам дополнительную мотивацию, создаёт очень удобную обстановку. С таким человеком крайне приятно работать.

Настроение Тани улучшается, поскольку она чувствует, что сможет найти с командиром общий язык, уважая интересы друг друга. Как раз поэтому она считает, что в случае необходимость они смогут друг друга прикрыть.

— Я бы хотела получить разрешение провести разведку по маршруту основных сил.

Естественно, этот план соответствует взаимным интересам, хотя и скрывает истинные намерения Тани. Она не настроена делать ничего опасного, а потому хочет действовать без спешки.

Они ведь окажутся в беде, если допустят просчёт, верно? А если такое случится, то маги — по своей природе предназначенные для разведки боем и преследования противника – будут вынуждены тушить пожары, выкладываясь на все двести процентов.

Таня относится к числу людей, которые не против поработать сейчас, чтобы снизить риски в будущем.

— Ваше появление может раскрыть противнику наш план внезапной атаки. Чего ты хочешь этим добиться?

— Я считаю, что наши знания о перемещениях противника недостаточны.

Разумеется, она подкрепляет свои намерения логикой. Армии в некоторой степени логичны. Нет, они часто совершают бессмысленные действия, но при этом не могут игнорировать глас разума (что вполне естественно, ведь аргументация в пользу теории, игнорирующей законы физики, никак не поможет им одолеть врага).

— Мы ведь отправили вперёд себя разведывательные отряды.

— Мы сейчас полностью зависим от авиации, базирующейся в Турусе, — Таня понимает, насколько сложно вести разведку в ходе быстрого наступления, поэтому доводит свою мысль до конца прежде, чем он успевает ответить ей, заявляя, что именно поэтому им приходится так сильно полагаться на ВВС. — Общеизвестно, что авиаразведка ограничена возможностями навигационной аппаратуры, что сильно снижает её эффективность по ночам.

На первый взгляд кажется, что это разумно – проводить для наступающей армии разведку силами ВВС. Пешие подразделения едва ли смогли бы что-нибудь разведать, находясь в пустыне, в условиях отсутствия каких-либо ориентиров.

В этом плане разведывательные самолёты, снабжённые системами навигации, действительно обладают рядом преимуществ. Но в ночное время возможности авиации в значительной степени ограничены: должно сойтись немало звёзд, чтобы качественно провести аэрофотосъемку ночью.

Конечно, она понимает, что генерал фон Ромель и его подчинённые делают всё возможное.

Армия сосредоточена на быстром и эффективном наступлении, чтобы нанести противнику удар прежде, чем он успеет сконцентрировать силы. Из-за нехватки времени они не успели провести разведку в достаточном объёме. Имперские командиры не настолько глупы, чтобы спустить это дело на тормозах, поэтому направили авиацию, а также пытаются держать руку на пульсе, собирая сведения как от воздушных, так и от наземных подразделений. Таня согласна, что такой основательный подход заслуживает уважения.

И всё же, как бы они не старались, существуют основополагающие технические ограничения для того, чтобы самолёты могли проводить полноценную разведку местности в ночное время. К тому же существует вероятность несчастных случаев, а по разбившемуся самолёту враг может получить важную подсказку о планах Имперских войск.

— И даже так, сведения, которыми мы располагаем, весьма ограничены.

Помимо массы озвученных проблем, Таня в силу своих офицерских обязанностей вынуждена подчеркнуть ещё один неприятный момент.

Воздушные подразделения провели разведку окрестностей, ограниченные запасом топлива в баках самолётов, а также территорией, над которой действуют вражеские ВВС. Как бы добросовестно, как бы основательно не подходили к своей задаче имперские лётчики, они вынуждены сталкиваться с некоторыми ограничениями, которые нельзя замалчивать.

Таким образом, имперская авиация приложила массу усилий, но получила сравнительно однобокий взгляд на текущее положение. Как штабной офицер, Таня должна обратить внимание на то, что если слишком сильно полагаться на авиаразведку, то есть риск получить необъективные, вводящие в заблуждение данные.

— Учитывая эти обстоятельства, я твёрдо убеждена, что нам следует принять дополнительные меры предосторожности.

Короче говоря, даже если этот аргумент не выражает подлинного мнения Тани, а нужен лишь затем, чтобы убедить остальных, озвученные ею проблемы нельзя игнорировать. К тому же её предложение отвечает интересам командира. Таня горда тем, что сумела внести настолько беспроигрышное предложение.

— …Хорошо. Я даю разрешение.

— Примите мою благодарность. Я со своим батальоном вылетаем немедленно.

Она благодарит его и покидает палатку, после чего быстро собирает свой батальон. Будучи силами быстрого реагирования, они находятся в боевой готовности, и поэтому лейтенант Вайс отвечает с первого же телефонного гудка.

«Великолепно», — удовлетворённая его исполнительностью, она сообщает, что им предстоит вылазка. Отдав дополнительные распоряжения по её подготовке, Таня мчится по песку к своей палатке.

Ночная разведка на дальнюю дистанцию. Ещё и в пустыне. Им нужно перепроверить, что навигационные приборы работают исправно, ведь нужно быть готовыми, что из-за песчаной бури связь может прерваться. Они делают все приготовления, какие только возможны для одиночного подразделения в условиях такой уникальной среды, как пустыня.

Добравшись до палатки, Таня, пользуясь помощью своего адъютанта, младшего лейтенанта Серебряковой, советуется с Вайсом насчёт возможного расположения сил противника. Учитывая возможность непредвиденной встречи с вражескими разведчиками, они разбиваются на роты. Всего на вылет отправятся четыре роты, формируя построение в виде линии, и, закончив свои поиски, вернуться к обозначенной точке сбора. Классический подход, который, впрочем, будет весьма эффективен в текущей ситуации.

Чтобы противостоять силам Республики во время их децентрализованного наступления, нужно сперва понять, где они находятся.

Если она сумеет заблаговременно обнаружить врага под предлогом разведки, то снизит тем самым риск встречного боя. Таня совершенно не против заниматься закулисными делами, чтобы свести к минимуму любые угрозы собственной жизни. Она предпочитает заниматься надёжной и стабильной работой.

«Больше всего прочего», — думает она со сдавленным смешком, вспоминая, как тяжело им приходилось на Рейнском фронте, — «я рада тому, что это будет не разведка боем».

Разведка боем означает, что им придётся продвигаться под обстрелом, тогда как простая разведка означает лишь сбор разведданных. Конечно, они в любом случае могут попасть под обстрел, но когда это лишь вероятность, отправляться на вылазку становится куда проще.

Конечно, Таня не забыла, что они находятся на поле боя, где повсюду подстерегает опасность. При разведке всегда есть риск, что враг погонится за тобой следом. Она это понимает. С другой стороны, они не получали никаких сообщений о контакте с противником в этом районе.

В таком случае полёт выйдет довольно приятным. К тому же им, вероятно, удастся обнаружить небольшие командные пункты местного значения и уничтожить их.

Быть в безопасности – это, безусловно, чудесно. А добиваться результата, находясь в безопасности – ещё чудеснее. Есть и другой положительный момент – если дело вдруг запахнет жареным и риски превысят допустимый уровень – батальон сможет просто развернуться и на полной скорости направиться на базу.

Таким образом, в эту ночь Таня поднимается в небо, пребывая в относительно спокойном расположении духа.

Правда, по ночам в пустыне становится жутко холодно, но зато здесь тихо и спокойно, поэтому вылазка превращается в неспешный ночной полёт. Как человеку с опытом сражений на Рейнском фронте, а также на севере, и в условиях отсутствия ночных стычек с крупными вражескими подразделениями, текущая задача представляется Тане несложной – просто лететь по ночному небу.

Поначалу она рада спокойному полёту, но по мере отдаления от базы её начинает мучить чувство тревоги.

«Здесь слишком тихо».

— … Мы в любой момент можем наткнуться на вражеский патруль или отряд спецназа. Внимательно следите за окружением, особенно за тем, что происходит на земле.

— Есть.

— Всем подразделениям, следите за обстановкой как в небе, так и на земле. Мы уже близко к предполагаемому местоположению противника. Остерегайтесь патрулей и отрядов спецназа. Особое внимание обращайте на дюны. Не упускайте из виду ни одного источника света.

Противник, вполне возможно, готовился к тому, что его будут искать.

Децентрализованное наступление, проводимое тайно – вполне логичный ход, поэтому и нам следует быть особо внимательными.

Но мы летим и летим, а врага всё нет. По правде, нам не встретилось ни единой формы жизни, кроме нас самих.

— Фея-01 – всем бойцам батальона.

Обычно пустое поле боя – это приятное событие. Среди нас не так много людей, которые бы искали себе приключения. Поэтому, как правило, мы бы радовались, что врага нигде нет.

Тем не менее, существует ряд, с позволения сказать, исключений. Например, это нехорошо, когда в месте, где должно что-то быть, этого чего-то нет, ведь подобное означает не «здесь ничего нет», а «здесь чего-то не хватает».

— Командиры, доложите обстановку.

— Вторая рота, никаких следов противника.

— Третья рота, здесь никого, кроме нас.

— Четвёртая рота, контакта нет.

Отсутствие ожидаемого события – серьёзный повод для беспокойства.

— …Это странно.

Скорее, даже абсурдно.

Врагов здесь нет. Они должны быть – но их нет. Отсутствуй они лишь на одной позиции, это было бы не так страшно, но когда их нет нигде, вам начинает казаться, что вы гоняетесь за призраком.

Как будто это их децентрализованное наступление – всего лишь иллюзия.

…Иллюзия?

Это лишь предположение.

Но что, если оно соответствует действительности?

Наш план состоит в том, чтобы уничтожить подразделения врага по отдельности в ходе их децентрализованного наступления. Это понятно; если враги соединятся, их будет слишком много, но разделённые на три группы, они станут для нас удобной целью, которую мы будем превосходить как количественно, так и качественно.

Значит, генерал фон Ромель не ошибся, отдав нам приказ уничтожить их прежде, чем они окружат нас на военно-морской базе в Турусе.

«Если, конечно, противник в самом деле проводит децентрализованное наступление».

Но это не так. Мы намеревались атаковать рассредоточенного противника прежде, чем он успеет собрать силы в единый кулак, но исходя из наблюдаемой ситуации, не исключено, что враг уже сосредоточил войска. Возможно даже, что они уже приняли боевой порядок.

Наш штаб до сих пор не сумел определить их местоположение. Если при таком раскладе мы будем атакованы, численно превосходящий нас вдвое, что произойдёт? Правильно, мы окажемся на невыгодной стороне закона Ланчестера. Если враг разделён, мы сможем одержать верх, но когда он сосредоточил войска, то победа не представляется возможной.

[П/П: Закон Осипова-Ланчестера – математическая формула для расчёта относительных сил пары сражающихся сторон.]

— Соедините меня со штабом! Это срочно! Быстрее!

«Мы думали, что посмеёмся над врагом, разделившим силы, но вместо этого они подловили нас. Нет, возможно, Имперская Армия была слишком самонадеянной».

Преисполненная сожаления, она повышает голос:

— Имперская Армия была слишком самонадеянной!

Как мы могли так недооценить противника? Какая ошибка. Ошибочное следование прецеденту лишь потому, что мы перестали думать, говорит о косности мышления и отсутствии креатива. Когда мы отправлялись на юг, то думали о противостоянии колониальной армии с неосознанной предвзятостью, и теперь расплачиваемся за это.

Это ловушка. Это наверняка ловушка, расставленная Республиканской Армией.

— Они провели нас! Никакого врага здесь нет!

Раз так, где они? Это очевидно.

Скорее всего, враг в это время сконцентрировал свои силы. Они эффективно распорядились имеющимися у них ресурсами. Возможно, в этот самый момент вражеские генералы посмеиваются над нашими наивными прогнозами.

Ведь, сосредоточив войска, враг непременно захочет провести генеральное сражение.

— Командир батальона – всем ротам. Приказываю с этого момента прекратить выполнение текущего задания. Немедленно направляйтесь к пункту сбора! Повторяю, немедленно к пункту сбора!

Как командир, выполняющий разведывательную миссию, Таня прекрасно понимала, что это значит, и потому отдала приказ немедленно вызвать штаб.

— Вы ещё не связались со штабом?!

Но устройство связи выдаёт лишь помехи… Возможно, враг уже глушит имперский штаб и окрестности, поэтому сигнал не проходит.

Но всё же, каким-то чудом им удаётся наладить связь. Таня приказывает Серебряковой объяснить текущее положение и пытается придумать контрмеры.

— …Что же нам теперь делать?..

Вопрос лишь в том, как действовать дальше.

Реальность такова, что враг собрал свою армию в единый кулак. Нам не приходится рассчитывать, что удары по транспорту и логистике смогут как-то помешать противнику начать полномасштабную атаку.

Если их силы сосредоточены, то простое сравнение боевых потенциалов показывает, что нас сметут. Учитывая возможный ход сражения, рассчитывать на какую-то подмогу тоже не приходится, ведь наши войска ушли далеко вперёд, соблазнённые возможностью разбить врага порознь. Когда армия начала движение, остановить её не так-то просто. Даже если бы штаб принял решение отступить, врага бы это не остановило – он пошёл бы за нами по пятам. Если это произойдёт, то все коммуникации будут разрушены прежде, чем имперские силы создадут устойчивую линию фронта, и южная кампания войдёт в историю как крупнейший провал.

Даже если отступить к Турусу, без превосходства на море, капитуляция – это лишь вопрос времени.

«Теперь надо придумать, как сбежать отсюда, не навредив моему послужному списку».

С недовольством на лице, майор Таня фон Дегуршаф глубоко задумалась. Если она не хочет поражения Имперской Армии, то вынуждена рассмотреть возможность вернуться к основным силам и оказать им поддержку. В течение короткого времени она серьёзно обдумывает эту идею и приходит к выводу, что это невозможно.

«На данный момент о победе Империи не может быть и речи».

Мы противостоим противнику, значительно превосходящему нас численно. Если не сможем одолеть их в прямом сражении, то никаких шансов на победу у нас нет.

А учитывая, что мы находимся в пустыне, вариант занять оборону на импровизированном оборонительном рубеже, созданном с помощью сапёров, и ждать каких-либо изменений к лучшему, тоже обречён на провал. В пустыне вода обретает особую ценность. Может, находись мы вблизи от источника воды, всё было бы не так плохо, но в любой другой ситуации хватит и пары дней, чтобы войска начали изнывать от жажды. Поэтому оборонять стационарную точку без доступа к воде – это слишком рискованная затея.

— Вода, вода. Без воды мы не сможем сражаться… Вот почему я терпеть не могу чёртову пустыню, — бурчит Таня, не прекращая мыслительный процесс.

В настоящее время Имперская Армия не сможет противостоять крупным силам врага в условиях пустыни: у них попросту слишком мало воды. Но если прибегнуть к отступлению, враг постоянно будет у них на хвосте. А сойдясь в открытом бою, имперцы не смогут разбить силы Республики, и в конце у них всё так же закончится вода.

Умирать от жажды на военно-морской базе в Турусе, глядя на бесконечные волны морского прибоя, было бы ужасной иронией судьбы. Нет уж, спасибо.

В сложившихся обстоятельствах, любая мера, к которой они могли бы прибегнуть, чтобы поспособствовать победе Империи, ничем не лучше нападения на вражескую армию и последующей за этим героической гибели. Чёрта с два я соглашусь на такое самоубийство.

— Хорошо! В таком случае единственное, что мы можем сделать – это нанести удар по вражеской воде!

В итоге Таня сужает свой выбор до реалистичного вспомогательного удара по линиям снабжения. Они ведь должны получать откуда-то припасы, иначе не протянули бы долго в этой пустыне. К тому же такой трюк поможет обезопасить Танину карьеру.

«Но…» — она вдруг пожалела о своей идее.

Её батальон, безусловно, один из лучших в Империи, но это всего лишь один батальон магов.

Будь они хоть десять раз элитой, врагов будет в разы больше. Даже прими они решение оказать войскам поддержку при отступлении, добиться этого классическими способами будет практически невозможно. И даже вторжение по воздуху в глубокий тыл врага для нанесения удара по его снабжению выглядит просто нецелесообразным. Касательно обеспечения водой, Имперская Армия не обладает сведениями даже о ближайших оазисах. Стоит ли рассчитывать на дружественное взаимодействие со здешними племенами? Если нет, то страдать от жажды буду я – что в мои планы определённо не входит.

— Думай, думай… В чём логика действий врага?

Он думает, что перехитрил нас, так каким будет его следующий шаг?

Если вкратце, Армия Республики сымитировала децентрализованное наступление и полагает, что имперские войска сосредоточены.

О? Да, это оно.

— Понятно. Значит, они тоже собрали основные силы. Тогда, как насчёт того, чтобы использовать логику противника против него же? — бормочет она, продолжая рассуждать про себя.

«А что, если враг попадётся в ловушку, в которую только что угодила Имперская Армия? Они думают, что все наши части находятся перед ними, как на блюдечке».

Можно заключить, что в такой ситуации враг не заметит, как у него в тылу появился мощный боевой отряд. В каком-то смысле это перспектива, проистекающая из желания. Но в данном случае Танина человеческая психика даёт ей надежду.

«Хорошо», — бормочет она, но даже если её гипотеза верна, то остаётся вопрос о том, какой же будет роль самой Тани. Конечно, можно вызвать у врага временное замешательство, ударив в спину, но…

Сможет ли её батальон поддерживать это замешательство? Вряд ли. Даже если удастся пробить брешь в окружении, одному Богу известно, получится ли поддерживать её открытой. Другими словами, веры этому плану не больше, чем тому ублюдку, Существу Х.

В действительности, чем дольше она об этом думает, тем больше видит опасности. Если Таниному батальону удастся пробить брешь, ей прикажут удерживать её любой ценой ради остальной армии.

«Может, мне просто сбежать?»

Но если Таня поступит так, её наверняка ждёт военный трибунал. Бежать перед лицом врага, да ещё бросив свои войска… Она не сомневалась, что сейчас никто не станет защищать её как в тот раз, когда она оплошала у берегов Нордена.

В таком случае Таню ждёт молчаливый расстрел или расстрел после репатриации и трибунала, а если повезёт, то посыльный доставит ей пистолет и скажет, мол, ты сама знаешь, что делать. Другими словами, выбор невелик.

Существует не так много способов объяснить бегство перед врагом. Нет, в некоторых ситуациях можно выйти сухим из воды, но от солдата обычно ждут, что он будет храбро сражаться. Любой, кто решит отступить, подставив тем самым союзников, рискует разделить участь адмирала Бинга.

[П/П: Джон Бинг – британский адмирал, расстрелянный по приговору военного суда за то, что в сражении при Менорке (одна из морских битв Семилетней войны 1756-1763 гг.) «не приложил всех усилий» для спасения британского гарнизона острова Менорка в Средиземном море.

В действительности адмирал располагал недостаточными ресурсами и применял стандартные методы ведения боя, поэтому после битвы, которая закончилась скорее ничьей, принял решение отступить, и впоследствии подвергся за это решение жёсткой критике, которая закончилась расстрелом по решению военного трибунала.]

Ни один офицер не пожелал бы оказаться в шкуре адмирала Бинга, который «не приложил всех усилий». Таня своими глазами видела, что есть множество офицеров, которые в таких условиях предпочтут вступить в безрассудное сражение.

Но она, конечно, и представить не могла, что сама окажется в подобном положении. Будь у неё официальный приказ на отход, это был бы другой разговор, но в текущей ситуации здравая военная логика требует спасения основных сил, и Ромель наверняка отдаст именно такой приказ. Это обстоятельство нельзя игнорировать.

Значит, мне придётся сражаться в сложившихся условиях. Всё, я могу сделать, – это сражаться и искать выход.

Мой главный приоритет – это спасение собственной жизни. Поэтому, чтобы меня не бросили собственные солдаты, принципиально важно отделаться как можно меньшими потерями среди батальона. Да, именно так. Если впоследствии получится доказать, что благодаря моим решениям пострадало меньше людей, чем могло бы, это снизит градус возможной критики в мой адрес за «недостаточную решимость в бою».

Итак, как же мне сохранить свою репутацию, свести к минимум потери среди солдат и выжить? Заглянув в истории, можно увидеть, что нет ничего ужаснее, чем отступление с боем. Ведь в этом случае, даже если вам удастся выжить, вы всё равно не справились с защитой того, что должны были защитить.

В сложившихся обстоятельствах слишком рискованно предлагать основным силам пытаться отступить с минимальными потерями. Но в истории есть примеры, когда оба условия были соблюдены. Например, битва при Сэкигахаре. Итог столкновения армий запада и востока известен, не так ли? Предательство, заговор, нерешительность? В любом случае, там есть чему поучиться.

Последние дни побеждённой армии были совершенно жалкими. Большая часть их территории была либо захвачена, либо значительно потеряла в цене. А главное, многие участники сражения просто остались на поле боя. Но нашлась кучка безумцев, которые, несмотря на участие в битве, сумели спасти своего генерала и продемонстрировали впечатляющее боевое рвение.

Кто они? Демоны Симадзу.

«…Клан Симадзу?»

То есть, по логике, если мы «протараним» вражеские порядки, а потом уйдём, это не будет считаться побегом?

«Нет, но…»

Таня улавливает какое-то противоречие. Давайте будем честны. Она жалуется про себя, что прорваться сквозь врага и вернуться – это практически невозможно.

Я очень сомневаюсь, что солдаты, способные непринуждённо совершать подвиги из учебников по истории – вспомнить хотя бы конницу Келлермана – находились в здравом уме. Это очень сложный исторический период для трезво мыслящего человека вроде меня.

[П/П: Франсуа Этьен Келлерман – командующий французской кавалерийского бригадой в армии Наполеона в битве при Маренго (против австрийцев), которая состоялась 14 июня 1800 года.]

Но если я обязана…

Если выбора нет, то таков мой долг.

РАННЕЕ УТРО 13 ОКТЯБРЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ АРМИИ РЕСПУБЛИКИ

— …Похоже, мы победили.

— Вы правы, Генерал.

Сцена перед их глазами была той самой местью Республики Империи, о которой большинство солдат мечтало с того самого момента, как обрушился Рейнский фронт.

Они выманили врага ложными сообщениями о децентрализованном наступлении, и к настоящему моменту окружили и собирались уничтожить, располагая превосходящими силами. Республика планировала повторить то, что Империя сделала с ней на Рейне, и предвкушение окрыляло не только штаб, но и простых солдат.

Для де Луго это был первый этап контрнаступления, к которому он давно и тщательно готовился. Само собой, он был доволен, что все предпринятые им меры начали приносить плоды.

На это ушло немало времени, но теперь у них появился шанс разгромить Имперскую Армию и укрепить оборону Южного континента. Впоследствии они смогут отбить Турус и превратить его в мощнейший плацдарм для подготовки контрнаступления на континенте.

Казалось, стоит лишь протянуть руку, и победа сама в неё упадёт. Именно поэтому…

…Сигнал тревоги так сильно резанул по ушам де Луго.

— У нас с-сигнал бедствия от 228 роты магов!

«Что происходит?» — именно такое выражение было на лице радиста, когда он передавал полученное сообщение, больше похоже на крик о помощи.

— 12-й батальон магов, оказывающий непосредственную поддержку правому флангу, срочно запрашивает подмогу! Они говорят, что враг почти прорвался через них!

Многочисленные тревожные отчёты с правого фланга мигом появились на карте, демонстрирующей ход сражения. Все смотрели на изменение в оперативной обстановке и молчали. Они понимали, что маги на правом фланге пока сдерживают врага, но надолго их не хватит.

Все застыли в нерешительность. Было трудно поверить в реальность происходящего.

— Экстренное сообщение от командования 7-й дивизии! Передают, что правый фланг атакован вражеским подразделением размером с полк!

— Что?! Мы ведь их окружили!

Наконец из штаба дивизии поступило донесение о передвижениях противника. Штабные офицеры предпочли бы получить более спокойное извещение, но их надеждам, увы, не суждено было сбыться.

Хриплое донесение высокопоставленного офицера гласило, что на них напал целый полк вражеских магов. Новость настолько ужасная, что де Луго захотелось крикнуть: «Это не смешно, чёрт возьми!»

Он думал, что полностью окружил имперцев. Согласно плану, главной целью должны были стать имперские фланги, и войска Республики прошли дополнительные тренировки, чтобы это наступление закончилось успешно.

Задача по борьбе с назойливыми вражескими магами возлагалась на магов Республики, сосредоточенных в центре.

Также на каждом фланге присутствовало достаточно магов, чтобы в случае чего остановить целый батальон – просто на всякий случай.

Но если задействовал целый полк… Это могло значить лишь, что практически никто из имперских магов не угодил в окружение.

— Что за ерунда!.. С кем тогда сражаются маги в центре?!

«Это не согласуется с имеющимися данными!»

Де Луго замолчал и уставился на карту, соотнося их оценку боевой мощи противника и реальные отчёты о боестолкновениях. Между тем и другим не должно быть такого сильного расхождения.

Действительно, большая часть магов Республики сражались с тем, что они считали «основными силами магов Империи». Он только что получил сообщение, гласящее, что благодаря численному перевесу его войска обладают превосходством на поле боя.

Также, если верить последним донесениям, у противника больше не должно быть свободных магов. Но де Луго на мгновение задумался.

«Может ли быть… Что мы имеем численное превосходство в магах только потому, что противник приберёг целый полк? Но это значит, что в сумме враг располагает как минимум бригадой магов. Есть небольшой шанс, что наша разведка могла это проглядеть, но… В целом, я уверен в нашей осведомлённости о передвижениях противника».

Он пришёл к выводу, что в Имперском корпусе должно быть не больше полка магов. Не могли же они достать эти резервы, как фокусник вытаскивает кролика из шляпы.

— Подтвердите, действительно ли это полк!

Логика утверждала, что у врага не может быть столько магов, поэтому де Луго решил убедиться.

Может, они прибегли к какой-то хитрости, чтобы убедить Республику, будто атакует целый полк.

Или же путаница привела к недопониманию… Но как тогда быть со всеми этими донесениями? Он уже понимал, что они значат. Но сможет ли принять это – вот вопрос, который оставался открытым.

— Генерал де Луго, мы уже потеряли две роты!

И самое главное…

Ошарашенные лица штабных офицеров говорили без слов. Де Луго прекрасно понимал их неверие и недоумение.

Если две роты оказались разбиты настолько быстро, значит, враг обладает тотальным превосходством.

Ладно бы они вступили в бой и проиграли, оказав сопротивление. Но когда противник располагает силами, превосходящими тебя больше, чем стандартный перевес для такой ситуации, то атакованное подразделение сразу же передаёт сигнал SOS.

[П/П: Стандартный перевес – для каждой боевой ситуации существует некое стандартное соотношение численности войск, которое позволяет сражаться на равных. Как пример можно привести известное соотношение наступающих и обороняющихся войск для успешного прорыва обороны – 3 к 1.]

— Если они вот-вот прорвут оборону 12 батальона, значит, врагов должно быть как минимум вдвое больше.

И вдобавок к этому – донесение, больше похожее на панический крик, от батальона непосредственной поддержки. Если и они уже не справляются, значит, вся оборона правого фланга трещит по швам.

«Хотите сказать, враг настолько силён, что его не получится остановить даже с помощью действующей на правом фланге дивизии?»

— Гх. Отправьте им в подкрепление магов из центра! Нельзя допустить прорыва окружения!

От такого вопиющего поворота мозг де Луго впал в ступор, откуда его вытащил крик полковника Вианто. Он пришёл в себя быстрее всех штабных офицеров.

С некоторой задержкой, они наконец поняли, что нужно делать.

Если артиллерийские батареи на правом фланге будут уничтожены, они не смогут остановить отход противника, поэтому нужно срочно отправить подмогу.

…Это был абсолютно разумных план.

Однако в их противниках не было ничего разумного. Это случилось ровно в тот момент, когда выделенное подразделение отправилось на помощь правому флангу.

— 5-й батальон магов – штабу! Вражеские маги быстро приближаются!

Предупреждение исходило от подразделения магов, которое действовало не на правом фланге, а в центре.

— Это абсурд! Они не ударили по батареям?!

Сейчас на правый фланг направлялись 2-й батальон магов и недавно подтянутый 1-й сводный полк магов.

Но тут он с ужасом осознал, что враги, бесчинствовавшие на правом фланге, изменили курс.

Этот манёвр не имел целью остановить Республиканское подкрепление. На какой-то миг все перестали понимать, куда направляется враг.

Они не пытались добить правый фланг, который держался на последнем издыхании. Нет. И даже не пытались перехватить идущее туда подкрепление.

Это была атака на силы Республики, находящиеся в центре.

— Они как дьяволы… — сорвалась жалоба с уст Вианто.

Он был знаком с таким родом войск, как «маги», лучше любого присутствующего, а потому понимал намерения противника. А может, просто из опыта смог предсказать, какую цель враг выберет следующей.

Удар по правому флангу был лишь одной из задач. Не отреагируй Республика должным образом, они бы просто прорвали фланг и ушли.

«Но что, если Армия Республики поступит разумно и укрепит правый фланг?»

Проще некуда.

Они ударят в точку, откуда только что сняли часть войск: в центр.

Никто не стал бы снимать войска с левого фланга, чтобы защитить правый. Для борьбы с врагом на правом фланге логично задействовать войска из центра. Если бы маги летели по прямой, то их способность обнаружить противника оказалась бы временно парализована.

«А что, если Империя начнёт действовать, когда увидит, как движется подкрепление?»

В этот момент Вианто осознал ужасную правду. У него выступил холодный пот.

Союзные маги наконец добрались до правого фланга. Но в то же время они разделились и стали бесполезными, будучи теперь не в состоянии как-то повлиять на решающее сражение в центре.

«Нет, мы сами сделали их бесполезными!»

Манёвры противника выглядели как блуждания загнанного в угол подразделения, но на самом деле враг оказался хитрее самого дьявола: их тактика была верхом коварства. Вражеские маги совершали манёвры, в отношении которых Вианто сомневался, что они вообще возможны.

Ему казалось, он хорошо знаком с тем, сколь ужасными могут быть имперские маги.

— Генерал де Луго, пожалуйста, дайте приказ на отступление.

— Что?

— Враги летят сюда! Проклятье! Они хотят повторить то, что сделали на Рейнском фронте!

В тот раз противник уничтожил штаб Республики «хирургическим ударом».

Любой бы посмеялся над этим, как над плохой шуткой, но на Рейне Империи в самом деле удалось провернуть это.

Они прорвались через укрепления республиканцев, линию обороны, созданную, чтобы сдерживать врага хоть целую вечность, и разнесли штаб, больше похожий на крепость.

Паника, охватившая тогда передовые силы Республики, была просто неописуемой.

…К тому же у нынешней Армии Республики не было замены де Луго. Они только что сменили ветхие мехи на новые. Другого варианта у них просто не было.

Создание Армии Свободной Республики, как следовало из названия, потребовало огромных усилий. Поэтому если генерал, стоящий в её главе, погибнет сейчас, то будет практически невозможно возобновить организованное сопротивление.

Для Имперской Армии, даже если весь Экспедиционный корпус будет стёрт с лица земли, но заберёт с собой де Луго, эта кампания всё равно будет огромным успехом.

«В данный момент будет трудно уничтожить Имперскую армию. Скорее всего, они отделаются лишь незначительным уроном.

А что будет с нашей огневой мощью и войсками, если бросить все силы на перехват вражеских магов?

Тогда мы, как минимум, не достигнем первоначальных целей».

— Господа, защищайте генерала. Это наша решающая битва.

Враг прорвался на Рейне, но Вианто не мог допустить, чтобы это повторилось. Он не мог допустить, чтобы Имперская Армия уничтожила ещё один штаб.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!

Заслышав этот смех, неудачливые младшие офицеры, также находившиеся в бронетранспортёре, недовольно скривились.

Что ж, любой на их месте мог бы поступить также, услышав, как заливается смехом высокопоставленный командир.

«Если он окончательно сошёл с ума – дело худо».

Неудивительно, что они чувствовали себя именно так.

В другой ситуации обычно собранный Ромель сдержал бы свой смех, но сегодня он всё смеялся и смеялся, да так, что кто угодно подумал бы: «Ну, это уже слишком».

— Ха-ха, это и впрямь забавно. Так держать, майор!

Это был первый раз, когда Ромель просто не мог перестать смеяться. События, свидетелем которых он стал, произвели на него огромное впечатление, так что реакция генерала была абсолютно оправданной.

Он думал, что сможет в какой-то степени держать её на поводке, но на самом деле она оказывалась куда эффективнее, когда Ромель спускал её с привязи.

«Уверен, она что-то почуяла и потому попросила отправить её на разведку в ночь!»

Он был благодарен майору за то, что она разгадала вражеский замысел и отправила предупреждение, когда республиканцы были уже на подходе.

Благодаря этому он сумел подготовиться к сражению с превосходящим противником.

В то же время, если бы вне окружения находились какие-либо войска, они бы наверняка приняли решение отступить. Но увидев, что происходит на самом деле, он почувствовал себя глупо.

— Она… Она отступает вперёд?! Как тут не смеяться. Манёвры майора фон Дегуршаф – это просто нечто!

Он был озадачен, услышав, что 203-й батальон воздушных магов атакует правый фланг Республики.

«И что это даст, когда окружение уже почти завершено?» — в тот момент Ромель уже смирился с тем, что потеряет всю армию.

Он полагал, что усилия 203-го батальона лишь выиграют немного времени, но не помогут избежать поражения, а потому стал обдумывать пути отступления.

«Если предпримем всё, что в наших силах, то некоторые подразделения, возможно, смогут уйти. А если нам повезёт, то ещё и получится заложить фундамент для будущей реорганизации обороны».

Поэтому ему потребовалось время на осознание того, что Дегуршаф вышла из боя на фланге и устремилась прямо к центру вражеской армии. Лишь когда замешательство начало распространяться и движения противника понемногу стали вялыми, он понял, что это был вовсе просто акт самопожертвования.

Тогда же он получил ответ на вопрос о том, что за цель она преследовала. Поразительно, но удар по правому флангу оказался лишь отвлекающим манёвром, тогда как настоящей целью стали главные силы противника, с которым сражался и сам Ромель. Но если копнуть глубже, здесь также можно увидеть намерения непосредственно атаковать вражеское командование. Таков был её план.

«Она просто волшебница. Нет, для союзников она несомненно является сокрушающим зло щитом из Белого Серебра. Но для штаба майор – всё равно что бешеная собака! О да, без поводка она добьётся куда больших успехов».

Для любого гордого генерала она бы стала главным источником головной боли. Гордый генерал не захотел бы признавать, что офицер среднего звена, да ещё и ребёнок, умеет воевать лучше него.

— А-а-а, так вот почему большинство генералов не понимают, что с ней делать. Никто не любит охотничьих собак, которые умнее охотника…

«Она слишком талантлива, чтобы быть простым полевым командиром. Любому старшему офицеру было бы непросто иметь дело с такой подчинённой, как она

Возможно, она даже мне не по зубам.

Теперь понятно, почему Генеральный Штаб, нет, Западная группа армий, предоставила ей право действовать самостоятельно. Она пугающе грамотная охотничья собака».

Майор сковала вражеские подкрепления и нанесла удар по штабам, из-за чего противник впал в панику. Имперская Армия, которая должна была оказаться в окружении Республики, сумела сохранить организацию и даже могла теперь пойти на прорыв, — или же спокойно отступить.

А поскольку фланги оказались не у дел из-за неразберихи в центре, можно даже было воплотить изначальный план и полностью разгромить силы Республики.

«Это мы можем», — свирепо ухмыльнулся Ромель.

— Нанести удар по левому флангу противника! Вести мобильное сражение в воздухе! Ударьте по левому флангу с дальнейшим прорывом к центральным силам!

Он решил пока не трогать дезорганизованный правый фланг.

А связующее подразделение в центре пришло в замешательство после атаки Дегуршаф, и Ромель увидел, что остался лишь левый фланг.

В данный момент он был изолирован от командования, но всё же войска на левом фланге представляли собой наиболее организованное соединение. Нужно было ударить по ним, не теряя ни минуты.

Для этого Ромелю потребуются все доступные силы.

«Что же делать?» — начал размышлять он, но понял, что у него сейчас нет на это времени.

— Лёгкая дивизия остаётся прикрывать наши позиции! Все остальные – на левый фланг! Раздавите его!

Он решил оставить самую «зелёную» из своих дивизий на поддержание обороны, а остальные силы направил на левый фланг, рассчитывая на уничтожение врага с последующим прорывом окружения.

Если всё получится, то они, по крайней мере, гарантируют себе отступление. Тем более, что удар по противнику в замешательстве всегда эффективен.

То, как быстро он смог прийти к этому выводу, свидетельствовало о необыкновенном таланте Ромеля.

Похвалы было достойно уже то, как оперативно он сумел наладить организованное сопротивление, оказавшись в окружении. Выработав план действий, Ромель быстро перешёл к делу.

— Передайте майору, что она полностью свободна в своих действиях.

И тут, к худу или к добру, он решил отпустить поводок. Чихуахуа на привязи должна быть милой и любящей, но здесь, на поле боя, Ромелю нужна была дикая охотничья собака. Она сможет нанести врагу гораздо больше урона, если ей и её батальону не придётся действовать в рамках общепринятых норм.

Так ему казалось, и Ромель пошёл на это ради достижения своих целей.

— Генерал, вы уверены?

— Будет лучше, если просто позволить ей делать своё дело. Охота – это территория гончих, так ведь?

Командуя корпусом, равном по численности силам врага, Ромель не собирался уступать. Вполне возможно, что он мог бы справиться с Дегуршаф. Ромель не сомневался в своих навыках, когда речь шла об управлении войсками на оперативном уровне.

Но как командир батальона она была более способной. Что важнее, Ромелю пришлось смириться с мыслью, что он никогда не сможет так же хорошо выбирать подходящий момент для сражения.

 «Возможность, которой она воспользовалась, чтобы совершить резкий манёвр, была столь кратковременной, что я, хоть и почувствовал её, не смог ухватиться за эту мысль.

В случае с майором, чем больше пытаешься её контролировать, тем больше тратишь собственной энергии. Она и её батальон – это настоящие охотничьи псы войны. Они как кавалерийские командиры времен древности, очень тонко чувствующие, где и когда стоит нанести удар».

Они в состоянии схватить добычу без того, чтобы кто-то объяснял им, как это делается. Поэтому лучше дать им свободу, а не бояться, что они упустят своё.

— Более важно, срочно приготовьтесь к проникающему рейду! Нужно ударить по республиканской артиллерии, пока они не пришли в себя!

О том, как использовать Дегуршаф и её 203-й батальон воздушных магов, Ромель мог подумать позже. Сейчас же он должен был разобраться с текущей ситуацией.

«Если мы не подавим их артиллерию – попадём под односторонний обстрел. Если не воспользуюсь выпавшим шансом, то я окажусь самым неумелым из неумех. Я не хочу, чтобы история высмеяла меня как некомпетентного генерала, так бездарно распорядившегося тяжёлым трудом своих солдат».

— Есть! Приступаем к выполнению немедленно!

«Хвала пехоте и её отточенным действиям.

Только посмотрите, как быстро они двигаются даже в таких сложных условиях. Верно, это ветераны Рейна. Даже несмотря на некомплект, это самые полезные подразделения, поскольку они не медлят. Солдат, способный к манёврам, гораздо лучше, чем не способный.

Как только дивизия лёгкой пехоты освоится, то тоже станет крайне полезной. Я рад, что они, по крайней мере, могут изучать тактические приёмы из реального сражения».

 — Теперь, всем артиллерийским подразделениям! Я не хочу, чтобы мы остались без тыла! Как только закончите вести огонь по артиллерии, взорвите к чертям вражеский центр! Никаких ограничений на количество снарядов, просто палите как сумасшедшие!

— Разве это нужно, чтобы просто сдержать врага?

— Артиллерия слабо поможет нам в атаке, а оставшейся в обороне лёгкой дивизии потребуется поддержка. А теперь всё, выдвигаемся!

Глупо ожидать, что одинокая дивизия справится под таким натиском, ещё и в окружении. Это по итогу аукнется даже тем войскам, которые пошли в атаку.

В манёвренном сражении скорость имеет первоочередное значение. Чтобы свести к минимуму время, в течение которого наиболее уязвимое подразделение будет под ударом, Ромелю бы пришлось заставить солдат бежать.

Так что они в самом деле не могли взять с собой артиллерию. Лучшее, что можно было сделать – это приказать артиллеристам занять позиции и продемонстрировать огневую мощь. С практической точки зрения, артиллерию можно использовать как для нападения, так и для обороны. Вести обстрел, отвлекать, защищать – артиллерия способна на всё это. Если оставить орудия в качестве козыря, то войска в обороне сумеют защитить позиции в то время, пока основные силы будут вести манёвренное сражение.

Надежда была. Да, путь открыт.

— Время работает против нас. Не медлите! Выдвигаемся, бронетехнику вперёд!

— Так точно, Генерал. Будет сделано.

В конце тоннеля вдруг появился свет, и весь штаб оживился. Это было блестящее преображение, как будто чёрно-белый мир вдруг снова стал цветным. И сам Ромель не был исключением. Несмотря на окружение, он пребывал в приподнятом настроении. Ему, на удивление, казалось, что всё как-нибудь сложится само собой. Благодаря этой операции и его неутомимым подчинённым они переломят ход боя, и это будет…

«Чёрт, как же здорово. Если боги существуют, то пути их воистину неисповедимы».

— Ха-ха-ха! Нельзя недооценивать майора. Как приятно, когда ситуация поворачивается в твою сторону. Ладно, давайте напугаем их до смерти.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вот так сюрприз!

— Ха-ха-ха-ха-ха! В самом деле!

***

Тем временем в Республиканском штабе…

В обычно спокойном, хотя и душном помещении царила необычная атмосфера. Озадаченные офицеры штаба наблюдали за двумя высокопоставленными офицерами, которые улыбались широкими, но пустыми улыбками.

Одним из них был командир операции, генерал де Луго, а другим – полковник Вианто, опытный ветеран, считавшийся среди них всех самым «крепким орешком».

Главнокомандующий и всегда надёжный ветеран просто смеялись. На поле боя нет ничего хуже, чем это. Двое людей, которые могли и должны были справиться с текущим кризисом, вместо этого разразились хохотом, а штабисты в ужасе задавались вопросом, не сошли ли они с ума.

Так, перед штабными офицерами на какое-то время встал вопрос о том, не следует ли им вызвать в штаб медиков.

Не обращая внимания на царившее вокруг смятение, де Луго и Вианто продолжали смеяться.

«Что их так развеселило?»

Часть офицеров, внимательно следивших за событиями, поняли, что смех был их способом сказать: «Да какая разница?» — и у них не осталось выбора, кроме как последовать примеру.

Отсмеявшись, один из них наконец сказал:

— Эта реальность – какая-то дурная шутка.

Такой была жалоба на абсурдность их нынешнего положения.

Они были полностью уверены, что выбранное боевое построение приведёт их к победе. Это была несложная операция, которая требовала лишь соблюдения базовой теории: наступать на окружённую Имперскую Армию с трёх направлений.

Армия Свободной Республики была расположена таким образом, что, по всем прогнозам, должна была разбить имперские войска.

«Была расположена…»

Теперь говорить об этом следовало в прошедшем времени.

— Неужели… Неужели они смогли опрокинуть нашу стратегию при помощи действий на оперативном уровне? Да-а, с ними шутки плохи.

Теперь планы Республики пошли под откос, хотя они не допустили каких-либо ошибок на стратегическом уровне. Благодаря тактическим манёврам врагу удалось свести их стратегическое преимущество на нет. В теории, этого не должно было произойти… Но в реальности инициатива стремительно переходила к противнику.

После налёта на правый фланг вражеский полк, по сути, поменялся местами с отправленным туда подкреплением, и атаковал в центре.

Отряд под командованием Вианто отправился на перехват, но едва вступив в боевой контакт, враг начал отступать. Элитного отряда Республики было недостаточно, чтобы остановить их, но Имперское подразделение также не могло сражаться против всего центра Республиканской армии.

Если бы враг продолжил атаку, его бы отбили ограниченными силами, а остальные войска ударили по имперским силам.

Но если враг отступал, его нужно было преследовать.

В каком-то смысле они поменялись местами. И всё же было непозволительное роскошью позволить имперцам уйти.

Впрочем, для Республиканцев в данной ситуации выбор был невелик.

Хаос на правом фланге всё усиливался, тогда как левый фланг вёл борьбу с основными силами Империи, идущими на прорыв. С тем, как развивалось сражение, Республика не могла допустить, чтобы у неё в тылу хозяйничал полк имперских магов.

А затем…

В это было трудно поверить.

Нет, такая возможность приходила им в голову, но её отбросили, как маловероятную.

— Вражеские маги разбились на несколько групп?! Они… они отходят, и очень быстро!

Все офицеры разом лишились дара речи.

«Да как такое… Это вообще возможно?»

Эта сцена послужила ярким напоминанием о разрыве в способностях между двумя сторонами.

— Они как будто играют с нами в салочки.

И уже через мгновение, когда отряд перехвата бросился в погоню, имперские маги рванули вперёд, как будто ждали малейшего нарушения боевого порядка.

Обе стороны пролетали мимо друг друга на огромных скоростях. Вести бой в таких условиях было невозможно, потому что для ведения прицельного огня требовалось как минимум остановиться. Маги Вианто всё равно дали залп по противнику, задев нескольких солдат, но имперцы ответили тем же и нанесли магам Республики куда более ощутимый урон.

— К чёрту, высылайте резервный отряд! Нужно зажать их отрядами перехвата!

У простого наблюдателя могло сложиться впечатление, что имперские маги находятся в окружении. На первый взгляд казалось, что их вот-вот прижмут и уничтожат. Боевые порядки Республиканских магов практически не оставляли им возможностей для отступления, а численное превосходство казалось подавляющим.

Но для участвовавших в том бою всё было совершенно иначе.

Имперцы постоянно рвали кольцо окружавших магов. Будто насмехаясь над численным преимуществом врага, они подавляли их огневой мощью и мобильностью. Это было похоже на страшный сон.

В конце, словно в издёвку над попытками Республики подавить их, они с безумной скоростью устремились к штабу, где находился де Луго.

— Ничего не выйдет! Они слишком быстры!

С этим было не поспорить. Прежде чем резерв успел подняться в воздух, и скорее, чем их успел настигнуть отряд перехвата, имперцы достигли своей цели.

Они проделали весь этот путь, чтобы уничтожить одного человека.

Но Вианто, один из немногих, был готов к такой вероятности.

«Я не допущу повторения катастрофы на Рейнском фронте, чего бы мне это не стоило!»

— Скорее, нужно усилить противомагическую защиту! Это будет прямой удар! В укрытие! Персонал штаба, все в укрытие!

Не обращая внимания на суету вокруг, Вианто начал заталкивать де Луго в блиндаж.

— Кх!

Кто-то дрожащим голосом выкрикнул предупреждение, и все, следуя натренированному рефлексу, уткнулись в землю. В момент, когда они инстинктивно прикрыли уши и открыли рты, на их барабанные перепонки обрушился грохот взрыва.

А когда они подняли головы, их глазам предстала территория, где раньше находился штаб. После атаки магов ландшафт заметно изменился, что не удивительно: кроме противопехотных взрывных формул, они также применяли гранаты и тяжёлые бомбы.

Из укрытия им удалось увидеть, как имперские маги играючи отбиваются от зенитного огня, а также уничтожают идущих по пятам республиканских магов.

Погоня продолжалась, но в итоге, несмотря на все усилия защищающейся стороны, враг вырвался на свободу – на глазах у командного состава Армии Республики.

Большинство оказались ошеломлены этим коротким эпизодом. Враг провёл атаку и ушёл, а они ничего не смогли с этим поделать.

«Значит, это имперские маги. Именно они свирепствовали на Рейнском фронте».

Потрясение было настолько сильным, что все офицеры просто застыли – за небольшим исключением, включавшим Вианто, который принялся оценивать ущерб.

Вследствие прямых попаданий магическими формулами штаб был разрушен. Из оборудования, вероятно, ничего не уцелело. Если так, нам остаётся лишь использовать резервный командный пункт.

«Хорошо, что у нас есть запасной вариант».

— …Генерал, вы в порядке?

— Матерь Божья! Ещё немного, и нам было бы несдобровать! В жизни бы не подумал, что наступит день, когда я буду рад наличию подчинённого, способного врезать мне без раздумий!

Самое главное – генерал выжил.

К счастью, де Луго отделался лишь синяками, которые появились у него в момент, когда он нырнул (а точнее – полетел) в блиндаж. Впрочем, никто не винил Вианто, ведь благодаря ему худшего удалось избежать.

И всё же, даже если их смелость была напускной, к ним уже вернулось достаточно самообладания, чтобы шутить на этот счёт.

Вианто подумал про себя, что катастрофы удалось избежать. Он ещё помнил свой шок в момент,, когда получил известие о разгроме Рейнского штаба. Нельзя было допустить, чтобы это повторилось.

Заметив, что де Луго зажмурил глаза, будто в молитве, Вианто ни капли не удивился – он и сам был напуган.

Ещё чуть-чуть, и Республиканская Армия оказалась бы обезглавлена – снова. На Рейне они среагировали с большой задержкой, потому что никогда раньше не сталкивались ни с чем подобным, но в этот раз им удалось избежать тогдашней ошибки.

— Каков ущерб?

— Здесь пока бардак, но в целом можно сказать, что мы легко отделались. Может, будет лучше отступить?

Они ещё могли сражаться. Как минимум, на таком уровне, чтобы в один день вновь выйти на бой против Империи.

Это Южный континент – место, расположенное вдали от имперских баз, территория Республики и Содружества.

«У нас неплохие шансы. Вероятно, лучше поберечь войска и вернуться к тактике изматывания противника».

С этой мыслью де Луго решил свести потери к минимуму и отступить.

Да, на этот раз они проиграли. Было очень неприятно.

«Подловили нас, что тут скажешь».

Но как стратег, он уже смирился с этим и был готов двигаться дальше.

— Что ж, ничего не поделать… Мы отступаем! Отступаем, но обязательно вернёмся, когда представится шанс. Передайте всем войскам приказ об отступлении. Отменить преследование врага. Нам нужно перегруппироваться.

Если начнётся битва, они не смогут победить, значит, выход один – избежать сражения. Они втянут врага в битву на истощение и перемелют его. То, что они выжили, само по себе является поворотным моментом.

Он и Республика не проиграют. Всё, что от них требовалось – это дожить до конца войны. Вот в чём заключается победа Республики.

***

— Ха-ха-ха! Майор, вы видели? Ну и рожи были у этих тупиц!

— Ха-ха-ха! Я понимаю, что вы все чувствуете, но лучше следите за языком, — майор фон Дегуршаф пребывала в отличном настроении, что было большой редкостью.

Она ведёт за собой батальон, смеясь от всей души, совсем как обычный ребёнок её возраста. В хорошем расположении духа даже самый замкнутый человек нет-нет да выдавит из себя улыбку. На счастье, способность искренне радоваться – это признак здоровой психики.

— Но они не смогут обеспечить вам достойный эскорт. Как бы они не гордились своими манерами, эти лягушатники на редкость бестактны.

— Что поделать, что поделать. Слишком уж они медленные.

Среди принятых на вооружение Имперской Армии боевых сфер, Модель 97 превосходит другие как в скорости, так и в операционной высоте. По факту, ни одна сфера даже рядом с ней не стояла.

Для большинства сфер предельной высотой считается 2400 метров, но для Модели 97 это обычные рабочие цифры; при желании эта высокопроизводительная сфера позволит подняться до 3600.

Само собой, такая особенность приходится очень кстати, когда её операторы решают прибегнуть к тактике «бей и беги». Обладая впечатляющей скоростью, предельной высотой и подъёмной силой, Модель 97, также известная как «штурмовая сфера», может похвастаться характеристиками, полностью соответствующими своему названию.

Модель 95 – крайне несовершенное устройство, но вот Моделью 97 я пользуюсь спокойно – Таня даже поднимает руки, чтобы выразить похвалу инженерам с «Элиниума». Она очень ценит безопасность и спокойствие, которые дарует ей эта сфера, ставшая для Тани самой верной подругой.

Хотя, будучи загнанной в угол, мне приходится игнорировать многочисленные моральные дилеммы и со слезами на глазах отказываться фундамента моего бытия – свободного разума. Ведь жизнь всего одна.

Тем не менее, на этот раз мне даже не пришлось рассматривать этот вариант. Любой человек, а не только Таня, обрадовался бы тому, что можно справиться с проблемой без необходимости принимать непростые решения.

— Что ж, это неудивительно. За прогрессом Империи поспевать не так-то просто – особенно если ты республиканский солдат, застрявший в колонии.

Поэтому даже Таня пребывает в шутливом настроении, хоть обычно ей это совсем не свойственно. Ах, как же приятно быть свободной от проклятия, заставляющего меня воспевать этого «бога»!

— Короче, давайте потом выпьем за Элиниум!

Время от время эти ребята делают качественные вещи.

— Да, да. Благодаря этой штуке наша утиная охота стала гораздо проще.

Рассматривая ситуацию в общих чертах, может сложиться впечатление, что у моего батальона был тяжёлый бой. Мы даже можем похвастаться тем, что практически в одиночку дали врагу достойный отпор.

Один батальон – да, усиленный, но всё же батальон! — прорвал окружение, в котором оказались дружественные войска!

Перехитрив вражеское подкрепление, мы ударили по основным силам врага и спутали им все карты!

А затем снова пошли в атаку и даже нанесли наземный удар!

Если добавить несколько риторических изысков к тому, что мы бежали, пытаясь спастись, и фактически достигли нулевых военных успехов, то какой-нибудь офицер из Японской Императорской армии описал бы это примерно так: «Моё бравое подразделение нанесло смелый удар по основным силам противника и осталось невредимым, как и было предусмотрено нашей миссией, после чего мы отступили».

Мне показалось, что будет плохо только лишь бегать от врага, поэтому в конце мы нанесли удар по земле, чтобы при возможном разборе наших действий получить дополнительные баллы.

Ну, там было несколько магов-любителей, которые много о себе возомнили только потому, что научились летать, поэтому с моей помощью летать они больше не будут. Сомневаюсь, правда, что стоит записывать их на свой счёт.

Нюанс в том, что у людей портится о тебе мнение, если ты считаешь достижением сбитие неоперившихся птенцов. Империя довольно серьёзно относится к подсчёту сбитых врагов, поэтому если не хочешь пополнять свой личный счёт, лучше избегать любых упоминаний об этом.

Даже сбивай я их десятками, хвастаться тут нечем, ведь они не идут ни в какое сравнение с врагами, которые сражались против нас на Рейне. Подобным хвастовством я только выставлю себя на посмешище, а мне очень не нравится, когда они говорят что-то вроде: «А, так ты просто цифрами похвалиться хочешь?»

Если буду заниматься этим счетоводством, люди за спиной начнут болтать: «Да как можно быть настолько кровожадной?..» — или что-то в этом духе.

Но тут Тане в голову приходит идея.

— Нужно будет сделать пометку, что отстреливали их, как в тире.

— Верно. Мы не имеем права подавать недостоверные рапорта.

Именно. Разве не так же говорили во время Второй Мировой войны? Что подсчёты в битвах против русских на восточном фронте очень отличаются от таковых против американцев или британцев на западном.

— Но враги нам попались настойчивые. До сих пор гонятся.

«Я не хочу подпортить своё личное дело», — думает она, но обернувшись на врага замечает, что те готовы продолжать погоню. На минутку она задумывается.

«Кто знает, что сделают эти гады, если позволить им гнаться за нами до самого дома… Вот ведь пристали».

Хуже того, преследующие нас подразделения, кажется, знают, что делают.

А самое неприятное, что мы не можем сбросить их с хвоста даже на максимальной скорости. Будь моя воля, обязательно бы предложил ввести закон против преследователей. Впрочем, он в любом случае не будет работать на поле боя – значит, придётся решать проблему своими силами.

— Ладно, давайте поиграем с ними. Господа и дамы, устроим цури-но-буси. Развлечём наших гостей!

[П/П: Цури-но-буси – тактика упомянутого ранее клана Симадзу. Заключается в том, что армия делится на три части, из которых две скрываются на стратегических позициях на предполагаемых флангах вражеского наступления, а третья часть выступает приманкой.]

Устроим этим гадам засаду, чтобы после спокойно отступить. Раз уж мы сегодня подражаем Симадзу, надо отыгрывать до конца.

«Это они преследуют нас», — возмущается про себя Таня, — «Я бы предпочла более цивилизованный способ решения проблем». Когда враг сам на тебя бросается, разве остаётся другой выбор, кроме как зарубить его?

— Хей-я-я-я! Давайте устроим им лавину обнимашек!

Подчинённые Тани реагируют ровно так, как она ожидала.

Солдаты жаждут битвы, и это замечательно. Значит, ей не составит труда найти кого-нибудь на ужасно трудную, но забавную роль приманки: беспорядочно бегущих с поля боя имперских солдат. В мирное время эти добровольцы явно бы относились к числу людей, которым нравится дразнить щенков.

— Фея 01, 02. Вы – приманка. Займите позицию в тылу, а когда эти клоуны нападут, сделайте вид, что разбегаетесь в разные стороны.

Для начала она отдаёт двум ротам приказ притвориться арьергардом. Смысл в том, чтобы привлечь внимания противника. Готовый к бою враг часто похож на разъярённого быка, несущегося на красный плащ. Её подчинённые не красного цвета, но я как-то слышала, что бык бросается на всё, чем перед ним машут.

Аналогично, мои солдаты притворятся, что беспомощны перед противником и бросятся наутёк. Две роты станут плащом, за которым погонится враг, а остальные притворятся, что тоже бегут, а на самом деле просто уйдут на некоторое расстояние. Делая вид, что хотим избежать сражения, можно заманить этих идиотов в любую удобную для нас точку.

— Остальные – разделиться на две группы. Заманим врага в воздушное пространство D-3 и там атакуем с трёх сторон.

Когда роты приманки заведут врага в пространство D-3, два других отряда, якобы сбежавших в панике, вернутся и начнут атаку, после чего все вместе образуют конус, чтобы не задеть друг друга и откроют по врагу перекрёстный огонь.

В этот момент он будет всё равно что крыса, загнанная в угол.

— Что ж, дамы и господа. Пора преподать урок этим олухам!

Таня кричит, что преподаст врагам урок о том, что оказаться в окружении в небе так же ужасно, как и на земле. Впрочем, смогу ли они воспользоваться полученными знаниями — это уже вопрос для другого измерения.

Когда имперские маги усеют этот узкий коридор чудовищным количеством формул, республиканцы, минуту назад столь рьяно за ними гнавшиеся, будут уничтожены все разом. Не нужно быть Таней, чтобы увидеть, насколько поднимет боевой дух эта безупречная победа.

К тому же сама майор Таня фон Дегуршаф получит дополнительные баллы, не приложив особых усилий. Нетрудная работёнка, которая даёт на выходе впечатляющий результат.

***

— Ха-ха-ха-ха! Не могу перестать смеяться.

В редких случаях Тане становится настолько весело, что она буквально заливается от смеха.

«Вот бы отныне всё оставалось настолько просто», — едва не слетает с её уст, как вдруг Таня замирает, осознав смысл своих слов.

А точнее, слова.

«…Отныне?»

Иногда случается, что после безудержного веселья накатывает неодолимая грусть. Мысли Тани на мгновение замирают, а затем ужасающее предчувствие пробегает мурашками по её коже. Придя в себя, Таня объективно оценивает положение, в котором оказалась. Немного подумав, она качает головой с откровенно горьким выражением лица.

Конечно, сейчас мы одерживаем лёгкие победы. Вот сейчас они разобрались с республиканскими магами, словно те были мишенями в тире. Но на войне это – исключение, а не правило.

Лёгкие победы – путь к поражению. Нетрудно победить, расправляясь с вражеским сбродом, но было бы ошибочно полагать, что все сражения будут такими.

Раз у нас есть такое преимущество, не следует ли нам предпринять меры, чтобы завершить войну?

— …Хм?

Таня вдруг задумалась, почему война продолжается до сих пор и застонала против своей воли. Не заметив вопросительного взгляда лейтенанта Вайса, она погружается в раздумья по пути на базу. Поразмыслив некоторое время, она вынуждена признать шокирующую реальность.

Приземлившись на базе в пустыне, она сдаёт своё снаряжение и распускает солдат. Попивая холодную воду из кружки, она рассеянно смотрит на бесконечную вереницу военных машин, проносящихся по пустыне.

Припасы с родины и транспортные грузовики, отчаянно борющиеся с песком. Всё это – приспособления, которые помогают им победить. Таня не знает, чья это была идея, но часть грузов перевозят на верблюдах вместо лошадей, что, вероятно, повысило эффективность снабжения.

Значит, их упорный труд приносит плоды. Пока что всё хорошо.

Их единственный враг – республиканские недобитки, которые едва ли представляют из себя грозную силы, а также экспедиционные войска Содружества. Имперская Армия подготовлена куда лучше врага, поэтому при относительно равной численности любая битва будет всё равно что упражнением в тире.

Но при этом мы тратим ресурс своих машин на этого жалкого врага, создавая серьёзную нагрузку на свои линии снабжения.

…Конечно, с точки зрения идеи генерала фон Зеттюра о политическом характере экспедиции с целью оказать давление на Республику и усилить влияние Империи на Королевство Ильдоа, отправка на юг Экспедиционного корпуса – это отличный вариант.

«Но это…»

Слова крутятся у неё на языке, но Тане не удаётся поймать их, и она вздыхает.

План генерал-лейтенанта фон Рудерсдорфа по уничтожению остатков Республиканской Армии, а также политический план генерал-лейтенанта фон Зеттюра предполагают, что число ключевых участников войны не увеличится. Они практически создали экспедиционные силы с нуля, пользуясь всеми доступными средствами, даже несмотря на трудности в тылу и ограниченный людской ресурс, доступный для этой операции.

Тане становится тревожно.

«Учитывая финансовое положение Империи, возможно, что следуя этому плану, мы идём по очень тонкому льду».

Существует несколько вариантов развития событий. Например, Флот Открытого Моря мог навязать флоту Содружества генеральное сражение: даже если в итоге оба флота окажутся уничтожены, Империи это будет в плюс. Кроме того, они могли бы создать в Республике марионеточное правительство и заключить мир.

Но, насколько Таня может судить, имперский флот действует осторожно, ставя целью избегать рисков и беречь силы. Она согласна, что это логичная стратегия, которая, однако же, никак не поможет победить врагов.

Именно поэтому её направили в малозначительные республиканские колонии на Южном континенте, чтобы нагнать и уничтожить остатки Республиканской Армии. Даже если отбросить дипломатическую подоплёку в отношении королевства Ильдоа, это всё равно что ставить телегу впереди лошади.

С тем же успехом Империя могла бы просто играть мускулами, показывая всем своё военное превосходство. В отдельных мелких сражениях имперские генералы ни за что не проиграют. Они действуют более умело на тактическом уровне, а Генеральный штаб успешно справляется с развёртыванием и снабжением войск, а также ведением войны на оперативном уровне, будь то манёвренное сражение или прорыв окружения.

Верно, с военной точки зрения оказывать давление на остатки Республики и Содружество посредством действий на Южном континенте, а также закладывать фундамент будущего сотрудничества с Ильдоа не является грубой ошибкой.

Но только с чисто военной точки зрения.

«А, может…» — Таня задумалась и пересмотрела своё заключение, — «может, Генеральный Штаб с самого начала руководствовался только военной логикой, оставляя прочее на усмотрение правительства, чтобы “не лезть не в своё дело”? Если это так…»

Таня хочется схватиться руками за голову.

— …Что толку ещё сильнее увеличивать протяжённость линии фронта?

«Что толку Империи от бывших республиканских колоний в пустыне? Неужели желание сражаться с любым противником, до которого можно дотянуться, распространилось и на политиков в тылу, которые должны всегда сохранять холодный рассудок и мыслить стратегически?»

Следуя за вереницей мыслей, Таня содрогается от ужасающего видения будущего.

— Тогда… тогда, как?.. Как политики собираются закончить эту войну? — бормочет она.

От одного этого чувства её пробирает жуткий озноб, напоминающий проклятие.

«Способны ли имперские политики закончить войну?»

Мы, Имперская Армия, побеждаем на поле боя. Более того, владеем инициативой. Вот почему сейчас мы переживаем свои лучшие времена.

И в политическом, и в военном смысле это наш звёздный час.

«Значит, если это наш звёздный час, то?..»

Какая жалость. Это наш звёздный час, но Империя продолжает терять национальную мощь в войне, которой не видно конца.

1 НОЯБРЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ПАЛАТА ОБЩИН СОДРУЖЕСТВА

— Подданные Содружества! Сегодня я обращаюсь ко всем вам, чтобы заявить: близится день, когда Империя, эта ужасная военная машина, обрушит на нас свою мощь.

[П/П: Палат Общин – нижняя палата британского парламента.]

Голос премьер-министра, обращённый по радио ко всем жителям Содружества, доносил до них суровую реальность.

— К сожалению, я вынужден сообщить вам, что они намерены атаковать нашу страну. Но позвольте с уверенностью сказать следующее. От лица всего Содружества обещаю вам, что по морю они не пройдут.

Однако, вопреки содержанию его речи, в интонации прослеживался лёгкий намёк на юмор.

— Но даже наши деревянные стены, восхваляемые с давних пор, столкнутся с серьёзным испытанием под натиском этого злобного врага. Война уже не та, что прежде.

[П/П: Деревянные стены – так обычно говорят о британском флоте, преимущественно эпохи парусных кораблей.]

Так он говорил о том, как изменилась война.

— Сейчас мы должны откровенно, не падая духом признать, что стоим на пороге страшной эпохи.

Те, кто слушал внимательно, уже поняли, что лёгкой война не будет.

— Эта война будет суровой и потребует от нас выдержки. Возможно, нам придётся сражаться до тех пор, пока не падём либо мы, либо враг. Это будет борьба, которая потребует всех сил нашего отечества.

Вместе с этим предсказанием он сделал заявление.

— Но я обещаю своей любимой родине.

Каждое его слово звенело отчётливо и ясно.

— Придёт день, когда мы уничтожим их.

Кто-то в пабе выкрикнул: «Ещё бы!» — и несколько человек кивнуло в знак согласия.

— Пока же я просто надеюсь, что спустя тысячу лет в Содружестве наши потомки прочтут в учебнике по истории, написанном одними из нас, что сейчас, в этот самый момент, Империя переживала свои лучшие времена.

Именно такую историю они обязаны были создать.

— Для нас же, это действительно худшие времена. Отчаянные времена. С другой стороны, для Империи это лучшие времена.

Он был высокомерно уверен, что и тысячу лет спустя его страна всё ещё будет существовать.

— Итак, леди и джентльмены, поднимем же тост за наши худшие времена. Пусть наши дети скажут, что для Империи это были лучшие времена. Теперь же, за худшие времена нашего вечного Отечества – выпьем!

(Военная хроника маленькой девочки, Том 3: Их звёздный час. Конец)

________________________________________

Перевод: RedBay

Редакт: (скоро здесь появится)

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!