15 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ГДЕ-ТО НАД ВОСТОЧНОЙ ГРАНИЦЕЙ ИМПЕРИИ

Незаметный для чужих глаз, над восточной границей Империи летит двухмоторный транспортный самолёт – рабочая лошадка Имперской транспортной авиации совершает редкий ночной перелёт.

Навигационные огни, всегда включенные на максимальную мощность в дружественном воздушном пространстве, чтобы избежать столкновений, сейчас выключены…

Разукрашенный камуфляжем корпус самолёта неспешно скользит по воздуху к месту назначения под покровом темноты, не издавая ни звука, если не считать мерного гудения двигателей. Даже взглянув в этот момент в ночное небо, девяносто девять человек из ста не заметили бы, что там что-то есть.

Окраска самолёта была рассчитана на полёты над вражеской территорией, чтобы скрыть его присутствие.

Первоначально этот самолёт был истребителем, а потому оснащен всеми возможными средствами противодействия обнаружению, доступными авиационному командованию сил специальных операций, которое, скажем прямо, не гнушалось нарушать границы других стран.

Даже если диспетчер Восточного центра боевого управления воздушных войск, организованного под крылом Восточной группы армий Империи, сообщил бы, что зафиксировал на радаре нечто странное, это не нашло бы отражения в каких-либо отчётах. И даже если какой-то особо предприимчивый офицер попытался бы составить рапорт, его тут же навестили нужные люди из Генерального Штаба и сказали: «Ты ничего не видел», — на чём инцидент был бы исчерпан.

Личный состав этой особой группы представлял собой ни много ни мало имперскую военную тайну, что неудивительно, ведь это подразделение – любимчики Генерального Штаба, готовые в случае необходимости выполнять самую грязную работу.

Верно, в состав этой группы специального назначения входят только лучшие из лучших в Имперской армии. Большинство офицеров беззаветно восхищаются их легендарной храбростью и мастерством.

…Впрочем, командиру данного отряда на это благоговение совершенно плевать.

Всё, чего я хочу, – это чтобы кто-нибудь поменялся со мной местами.

Понимая, что эти бессмысленные причитания ни к чему не приведут, командир специального подразделения, которому отдали приказ провести дальнюю разведывательную миссию в тылу врага, майор Таня фон Дегуршаф, тихо вздыхает.

Опустив глаза, я вижу две свои крошечные ручки. Как ни крути, это слишком тяжёлое бремя для хрупкого тела маленькой девочки. Если я по всем признакам соответствую ребёнку, то хочу соответствующей защиты своих прав. Но нет, даже в своих снах Таня не может увидеть будущее, в котором она покидает передовую, прибегнув к аргументу, что она «просто маленькая девочка и не хочет воевать».

203-й батальон воздушных магов находится в прямом подчинении Генерального Штаба Имперской армии и обладает одним очень редким свойством, а именно – возможностью действовать независимо. К тому же, мы добились немалых успехов. Другими словами, мы допустили ошибку, показав всем свою полезность. Также нам сыграло во вред, что наше подразделение было сформировано по доброй воле Генерального Штаба: для высшего руководства мы – крайне удобный инструмент.

Поэтому-то нас и перебрасывают между разными фронтами, планомерно превращая подразделение в отборных ветеранов. Все здесь, начиная с командира фон Дегуршаф и заканчивая рядовыми, являются опытными офицерами и пользуются репутацией элиты.

Вот почему Таня сетует, взявшись руками за голову: «Я не хочу сражаться, но так просто сбежать сейчас тоже не выйдет».

Придя к этому выводу, она размышляет о событиях, случившихся немногим ранее в этот день – и о том, как быстро прошло её счастье от возвращения в Имперскую столицу.

Перенесёмся же на несколько часов назад.

Впервые за долгое время прилетев в имперскую столицу, она сразу же обратила внимание на многочисленные рубежи перехвата и была сыта по горло постоянными радиообменами с наземными диспетчерами.

Понятно, что они были на службе, но необходимость раз за разом приветствовать коллег из подразделения инструкторов её дико раздражала.

...Прежде всего потому, что люди не склонны получать удовольствие, когда отвечают на радиовызовы, находясь на мушке, – даже если речь идёт о дружественных войсках, просто выполняющих свой долг.

И всё же, несколько часов назад Таня летела над столицей по заранее намеченному маршруту и пребывала в таком тотальном спокойствии, что эти сложные процедуры ничуть её не заботили.

Ведь ей, в конце концов, удалось вернуться в столицу. Когда на горизонте появился город, по которому все они так скучали, настроение у солдат взлетело до небес. Они не скрывали радости касательно своего возвращения с южного фронта, где не было ничего, кроме бескрайних песков бесплодной пустыни.

В действительности, это чувство можно было описать лишь одним словом – экстаз. Сейчас, однако, Таня отчаянно проклинает себя за недавний оптимизм.

В свою защиту она может сказать, что в тот момент это было вполне оправданно.

Майору Тане фон Дегуршаф осточертела война, поэтому любая возможность для освобождения от фронтовых будней была для неё поводом для искреннего ликования. Приказ о возвращении на родину стал лучшей новостью из возможных, и у неё не было причин искать в этом какой-то подвох.

Вплоть до их приземления в обозначенном месте Таня искренне верила, что дома их ждёт отпуск. Какое всё-таки у нас хорошее командование, что решило провести ротацию личного состава. Таня была приятно поражена.

Затем появились её знакомые – полковник фон Лерген и майор Югер. Их роль заключалась в том, чтобы заслушать доклад, и вернувшемуся подразделению, без сомнений, было отрадно увидеть знакомые лица. Высшее командование проявило такую заботу, что она восхитилась их навыками управления персоналом.

Отдав своим бойцам приказ «Вольно» и оставив офицеров батальона за старших, она обратилась к полковнику фон Лергену, чтобы отчитаться о прибытии.

— Весь личный состав 203-го батальона воздушных магов, находящегося в непосредственном подчинении Генерального Штаба, включительно с майором Таней фон Дегуршаф, прибыл с южного фронта.

— Хорошая работа, майор фон Дегуршаф. От командования экспедиционных сил до меня доходили слухи о ваших блестящих успехах. Они сказали, что вы выложились на все сто и, посмотрев боевые сводки, я мог своими глазами убедиться, что это чистая правда.

— Благодарю вас, Полковник фон Лерген!

— И можете не беспокоиться о заявках о представлении ваших солдат к наградам. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы они были одобрены – можете считать это благодарностью за вашу выдающуюся службу на юге.

Они отдали друг другу честь с достоинством и гордостью профессионалов. Обещание Лергена позаботиться о наградах также было приятной новостью, ведь заявление кадрового военного, к тому же офицера Генерального Штаба – это не пустой звук. Значимость их достижений и доверие Лергена позволяли рассматривать его слова не как болтовню, а как строгий, обязательный к исполнению договор.

— Прошу прощения, я бы хотел вручить награды прямо сейчас, вместе с этой словесной благодарностью, но мы получили рекомендации лишь несколько дней назад. Я лично пытался ускорить процесс, но… судя по всему, бумажная волокита займёт некоторое время.

— Нет, это вы извините нас, что не поддерживали связь. Военная почта в зоне боевых действий работает с известными ограничениями, поэтому у меня не было возможности заранее отправить уведомление.

Это был типичный обмен любезностями и сожалениями по поводу нарушенной связи.

Таня не отказалась бы более внимательно следить за событиями на родине, но… единственным доступным средством связи были письма, доставляемые по морю – никакого телеграфа или, тем более, электронной почты. Именно поэтому им было так важно поговорить лицом к лицу.

Таня не помешало бы поработать над своими навыками невербального общения. Ей бы следовало быть более осторожной. Но вместо этого… в тот момент она совершила серьёзную ошибку, поддавшись доброжелательности Генерального Штаба в адрес её подразделения.

«Нельзя мне было так расслабляться», — горько подумала Таня, уже находясь на борту транспортного самолёта. Это была крайняя степень сожаления о допущенной оплошности.

Закрыв глаза и воссоздав тот момент в памяти, она уловила, что Лерген излучал какое-то странное сочувствие и раз за разом серьёзно кивал.

— Ничего страшного. Я понимаю, в какой ситуации вы находились.

Вспомнив, что она ответила, ей стало тошно. Она кивнула, поблагодарила его, а затем начала расспрашивать насчёт обстановки в столице, и как вообще обстоят дела на родине.

К тому моменту всё уже должно было стать ясно, но, лишь увидев нерешительное выражение лица майора Югера, Таня наконец почувствовала, что происходит что-то странное.

— Итак, давайте поговорим о делах. Майор Югер занимался этим, поэтому передаю слово ему. Пожалуйста, расскажите майору фон Дегуршаф о транспортном подразделении.

— Да, Полковник… Я перейду к объяснениям, как только вы получите сводку.

— Очень любезно с вашей стороны, майор Югер.

Теперь она могла лишь сожалеть о своей беспечности. Неужели Южный континент так сильно притупил её чувства?

Иронично, что, отточив до предела свои навыки убийцы, я теперь не могу общаться в нормальном обществе.

«Интересно, изменилось бы что-нибудь, начни я сомневаться, когда Лерген спросил, все ли солдаты в строю?» — спросила она себя.

— Да, на Южном континенте в батальоне были в основном лёгкие ранения. Генерал фон Ромель оказывал нам большую поддержку, поэтому нам удалось вернуться без серьёзных потерь.

Ей не следовало так легкомысленно сообщать, что потерь не было.

Задним числом всё это было очевидно, но мне не удалось избежать задания, от которого, вероятно, можно было уклониться. Полковник фон Лерген нашёл человека, кому можно было поручить невыполнимое задание, и эта радость проявилась в его милой улыбке.

В этот момент всё и пошло наперекосяк. С нашего прибытия прошло, вероятно, не больше часа.

Офицер из отдела стратегической разведки появился будто из ниоткуда и с улыбкой подбежал к полковнику фон Лергену, который помахал ему рукой. Таня сразу ощутила, что дело нечисто, но было уже слишком поздно.

Ей следовало сообщить Генеральному Штабу, что её подразделение измотано и не пригодно для боя. 203-й батальон воздушных магов подчиняется непосредственно Генеральному Штабу; будучи приданым региональным армейским группировкам, мы можем сами выбирать себе задания, но… Это также означает, что приказы Генерального Штаба для нас закон.

Увы. В обычной ситуации кто-то бы отклонил эту идею как слишком рискованную, но в случае с Генштабом, следуя принципу конфиденциальности, приказ останется между Таней и тем, кто его отдал.

Третьим лицам не предоставлялось возможности вмешаться. И, можно сказать, благодаря этому…

…Таня теперь застряла с каким-то секретным отрядом, выполняющим тайную миссию по пересечению границы.

Точнее, застрянет.

Технически, Таня и остальные в транспортном самолёте летят над восточной границей Империи в рамках учений.

Пусть это всего лишь официальный предлог, в настоящий момент они находятся именно там.

Согласно полученному приказу, они на учениях. По приказу старших офицеров, Таня уже сообщила своим подчинённым, что «им поступил внезапный приказ о проведении учений непосредственно от Генерального Штаба».

Но в это, конечно, никто не поверил.

Как только они прибыли на точку сбора, их тут же погрузили в самолёт, который ждал там по поручению Генштаба с крайне подозрительным приказом о проведении учений, после чего они поднялись в воздух, даже не узнав, куда конкретно направляются.

И, вдобавок ко всему, это был специальный транспортник, предназначенный для ночных перелётов?

Все понимали, что за приказом скрывается больше, чем им пытались показать – сомнений в этом не возникло даже у доверчивых лейтенантов Серебряковой и Гранца.

За короткое время перед посадкой опытные офицеры, не желая терять ни секунды, хватали всё, что попадалось им под руку.

Гранц, которому поручили заняться оружием и боеприпасами, закинул в самолёт запасные сферы и большой запас патронов. Тем временем Серебрякова была поглощена проверкой радиостанции, ловко раздобытой не пойми где.

Что касается капитана Вайса, на котором ездили ничуть не меньше, чем на Тане, то он распихивал по вещмешкам подчинённых шоколадные батончики – любимое лакомство ветеранов разведки на дальнюю дистанцию.

И, касательно курса спешно поднявшего в воздух самолёта... Технически, это секрет, но бойцы 203-го батальона воздушных магов немного разбираются в навигации.

В действительности, у них есть опыт ночного ориентирования, основанного исключительно на знаниях астрономии. По отряду пробегает волнение, когда они понимают, что летят в сторону восточной границы. Будучи солдатами, они держатся и молчат, пока не будет оглашено официальное объявление… но в их недоуменных взглядах так и просматривается вопрос: «Разве полигоны Восточной группы армий не в другой стороне?» — что очень раздражает.

Не думаю, что найдётся хоть один тупица, который поверит, что пилот из спецподразделения может допустить ошибку в навигации и по ошибке полететь не туда.

Даже если Таня включит дурочку и громко заявит: «О-о, кажется, начальство придумало для нас какой-то интересный поворот», — все её подчинённые уже знают, что непосредственно перед взлётом она была очень занята, общаясь с офицером-связистом из стратегической разведки при Оперативном отделе Генштаба по «личным вопросам».

Короче, всё, на что она может надеяться – это что солдаты поддержат её… На самом деле, Тане следовало быть благодарной, что всё обошлось любопытными взглядами.

Знай она, к чему всё придёт, Таня предпочла бы дальше играть в кошки-мышки в пустыне с анахроничной республиканской армией.

В каком-то смысле это было похоже на попытку разбить голландские колониальные войска с помощью истребителей Zero.

[П/П: Речь о захвате Японией колониальных владений Голландии в годы Второй Мировой войны, на тот момент состоявшие из территории современной Индонезии.]

В сентябре прошлого года меня охватил трепет при виде бескрайней пустыни, но, сравнивая с восточным фронтом, где нет ничего, кроме грязи… Пускай лучше будет пустыня.

Майор Таня фон Дегуршаф – ветеран… Она не настолько зелёная, чтобы видеть в войне хоть толику романтики. Для человека с опытом всегда предпочтительнее помочь сильному союзнику разгромить слабого врага.

Она не понимает, что хорошего в добровольном полёте на опасную передовую, где ждёт упорный враг, с вероятностью обстрелов и возможных трупов. Как и подобает солдату, Таня горячо желает мира. Будь это возможно, она бы предпочла работать в разведке, в безопасном тылу, не прибегая к насилию.

Вот почему.

Повторюсь, когда Тане сказали, что её служба на Южном континенте подходит к концу, не продлившись и шесть месяцев, она была в восторге. Когда её подразделению объявили о ротации, она буквально прыгала от радости.

Таню очень тронули забота и талантливое руководство Генерального Штаба, и она прониклась особым уважением к генералу фон Зеттюру за отличное понимание морального состояния своих подчинённых.

Единственный досадный момент – ей пришлось расстаться с генералом фон Ромелем, с которым они наконец-то начали ладить.

— В твоё отсутствие де Луго будет спать спокойнее.

— Ах да, наш общий знакомый… Буду с нетерпением ждать новостей о том, как вы вышибете у него подушку из-под головы.

Он был настолько идеальным начальником, что, когда Таня пришла доложить о своём отбытии, они даже обменялись шутками. Она не решилась бы на это даже с генералом фон Зеттюром: редко встретишь вышестоящего офицера, который с таким пониманием относится к юмору. Ромель действительно понимал, чего она хочет, и не скупился на полномочия, позволяя ей действовать на своё усмотрение – именно это и делало Танин труд таким значимым.

Чем больше она об этом думала, тем больше осознавала… как легко ей было на южном фронте.

У противника был отличный командующий, их силы были примерно равны, но имперские солдаты отличались большей дисциплиной. А самым приятным было то, что вражеские войска уже вкусили горечь поражения – и теперь были всё равно что побитый пёс. Подобное фиаско оставляет солдат более уязвимыми, чем можно предположить, – именно поэтому фактическая мощь противника была значительно ниже, чем казалось на первый взгляд.

Овцы, ведомые львом, могут со временем превратиться в волков… Но не в случае, если были побеждены до того, как лев успел куда-то их повести, а переобучение прошло без значимых успехов.

Не считая логистических проблем, связанных с нахождением в пустыне, главной из которых был доступ к воде, это поле боя в какой-то степени можно было назвать комфортным. Сокрушать врагов по мере необходимости, зарабатывать награды и даже находить время для обучения войск? Трудно придумать ситуацию лучше.

Единственная причина, по которой Таня радостно покинула Южный континент, заключалась в вере, что впереди её ждёт светлое будущее в Тыловом Обеспечении.

Она собиралась отдохнуть в Империи и подыскать себе хорошую должность… Ещё несколько часов назад все её мысли вращались исключительно вокруг этих фантазий.

Таня наивно полагала, что батальон получит месяц отдыха, пока Империя занята реорганизацией своих войск. Она рассчитывала, что сможет насладиться мягкой имперской весной как минимум до апреля.

В худшем случае Таня надеялась приятно провести время на бывшей Республиканской базе, в качестве гарнизона. Впрочем, если подобное произойдёт, то лишь как элемент «странной войны» против Содружества – иными словами, не более чем показуха, без каких-либо серьёзных сражений. Она с оптимизмом рисовала в своём воображении картину, которая, по сути, представляла собой оплачиваемый отпуск…

[П/П: Странная война – вид войны, когда войска не предпринимают значимых действий, по сути, просто смотрят друг на друга через линию фронта. Классический пример – ход боевых действий на Западном фронте Второй Мировой войны с 3 сентября 1939 года по 10 мая 1940 года, между Германией и Францией (при поддержке Великобритании).]

Да, «рисовала».

К сожалению, у солдат не так много свободы – на самом деле, количество их свобод обратно пропорционально количеству их обязанностей.

«Если бы я могла свободно предлагать свой труд на рынке, я бы без раздумий сменила работу. Существуй здесь частные военные компании, я бы всерьёз подумала о том, чтобы присоединиться к одной из них. Или, скорее, основала бы собственную», — реальность настолько сурова, что Таня ненадолго погружается в эскапистские мысли.

Не успела она и глазом моргнуть, как её отправили на секретное задание через границу, разделяющую родину и Федерацию.

Понятно, что это нарушает все мыслимые международные уставы… Хотя, чисто технически, Федерация не ратифицировала многие из них: эта «серая зона» представляет собой слабое, но всё же утешение.

Так или иначе, Таня не в том положении, чтобы ставить под вопрос правомерность их задания. Если что-то явно не нарушает закон, как может солдат открыто ослушаться приказа? Она прекрасно знает, что если Генеральный Штаб отдаёт приказ, то её долг – послушно его выполнить.

И всё же это несправедливо.

Однако, в данный момент Таня решает отбросить вздохи и жалобы, чтобы ещё раз проанализировать ситуацию, в которой она оказалась, и убедиться, что у неё действительно нет выбора.

Операция против Федерации…

Если нас постигнет неудача, то лучшее, на что мы сможем рассчитывать – это тёплое, гуманное общение (читай: «пытки») с коммунистами.

Мы собираемся проникнуть на территорию Федерации, форма правления которой не щадит даже самих коммунистов. Следовательно, если мы хотим вернуться целыми и невредимыми, сейчас не время расслабляться.

— Капитан Вайс, можно тебя на минутку?

— Да, Майор!

Таня собирается с мыслями и, взглянув на часы, обращается к своему доверенному заместителю. К счастью…

…Время вполне подходящее.

— Извини, не мог бы ты подойти?

Транспортный самолёт был под завязку забит оборудованием для маловысотного десантирования, а также оружием и боеприпасами, не говоря об огромном количестве воздушных магов, из-за чего внутри было ужасно тесно.

В том ограниченном пространстве, какое представлял собой военный самолёт, было невозможно позвать подчинённого офицера, не столкнувшись по пути с кем-то ещё.

К тому же Таня была вынуждена повысить голос, чтобы её услышали.

В отличие от пассажирских лайнеров, здесь не уделялось ни малейшего внимания комфорту пассажиров. По военным меркам, у этого самолёта был довольно тихий двигатель, но тем не менее это военный самолёт. Таню бесит, что ей приходится кричать, но иначе подчинённые не услышат её из-за гула.

К счастью, ей не нужно беспокоиться, что подчинённые (которые, надо знать, сразу же развесили уши) могут подслушать их разговор.

— Лейтенант Серебрякова! Лейтенант Гранц! Пожалуйста, проверьте у всех снаряжение!

— Есть!

Выдав поручения Серебряковой и Гранцу, Таня достаёт из сумки у своих ног плотный предмет.

Вайс бросил взгляд в её сторону, видимо, заметив, что это запечатанный конверт, какие обычно используют в Генеральном Штабе. В ответ на его вопросительный взгляд Таня кивает и просит его кое-что проверить.

— Капитан Вайс, пожалуйста, проверь время, указанное на конверте. Посмотри по своим часам, совпадает с текущим временем?

— Да, Майор. По моим часам – совпадает.

— Хорошо. Мои показывают то же самое. Тогда, в присутствии командира и старшего офицера 203-го батальона воздушных магов, подтвердивших, что время верное… давай откроем конверт.

Таня разрывает конверт и вынимает несколько документов. Одного взгляда на сводку достаточно, чтобы понять: это именно то, чего она ожидала.

Таня нахмурила брови, решив пока никак не комментировать прочитанное, а затем передала бумаги Вайсу.

— …Это…

Когда он закончил читать, с его уст сорвался стон.

— Мы получили срочный вызов, чтобы отправиться на разведывательную миссию с целью сбора информации о вооружённых силах Федерации. Если написанное здесь – правда, то неудивительно, что высшие чины хотят предпринять необходимые меры, чтобы разобраться в ситуации.

— Да, Майор. Теперь всё ясно. Учитывая обстоятельства, я понимаю, отчего приказы, которые мы получали до сих пор, казались такими странными.

Ей даже не нужно смотреть на лицо стоящего рядом Вайса, чтобы понимать, какого оно сейчас цвета: наверняка такое же бледное, как у неё самой.

Лучшее выражение, чтобы описать их текущее положение, – это «затишье перед большой бурей».

…Если аналитики Генерального Штаба правы, то войска Федерации концентрируются вдоль границы в рамках подготовки к крупномасштабному наступлению.

Согласно рапортам с пометкой «после прочтения уничтожить», некоторые «канарейки» на границе подали тревожные сигналы. Учитывая обстоятельства, вероятность ложной тревоги крайне мала.

С момента образования Федерации Империя уделяла серьёзное внимание защите восточной границы – как мере предосторожности против коммунистов. С оглядкой на эту потенциальную угрозу на границе разместили некоторое количество «канареек», а также множество спящих агентов.

По правде, не только Генеральный штаб, но и множество рядовых офицеров Имперской армии днём и ночью тревожатся о возможном нападении коммунистов.

Именно поэтому…

Восточная группа армий не двинулась с мест своей постоянной дислокации. Ни когда открылся северный фронт против Альянса Энтент, ни когда Республика нанесла внезапный удар, тем самым открыв фронт на Рейне, ни тем более когда Имперская Армия проводила Дакийскую кампанию.

Даже перед лицом кошмарной возможности оказаться смятыми республиканским наступлением, Генеральный Штаб Имперской Армии лез из кожи вон, чтобы не спускать глаз с восточных соседей, потому что верил: самую большую опасность для Империи представляет возможный удар в спину со стороны Федерации.

Это очевидно.

Империя уже однажды получила под дых, когда Великая Армия в полном составе отправилась на север, чтобы разобраться с Альянсом.

Поэтому, Имперская Армия не намерена совершать одну и ту же ошибку дважды. Даже когда на Рейнском фронте началось масштабное наступление, восточные армии не были в этом каким-либо образом задействованы.

И всё же, после разгрома основных сил Республики положение на всех фронтах стало куда более благоприятным.

…И поэтому я ума не приложу, с чего Федерация решилась действовать именно сейчас. С точки зрения логики, сообщения от «канареек» вполне могли оказаться ложной тревогой.

Но как бы нам ни хотелось, чтобы действия Федерации оказались просто злой шуткой, любой, кто прочитает сводку грядущего задания, сразу же отбросит всякую надежду.

Цель миссии – проверка. Если Федерация действительно мобилизует свои войска, Империя должна об этом знать – поэтому Генеральный Штаб и настроен так решительно, действуя в обход всяческих норм международного права.

— Как бы это ни выглядело, Генеральный штаб приказывает нам пересечь границу, а это значит, что потенциальная угроза перевешивает все возможные риски, — продолжает Таня со вздохом. — Хотя, полагаю, у нас нет выбора… Как командир батальона, я прошу у вас прощения, что не смогла обеспечить хотя бы короткую передышку.

— Майор, мы просто выполняем свой долг. В текущих обстоятельствах… у нас действительно нет выбора.

— Тогда, наверное, нам остаётся только жалеть себя.

«Сколько ещё раз мне придётся вздохнуть?», — жалуется про себя Таня, размышляя о текущем положении.

На восточной границе Империи происходят подозрительные движения Федерации.

Этого достаточно, чтобы уничтожить победные настроения, царящие в Империи.

Ещё раз подумав, она поняла, что не заметила в поведении полковника фон Лергена и майора Югера непринуждённости, свойственной людям, которые служат в тылу, хотя сама только что вернулась с передовой. Если бы её навыки невербальной коммуникации не дали сбой, она бы инстинктивно насторожилась.

По всей видимости, Генеральный штаб искренне верит, что имеются признаки подготовки к крупному наступлению. Иными словами, они уверены, что Федерация начнёт войну.

Если всё так, возможно, Генеральный Штаб уже мобилизовал некоторые подразделения в качестве резерва, а мы просто не знаем об этом.

— Капитан Вайс, что думаешь об аналитике Генерального Штаба по восточному направлению?

— Честно говоря, я не знаю, что думать. У Федерации нет причин нападать сейчас на Империю.

— Я тоже, капитан. И поэтому это так странно.

— Что именно?

— Я не могу представить, чтобы Генеральный Штаб упустил что-то, о чём даже мы в курсе.

— Вы правы. Значит… — Вайс замялся, а затем с убеждённым видом кивнул: — Вот оно что. Понимаю.

Именно. Таня кивнула и продолжила:

— Если дело в этом… То Генеральный Штаб уверен, что Федерация представляет угрозу.

Имперские войска не могут нарушить границу просто из прихоти: это равносильно тому, чтобы выдать врагу карт-бланш. Генеральный Штаб может сослаться на ошибку во время учений, но факт остаётся фактом: нас отправляют через границу. Если это перерастёт в дипломатический инцидент, то ущерб, нанесённый репутации Империи, будет просто колоссальным.

Высшее командование решило пойти на этот риск и забросить нас в Федерацию, так что… должна быть веская причина.

Генеральный Штаб не стал бы действовать столь решительно, основываясь на ограниченных разведданных. Другими словами, командование хочет окончательно в чём-то убедиться, а не провести ещё один раунд разведки.

Они предполагают, что боевые действия вскоре начнутся, и, готовясь к худшему, решили перебросить несколько подразделений в более подходящую локацию.

— Значит, будет война.

— Прошу меня простить, майор, но пока что это просто гипотеза. Весьма вероятная, учитывая факты, но мы по-прежнему не видели явных признаков того, что Федерация намерена вступить в войну. Да и зачем им это нужно?!

Как правильно заметил Вайс в ответ на бормотание Тани, мотив Федерации по-прежнему остаётся загадкой… Впрочем, нет, у неё есть кое-какие догадки.

— Если бы Федерация решилась бросить нам вызов, она бы скоординировала свои действия с Республикой. Я не могу представить, зачем им нападать в момент, когда основные силы Империи уже вернулись домой. Может, это просто показательная акция? Дипломатический блеф?

Таня иронично улыбается на предположение Вайса, что это блеф. Похоже, он и сам в это толком не верит. Она могла бы спросить, откуда эта нерешительность, но, зная, что её заместитель – человек с отменным чувством здравого смысла, она лишь любезно принимает его мнение.

…Как начинались войны, которые уже пережило человечество? Ответ на этот вопрос можно найти в любом учебнике по истории. Почти все войны начинались с глупости, вызванной инерцией или какой-то другой ерундой – по сути, без какого-либо разумного замысла.

— Готовься к худшему. Будем исходить из того, что нас ждёт бой.

— Майор?!

Сдавленным голосом Вайс тактично попросил её передумать, но Таня вздохнула, похлопала его по плечу и продолжила:

— Наша задача ясна – прорваться на вражескую территорию. Мы убедимся, что враг хочет войны, и вместе с тем начнём атаку. Наше официальное поручение – это разведка на вражеской территории, но, учитывая обстоятельства, мы должны готовиться к наступлению. Если начнётся война, от нас будут ждать действий по собственному усмотрению. Мы должны быть готовы, — с горечью огласив свои мысли, Таня понимает, что нужно донести эту информацию до подчинённых, и добавляет: — Хорошо. А теперь, капитан Вайс, будь добр, передай это остальным бойцам.

— …Я?

По его растерянному выражению она понимает, что Вайсу невдомёк, почему она просит его об этом. Что ж, он, вероятно, способен не обращать внимания на комплексы Тани или её «стыд», если можно так выразиться…

Я завидую его громкому голосу.

— Увы, капитан, моей громкости здесь не хватит… Мой голос просто не дойдёт до всех в этом шумном самолёте.

Досадная правда заключалась в том, что даже если бы Таня стала кричать, шум двигателя заглушил бы её голос. Даже для беседы с Вайсом ей приходилось использовать всю мощь своих лёгких.

Хотя, нельзя сказать, что с Таней что-то не так. Даже взрослому мужчине было бы нелегко докричаться до людей в дальней части самолёта, и ничего странного, что ребёнок лишь сорвёт себе голос, пытаясь сделать это.

К сожалению, Таня не может применить формулу для усиления голоса, как предлагается в руководстве по воздушному бою, поскольку сейчас они старательно избегают любой магической активности. Подразделение выполняет задание по проникновению на вражескую территорию. Применение формулы для усиления голоса, очевидно, распространит магический сигнал по всей округе – и в тот же миг вся вражеская система раннего обнаружения узнает о нарушителях.

…Прежде чем нас засекут, нужно хотя бы пересечь границу

— Ах, да… Простите, Майор.

— Ничего. Прости, что утруждаю, но я буду очень признательна, если ты им скажешь.

— Конечно. Я должен был сам предложить. Надеюсь, вы на меня не злитесь.

Таня что, невольно нахмурилась? Виноватый взгляд её подчинённого заставляет её почувствовать, что нужно проявить к нему немного внимания. Не зная, что сделать, она ещё раз хлопает его по плечу, а затем, поблагодарив, просит перейти к делу.

Вайс, образец эффективности, не теряет ни секунды. Он начинает брифинг, ожидаемо раздражённый теснотой самолёта, особенно учитывая внушительные габариты самого Вайса.

— Внимание, всем бойцам!

Серебрякова и Гранц моментально реагируют на грохот его голоса, повторяя «Внимание», словно кто-то включил механический репитер. Реакция остальных солдат и офицеров, которые до этого были заняты проверкой своего снаряжения, также безукоризненна. Услышав приказ, они в тот же момент откладывают все свои дела.

То, как они синхронно поворачиваются к Тане и Вайсу без единого слова, можно назвать не иначе как «прекрасным».

Образцом дисциплины и порядка.

— Солдаты, командир батальона желает огласить основные цели нашего задания, — без запинки произнёс он под сосредоточенным взглядом солдат и офицеров, стремящихся не упустить ни единого слова. — В силу непредвиденных обстоятельств, во время учений мы будем проводить разведку на территории Федерации.

Отдельные утверждения из речи Вайса сочетались примерно как лебедь, рак и щука, но всё же никто из молчаливо слушавших магов не был настолько невежественен, чтобы прервать его. Люди, которые чего-то не понимают – в том числе дети, которые не усвоили свой урок, – нередко выставляют себя в дурном свете.

Надёжные Танины бойцы прекрасно понимают это.

— Мы действуем в строгом соответствии с указаниями Генерального Штаба. Это задание – наша специальность: разведка на дальнюю дистанцию. Однако на этот раз правила ведения боевых действий отличаются некоторой спецификой… Бойцы, это очень важно.

Вайс выглядит более нервным, чем когда-либо, но его голосу по-прежнему хватает громкости, чтобы Вайса было слышно по всему самолёту – очередной повод для Тани позавидовать ему.

Но это всего лишь означает, что у него есть что-то, чего нет у неё.

Всё сводится к тому, как организована работа на аутсорсе. Существует больше вариантов сотрудничества, чем одно лишь «ты получаешь то, за что платишь». Пословица «каждому своё» справедлива в той же степени, что и теория сравнительных преимуществ Рикардо. Тихий голос Тани – хороший повод делегировать эту работу.

[П/П: Теория сравнительных преимуществ – экономическая модель, сформулированная Давидом Рикардо в начале XIX века. Простыми словами, заключается в том, что каждый должен делать то, в чём он хорош, и продавать это.]

— Прежде чем объяснять наше задание, я расскажу вам о ситуации на востоке. В последние дни сразу несколько источников сообщают о подозрительной активности в данном районе.

Пока Вайс чётко и по делу объясняет предысторию, солдаты, похоже, понимают, что всё это значит. Те, кому повезло с интуицией чуть больше, уже начинают поглядывать в сторону Федерации.

Все знают, что Восточная группа армий уже давно занимает свои традиционные позиции на критически важном участке границы, полностью сосредоточенная на Федерации как на своём потенциальном противнике.

— …Значит, началось наконец-таки?

— Ну а что ещё это может быть…

Бойцы батальона обычно не позволяют себе растерянных взглядов и шёпота, но в данной ситуации это неудивительно.

Северная, Западная и Восточная группа армий, которые в последнее время ведут ожесточённые бои, часто критикуют Восточную группу армий за то, что она прохлаждается без дела и зазря ест свой хлеб, но Верховное Командование не обращает внимания на эти нападки и дальше держит восточные армии на своих местах. Угроза, которую представляют эти силы, не может быть проигнорирована Федерацией. Да и внутри Империи существует немало голосов, призывающих быть бдительными.

Забыть о Федерации – немыслимая роскошь для имперских солдат. Одно слово о проблемах на востоке, и все сразу понимают, что это значит.

— Первоначально мы должны были провести разведку и верификацию, но ситуация резко изменилась. Сегодня утром, ещё до рассвета, Генеральный Штаб получил сигнал бедствия от 437-го тактического взвода специальной разведки из Восточной группы армий.

После этих слов воздух в самолёте как будто замер. Именно в этот момент вопрос: «Неужели?» превратился в утверждение: «Так это правда…»

В ответ на нервную реакцию подчинённых Таня кивает головой в знак подтверждения. Ситуация ясна.

Тревога поступила от патрулей, действующих против Федерации на востоке, и нет другой причины, по которой тактический взвод специальной разведки (то есть подразделение, незаконно нарушающее границу с целью проведения глубоких разведывательных операций) мог бы подать сигнал тревоги. 437-й взвод – это секретное подразделение, которое для проникновения в тыл врага не стесняется маскироваться под сибиряков, дипломатов и чёрт знает кого ещё. О подразделении не известно ровным счётом ничего, кроме того, что оно подчиняется непосредственно Подразделению стратегической разведки при Оперативном Отделе Генерального Штаба.

— Они подняли тревогу, находясь в состоянии полной боевой готовности на первой дозорной линии, и сообщили по зашифрованному каналу, что соединение Федерации неизвестного размера резко пришло в движение.

Учитывая маршрут их полёта, а также объяснение Вайса, только у зелёного новобранца могли остаться сомнения относительно характера их миссии.

— Есть ещё плохие новости. После исходного донесения от 437-го взвода никаких дополнительных сведений не поступало. Мы потеряли связь сразу с несколькими взводами специальной разведки. Наши канарейки в шахте прокричали один раз, после чего умолкли.

Ситуацию на востоке можно описать одним словом: тревожная. Напряжение вот-вот достигнет предела. Даже оптимисты вынуждены признать, что при таком количестве косвенных доказательств вероятность того, что это просто недоразумение, невероятно низкая.

Красные из Федерации что-то предпринимают. Наши дозорные подали сигнал бедствия, а потом пропали, поэтому мы намерены выяснить, что происходит, – даже нарушив границу нейтрального государства.

Обмозговав эти события, Таня приходит к выводу, что её подчинённые тоже всё поняли. Она вздыхает, а затем берёт себя в руки.

Что бы ни случилось, мы не дадим Красным и шанса взять нас в плен.

Будь Федерация страной вроде Объединённых Штатов, которая уважает права человека и всё такое, это был бы другой разговор… На передовой бывает всякое, но солдаты, проникшие глубоко в тыл врага, подвергаются нешуточному шансу угодить в плен.

Случись нам столкнуться с задиристыми янки – по крайней мере, их страна отличается цивилизованностью. Пока рядом есть военная полиция, нет нужды беспокоиться о массовых казнях.

Но мы сражаемся с красными.

Ужасное будущее, которое нас ждёт, можно предвосхитить, взглянув на судьбу немцев, попавших в плен в конце войны, но Таня не горит желанием жертвовать собой. Нет нужды вносить свой вклад в изучение психологии боевых действий, лично принимая участие в воссоздании тех экспериментов.

[П/П: В конце Второй Мировой войны немцы стремились сдаваться в плен англо-американским войскам, а японцы – напротив, советским.]

Другими словами, чтобы вернуться домой живыми, нам крайне важно сопротивляться красной угрозе. Это тяжело, но, когда речь идёт о борьбе за выживание, у меня нет выбора.

Впрочем, есть и кое-что хорошее… Таня хвастается богу, в которого она не верит, что у неё на руках есть одна хорошая карта.

— Итак, наше задание в целом соответствует вашим ожиданиям.

Тон Вайса странно сдержан, когда он сообщает им, что это война.

Таня наблюдает, как все подчинённые сохраняют хладнокровие: командиры рот капитан Вайс и старшие лейтенанты Серебрякова и Гранц, а также все остальные бойцы.

Они – элита. Вероятно, лучшие солдаты во всей Имперской Армии.

— Мы пересечём границу и будем готовиться к худшему. Наблюдая за армией Федерации, мы при необходимости подадим сигнал тревоги. Само собой, пока противник не объявит войну, наше присутствие будет считаться нарушением границы. Действуйте с максимальной осторожностью.

Вайс говорит чётко по делу, как настоящий профессионал, но именно потому, что он профессионал, ему становится трудно сдерживать эмоции и говорить ровным голосом.

Я не могу не восхищаться его способностью демонстрировать самообладание, пусть даже поверхностное. Он идеально сочетает в себе человечность и сдержанность мастера своего дела.

Вероятно, Вайс хотел бы шепнуть пару ласковых вышестоящему начальству по поводу этого внезапного задания и невыполнимой миссии, возложенной на батальон. Таня и сама не уверена, как следует относиться ко всей этой секретности со стороны Генштаба.

Несомненно, конфиденциальность важна. Но конфиденциальность и знание того, получили ли вы необходимую информацию, – это два вопроса, которые следует рассматривать отдельно.

«Вряд ли в 203-м батальоне воздушных магов есть красные…» — думает Таня и тут же жалеет об этом. С точки зрения агентурной разведки, красные обладают репутацией людей, которые в любых условиях могут проникать в силовые структуры, стремясь найти сочувствующих.

Другими словами, она может доверять лишь тем бойцам батальона, кого хорошо знает лично.

Подозрительность – первый шаг к паранойе, но нет никаких гарантий, что среди людей, имеющих доступ к планам операций её батальона, нет красных. Это словно стаи хитрых енотов и лисиц, которые пытаются обмануть друг друга.

— Мы отправляемся на вражескую территорию в полной готовности к возможному началу войны. Если по счастливой случайности этого удастся избежать, мы, вероятно, сразу же покинем территорию, но как опытному подразделению нам следует готовиться к худшему. Отправляясь на это задание, все вы должны быть готовы сражаться с Федерацией. На этом всё!

— Спасибо, капитан Вайс.

Брифинг подошёл к концу. Когда Вайс сообщил Тане, что закончил, она сразу же переключается. Её мысли обладают наклонностью забредать в дебри, никак не связанные с текущей операцией, поэтому она решает задвинуть их подальше. Сейчас мне нужно выполнять свои обязанности полевого командира.

Думать о будущем важно, но если не дожить до завтра, то любой план, как бы хорошо он ни был продуман, так и останется несбыточными мечтами.

— Друзья, всё именно так, как сказал Вайс! Генеральный Штаб извлёк урок из Рейнского фронта! Мы не хотим, чтобы нас снова застали врасплох! Я сама не в восторге, что под предлогом секретности нам сообщили о задании в самый последний момент, но, знаете, мне даже смешно оттого, насколько они осторожничают.

Высшие чины Имперской Армии, вероятно, всё ещё испытывают фантомную боль от своего провала в столкновении с Республикой. Все, кто сражался на Рейнском фронте, с ностальгией кивают, как бы говоря: «Да, это было ужасно». Самые опытные из ветеранов даже начинают подшучивать, что Гранц уже не такой зелёный, а Серебрякова примеряет на себя роль старшего товарища. Это очень трогательная сцена.

Таня довольна тем, что напряжение отчасти рассеялось, и продолжает.

— Тем не менее, на этот раз наши талантливые командиры действительно подставили нас своими интригами. Хотя, пока их навыки не вызывают вопросов, я бы предпочла обойтись без споров и поблагодарить Бога – либо дьявола. В общем, благодарите того, в кого сами верите. Лично я рекомендую Сатану, который служит штабным офицером при Генеральном Штабе.

— Майор, а это правда, что у вас есть демонический хвост?

— Вопрос хороший, но бессмысленный. Я лишилась хвоста в той ужасной неразберихе из республиканских ружей, окопов и прочего. И очень жаль. Если бы вместо этого я отдыхала в удобном кресле, он бы всё ещё был со мной.

Конечно, всему время и случай, но глупая вопрос и не менее глупый ответ имеют свои преимущества. Например, юмор может разрядить обстановку и послужить инструментом для проявления некоторых высокоразвитых лингвистических способностей человека: критики и ругательства.

— Как уже сказал лейтенант Вайс… мы сражаемся с Красными. С ними лучше перебдеть.

Она кричит во всё горло, но всё равно не может сравниться с Вайсом. Оглядываясь по сторонам, она замечает, как подопечные напряжённо пытаются уловить как можно больше из её речи. Она сознательно пытается повысить голос, но понимает, что нужно сохранять лицо, и отчаянно делает вид, что всё в порядке.

— …Самолёт, на борту которого мы находимся, принадлежит 22-му Воздушному транспортному соединению и на полной скорости летит к месту проведения операции. Чтобы максимально скрыть наше присутствие, сдерживайте свою ману даже после высадки. Скрытность – наш главный приоритет.

Этот транспортный самолёт, участвующий в учениях, случайно нарушит границу Федерации из-за «технических неполадок с гравитационным оборудованием». Конечно, никто не заметил, что приборы неисправны, поэтому имперские солдаты десантируются, полагая, что это определённый учениями район. Такова наша легенда, но, само собой, в неё никто не поверит. Даже притвориться будет трудно.

«Не хотим же мы ввязываться в клубок дипломатических проблем уровня Византийской империи, который обязательно возникнет, если мы окажемся агрессором, верно? Политика…» — думает про себя Таня и мысленно добавляет ещё одно замечание.

[П/П: Внешняя политика Византийского Империи всегда отличалась сложность ввиду географического расположения на перекрёстке Европы и Азии, хотя возможно автор (анлейтер) имели в виду что-то другое.]

— И, ну, все эти неприятные распоряжения – это на самом деле политические требования. У меня нет хвоста, так что я ничего не понимаю.

Взрыв смеха в задней части самолёта доказывает, что её болтовню слышно даже через шум двигателей. С другой стороны, солдатам явно приходится прислушиваться, и это доказывает, что её тихий голос всё же причиняет неудобства.

— До намеченного места высадки около тридцати минут. После приземления мы перегруппируемся, подавляя мана-сигналы – в целом, как обычно. Я ожидаю стандартных результатов.

На самолёт нанесли ночной камуфляж, чтобы сделать его как можно незаметнее. Для самолёта особого назначения, оборудованного для манёвров на малой высоте, покров темноты – лучшее, что можно придумать, хоть он и затрудняет работу системы опознавания «свой-чужой».

Любой воздушный десант означает, что у нас будут проблемы с сохранением боевого порядка при развёртывании. Быстрая перегруппировка после приземления требует серьёзной подготовки.

Попросите, чтобы подразделение провернуло это, не обладая беспроводной связью, и большинство командиров сразу сдадутся.

Но Таня знает, что ей не о чем беспокоиться.

Это 203-й батальон воздушных магов. Они имеют опыт навигации по приборам в пустыне, без каких-либо ориентиров: Таня не сомневается в их навыках и уверена, что проблем не будет.

Достижения её подразделения, куда отбирали лишь достойнейших, исключительны. Батальон продемонстрировал свою компетентность в Дакии, Нордене, на Рейне и на Южном континенте, показав блестящие результаты. Солдаты, ныне составляющие 203-й батальон воздушных магов, прошли долгий путь до отборных, надёжных ветеранов.

Гранц и прочие приданные бойцы, присоединившиеся к подразделению на Рейне, тоже добились замечательных результатов. По большей части, они доросли до уровня более опытных товарищей, которые были в батальоне с момента его образования. При этом ударная мощь батальона, что является важнейшей метрикой для боевого подразделения, почти всегда поддерживалась на максимуме, поскольку батальон практически не испытывал некомплекта.

Важным фактором было и то, что подразделение находится в прямом подчинении Генерального Штаба, что гарантирует выделение бюджета и полномочия, необходимые для эффективной работы.

На их обучение почти не было времени, но… Хоть они и помешаны на войне, Таня за короткий срок сумела привести их в отличную форму.

Вот что значит эффективная инвестиция в человеческий капитал.

Конечно, фундаментальные знания, теоретическое образование и практическая подготовка, которые можно получить за более длительный период в университете, также играют большую роль. В этом и заключается расхождение между академическим образованием и практикой. Но я не вижу смысла заходить настолько далеко, чтобы ратовать за академическое образование для солдат.

«Что-то я отвлеклась», — улыбнувшись, отмечает про себя Таня. Но всё же, повторение – мать учения. Пусть это не имеет никакого отношения к текущему заданию, человеческая склонность мыслить определённым образом, вероятно, важна для психической стабильности.

Мы должны верить в свободу, справедливость и рынок, ведь люди по своей природе – политические животные.

Если так… мы должны действовать политически, свободно и честно конкурируя на рынке.

— Напоминаю, что нам предстоит действовать на территории Федерации. Как только приступим к выполнению задания… В худшем случае наши документы о зачислении на службу просто исчезнут.

С другой стороны, когда рынка нет – нет и необходимости играть по правилам.

Скорее, текущая ситуация требует соответствующих политических действий. Если наш противник ущемляет чью-то свободу, то можно стать борцами за свободу.

В мирной конституции одной мирной страны написано: свобода завоёвывается в непрерывной борьбе. Другими словами, борьба за свободу способствует миру. Это означает, что мы должны сражаться с этими ужасными тоталитарными коммунистами за свободу, справедливость и права человека.

[П/П: «Мирная конституция» – отсылает на конституцию Японии, принятую в 1947 году, в которой страна отказывается от войны как средства решения проблем: «…Японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооружённой силы как средства разрешения международных споров».

Однако в военно-политическом отношении Япония является одним из главнейших и активнейших игроков на Дальнем Востоке, обладая одними из самых развитых Вооружённых Сил в Азии, над чем, собственно, иронизирует наш друг Карло.]

— Так обычно бывает… И непохоже, чтобы кто-то собирался облегчать нам задачу.

Тон Тани не менее тяжёлый, чем оглушительный гул двигателей, но даже сквозь него она пытается докричаться до своих подчинённых.

В конце концов, это нестандартная миссия.

Ответственность за нарушение границ нейтрального государства обычно возлагается на непосредственных исполнителей. Это не тот тип задания, от которого солдаты приходят в восторг, – как ни один офисный работник не обрадуется, если начальство решит повесить на него всех собак.

Никто не хочет ввязываться в инсайдерскую торговлю или иметь дело с проблемными пожертвованиями, если только это не сулит огромных барышей. Именно поэтому у всех компаний есть юридические отделы, которые под предлогом соблюдения законов и норм постоянно ищут лазейки.

«…Я хочу сказать, что юридический отдел моей компании, очевидно, преисполнен уважением к закону; он увлечённо выполняет свою функцию в обществе. Да, ранее я упомянула об этом лишь в качестве обобщения: можно сказать, что моя компания, армия и так далее – само воплощение духа закона».

Когда Таня пытается оправдать себя, она морщится, понимая, что не может избавиться от условных реакций из своей прошлой жизни. Как там говорят, горбатого могила исправит? Явно не мой случай.

Интересно, а может ли измениться характер у целой нации?..

— Если тревога 437-го взвода не была ложной, нашему Отечеству больше нельзя терять времени.

Интересы государства превыше всего – континентальные raison d'e´tat.

С одержимыми войной соседями и роящимися под боком коммунистами не нужно быть Францией, чтобы прийти к этой идее. Тем более, что raison d'e´tat это также raison d'humanité. Учитывая его ограниченную природу, во всей истории человечества, вероятно, сыщется немного концепций столь же хрупких и ненадёжных, как разум.

[П/П: «Raison d'e´tat» – уже было, но напомню, что с французского это значит «национальные интересы».

«Raison d'humanité» (фр.) – соответственно, интересы человечества.]

Кроме того, если это «ради государства», нас могут заставить взять на себя ответственность за все правонарушения. Нет никакой гарантии, что подразделение, выполняющее свою задачу, в итоге не выбросят, как ящерицы отбрасывают свой хвост.

Государственные деятели, как правило, стремятся защитить себя, поэтому они нередко привязывают личную власть к интересам государства – что представляет собой немалую проблему.

Поэтому между теми, кто отдаёт приказ, и теми, кто его выполняет, должны существовать доверительные отношения. Ничто не успокаивает меня так сильно, как знание характеров полковника фон Лергена, а также генерал-лейтенантов Зеттюра и Рудерсдорфа.

— Другими словами, мы вернёмся в детство и отправимся в тайное приключение, не сообщив об этом международному сообществу. Неужели среди вас найдётся кто-то настолько бесчувственный, чтобы отказаться от этой захватывающей экспедиции в страну тайн? Только не в моём батальоне! Мы прошли через стены мечей и град пуль, так что в этом я совершенно уверена.

Вера в начальство из Генерального Штаба даже позволяет Тане шутить. Если твой начальник способен на шутку, это значит, что он доверяет вышестоящему руководству, и подчинённым не о чем беспокоиться.

Едва услышав её слова, солдаты взрываются смехом и свистом – никто из них больше не кажется встревоженным. Все они улыбаются, как бы говоря: «Мы им покажем!»

Ну, даже если это лишь бравада, я рада, что у них есть силы быть мужественными. Как минимум, они доверяют мне настолько, чтобы не жаловаться в моём присутствии.

Если подчинённые не доверяют начальнику, его могут уволить за некомпетентность, поэтому я стараюсь держать руку на пульсе в этом вопросе.

Да, меня вполне устраивает, как идут дела.

— По предварительным данным разведки, район, за который отвечал 437-й, является перевалочным пунктом Федерации, но окончательно это подтвердить не удалось, — стараясь не испортить общего настроения, Вайс выбирает подходящий момент, чтобы высказаться. Это блестящий ход, замаскированный под дополнительную информацию, но направленный на то, чтобы подуспокоить всеобщее возбуждение.

Именно благодаря таким компетентным офицерам, как он, мы в состоянии поддерживать высокий боевой дух войск и сохранять дисциплину.

Такеда Сингэн был прав. Люди – это ваша каменная стена… В некотором смысле, хоть мне и неприятно это признавать, Сталин реализовал эту идею буквально – использовал людей вместо каменной стены.

[П/П: Такеда Сингэн (1521-1573) – даймё и полководец эпохи воюющих провинций. Ему приписывают высказывание: «Люди – это замок, каменная стена и ров. Защищай их, и они защитят тебя».]

Полагаю, стены капитализма являются метафорическими, тогда как стены коммунизма — буквальны. Как разница между капиталистическим и коммунистическим стулом – деревянным и электрическим. Если бы мне пришлось выбирать, я бы, самой собой, выбрала деревянный.

— Могу я задать вопрос?

— Конечно, лейтенант Серебрякова. Давай.

— Если район, за которым следил 437-й взвод, является зоной активности Федерации, то её цели ясны. Исходя из предположения, что Федерация планирует нанести упреждающий удар по Империи, позволено ли нам начать собственную атаку, чтобы предотвратить это?

«Отличный вопрос», — Таня одобрительно кивает Серебряковой. Она и сама испытывала схожий соблазн. Чтобы предотвратить возможные инциденты, лучше установить правила поведения для всего подразделения сразу.

— Мы сражаемся с коммунистами, поэтому нет нужды сдерживаться… По крайней мере, так бы я хотела сказать, но в этот раз не могу. Скажу вам прямо: фальстарт недопустим.

Наши враг – коммунисты; они причиняют людям страдания. Мы должны уничтожить их в соответствии с рыночными принципами, но при этом должны сохранять верность базовым положениям рынка: сделкам и контрактам.

— Первый удар нанесёт Федерация. Я не могу дать разрешение открыть огонь по Федерации, пока они не атакуют восточную границу.

— …Мы снова в затруднительном положении, да?

— Именно так, лейтенант Гранц. Я понимаю, как ты и Серебрякова себя чувствуете, но это приказ. Ещё вопросы? — обсуждение подошло к концу, думает Таня, и намеренно меняет тему. — Если это всё, то я хочу добавить ещё кое-что. Пилот самолёта любезно согласился выступить в качестве приманки и продолжить движение над территорией Федерации даже после нашего десантирования.

Мне ужасно его жаль, но план таков: транспортный самолёт останется в воздушном пространстве ради нас. Он будет поддерживать высоту и курс после сброса, чтобы враг не сразу определил, где именно мы высадились.

— В случае атаки Федерации безопасность этого самолёта не гарантируется.

Что случится, если его перехватит истребитель или маг? Впрочем, это же те ребята, которые сделали из Красной Площади международный аэропорт, так что нельзя исключать огромной вероятности того, что они промажут.

Это коммунисты. Они сбивают даже гражданские самолёты. Вероятно, они ведут дела с такой бюрократией, что демократия, свобода и филантропия просто пролетели мимо. Мне бы хотелось верить, что самолёт будет в безопасности, но разве коммунисты пользуются логикой?

[П/П: «Сделали из Красной Площади международный аэропорт» – Речь о полёте немецкого пилота-любителя Матиуса Руста. В возрасте 18 лет он совершил перелёт на лёгкомоторном самолёте Cessna-172 из Гамбурга через Рейкьявик и Хельсинки в Москву. 28 мая 1987 года (в День пограничных войск СССР) он приземлился на Большом Москворецком мосту, беспрепятственно пролетев более тысячи километров.

«Они сбивают даже гражданские самолёты» – здесь автор отсылается на неоднократные авиационные катастрофы, которые происходили по причине того, что иностранные гражданские авиалайнеры по ошибке заходили в воздушное пространство СССР. Крупнейшей из таких катастроф было сбитие Boeing-747 авиакомпании Korean Air Lines над Сахалином 1 сентября 1983 года, летевшего по маршруту Нью-Йорк – Анкоридж – Сеул.]

— Не забывайте об их доброте. Уважайте тех, кто стоит с вами на одном поле боя. Благодарите своих братьев по оружию за их жертвы. И помните: Родина ждёт, что мы выполним свой долг.

Я всей душой ненавижу войну. Я считаю, что убийство других людей – самое гнусное занятие в истории человечества. С точки зрения логики, это совершенно неоправданная трата ресурсов и человеческого капитала.

И всё же, в отношении этой борьбы я хочу сказать следующее:

Слава борцам за свободу!

— В общем, я ожидаю, что вы, как обычно, выполните своё задание. Отдайте всех себя ради Отечества и Его Императорского Величества. Слава Империи!

— Слава Империи!

Новичку это задание, вероятно, покажется верхом безрассудства. Какой-то батальон магов вдруг решил переквалифицироваться в десантников-рейнджеров. Технически было бы куда лучше отправить на разведку настоящие десантные войска.

Это задание фактически требует от нас, магов, сражаться кулаками вместо магии, и то почти без времени на подготовку.

Запредельное безрассудство.

Но мы сражаемся с Красными. Даже если это неразумно, мы должны как-то выполнить поставленную задачу.

Учение, исповедующее ненасильственную борьбу, имеет право на жизнь лишь против цивилизованных стран. Да, это может сработать против людей, которые не решатся направить оружие на тех, кто не оказывает сопротивления.

К сожалению, коммунисты будут стрелять без зазрения совести.

Как свободный человек, не желающий стать жертвой деспотичного тоталитарного государства, которое без раздумий убивает даже тех, кто не оказывает сопротивления, у меня нет иного выбора, кроме как сражаться.

Через несколько минут после того, как Таня сообщает людям о своём решении, наступает час «Ч».

— Майор, мы достигли района проведения операции.

Капитан сообщает ей, что они прибыли к месту назначения. С этого момента он и его экипаж будут продолжать движение через воздушное пространство Федерации без сопровождения.

Если мы не сможем почтить их жертву, то не заслуживаем называться борцами за свободу. Дайте мне свободу или дайте мне смерть.

[П/П: «Дайте мне свободу или дайте мне смерть» – отрывок из речи Патрика Генри, одного из отцов-основателей США. Позднее, в несколько видоизменном формате использовалась множеством стран, как девиз борьбы за независимость (Болгария, Греция и др.)]

Это священная война, цель которой – обеспечить, защитить и сберечь свободу. Если и существует долг, от которого нельзя уклоняться, то это, безусловно, борьба с тоталитаризмом за защиту относительно свободного мира. Я не хочу войны. Но будет трудно поддерживать дружеские отношения с тоталитарным государством, которое с беспрецедентной жестокостью пытается уничтожить своих соседей.

Со злом трудно сосуществовать в мире. Особенно для такой образцовой гражданки, как я, – хотя это и так ясно.

— Командира батальона – всем подразделениям! Мы над точкой сброса! Пошли-пошли-пошли!

Нельзя отступать перед тьмой.

Таня распахивает дверь и кричит во всё горло, призывая Серебрякову прыгать.

— Тогда, с вашего позволения!

— Соберитесь в группы. Я сделаю вид, что не видела ножей для устранения свидетелей. Операция началась! Повторяю, операция началась!

У всех на спинах парашюты, и никто в моём батальоне не колеблется при прыжке из самолёта. Они понимают, что самый опасный этап десантирования – это сброс, и потому быстро и умело прыгают вниз без единой жалобы, демонстрируя похвальную дисциплину.

Таня тоже наклоняет голову и прыгает из самолёта, стараясь держаться от остальных на должном расстоянии. У неё нет времени наслаждаться полётом по тёмному ночному небу; Таня быстро приземляется на подходящей для этого безлюдной дикой местности, которая не кажется болотистой.

К счастью, в батальоне не нашлось ни одного тупицы, который бы отстал или потерялся. Все её бойцы – элита, поэтому никаких проблем не возникло и всё идёт по плану. Судя по этой череде событий, перегруппировка идёт как задумано.

Это в какой-то степени похвала самой себе, но нельзя приуменьшать заслуг прочих офицеров. Серебрякова и Гранц, которых я послала вперёд, даже взяли на себя командование взводами и организовали периметр обороны.

Вот что бывает, если тренироваться, потом ещё тренироваться, и в конце пройти боевое крещение. Несмотря на кромешную темноту, батальон быстро перегруппировался и уже готов к бою.

Всё, о чём нужно думать мне и замкомандира Вайсу, – это оценка ситуации и выбор тактики. Подразделение, в котором руководство тщательно обдумывает каждый шаг, а простые солдаты просто выполняют приказы, следует по достоинству оценить как образец эффективности.

— Лейтенант Серебрякова, доложи обстановку.

— Слушаюсь. Перегруппировка после высадки завершена, потерь нет. Рота лейтенанта Гранца на данный момент находится в дозоре. Мы не заметили никого, имеющего отношение к Федерации, в том числе гражданских.

— Хорошо сработано. Здесь есть дома или что ещё?

— Мы обнаружили несколько источников света, но все они сосредоточены в районе, где находится предполагаемый перевалочный пункт. Мы не наблюдаем никаких признаков присутствия гражданских в радиусе нескольких километров.

Хорошо. Таня кивает. Затем прибегает Вайс с докладом, которого она ждала.

— Простите, что прерываю, Майор. Настройка устройства беспроводной связи дальнего радиуса действия завершена. Системы наблюдения исправно функционируют.

— Хорошо. Верно, капитан… Надеюсь, там нет ничего о неизбежном скором начале войны?

— В данный момент нет. Мы обнаружили лишь активный обмен сообщениями на частотах Федерации.

— …А что-нибудь от наших?

— Пока ничего, Майор. Империя тоже не передавала ничего о начале войны. В слову, сигнал чистый, помех нет.

Таня кивает. Значит, война ещё не началась.

— Мы должны быть готовы немедленно отступить, если мобилизация Федерации окажется блефом. Лейтенант Серебрякова, проверь, чтобы после нас не осталось ни одного парашюта или чего-то ещё из снаряжения.

Серебрякова должна держать руку на пульсе на случай отступления – если нам повезёт.

— Есть! — отвечает Танина адъютант и отправляется на новый круг проверки снаряжения. Если уж нам улыбнётся госпожа Удача, то этот шанс нельзя упускать. По крайней мере, я уверена, что Серебрякова не станет халтурить.

— Похоже, вы действительно начали доверять Више как командиру, Майор, — замечает Вайс, стоя за спиной Тани и наблюдая за Серебряковой.

Таня кивает, словно говоря, что это вполне естественно.

— Лейтенант Серебрякова доказала, что она настоящий боец, и заслужила моё доверие. Я верю в тех, кто того заслуживает, не более того…

— Да, всё именно так, как вы говорите... Майор, я понимаю что это прозвучит самонадеянно, но не могли бы вы разрешить мне возглавить наступление на позиции врага?

— Ох, так вот в чём дело, — Таня показывает, что не испытывает к Вайсу недоверия, но всё же решает мягко осадить его. — Капитан Вайс, вести войска в атаку должен командир. К тому же, они нам пока не враги.

— Майор, я осознаю свою дерзость, но всё же надеюсь, что вы передумаете.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Думаю, я лучше подготовлен к физическим нагрузкам при марш-броске без использования магии. Если вы не возражаете, конечно.

О. Таня наконец поняла.

Вкратце, это было вызвано недавними событиями, когда я выразила сожалению по поводу своего тихого голоса и оставила разъяснение операции Вайсу. Вероятно, в тот момент он осознал расхождение между своим и моим телосложением, и понял, что в отношении чистой физической силы, без использования магии, майор Таня фон Дегуршаф – всего лишь хрупкая маленькая девочка.

— …Мне нужно радоваться, что располагаю таким славным подопечным, но нет нужды в подобных крайностях.

Его беспокойство обо мне в такой момент лишь добавит проблем. Хотя… если б за мою девичью хрупкость мне бы пожаловали назначение в тылу... Я бы не отказалась.

Будучи магом, у которого не оставалось выбора кроме военного училища или призыва в армию, я не могу допустить, чтобы кто-то сомневался в моей пригодности к командованию. Даже если Вайс предложил это из благих побуждений, нетрудно представить, что последует дальше.

Изречение о том, что «дорога в ад вымощена благими намерениями», никогда не казалось таким реальной, как сейчас.

— Прошу прощения. Я перешёл границы.

— Нет, я благодарна, — отвечает Таня, хотя и думает про себя, что ей бы не помешало продемонстрировать свою силу.

С точки зрения логики, для командира глупо демонстрировать слепую храбрость. Но её отряд – это усиленный батальон из сорока восьми человек. Нет закона, запрещающего командиру участвовать в разведывательной операции.

А учитывая, что она сейчас пытается найти способ совершить невозможное, её впору даже похвалить за поддержание Имперской армейской традиции вести войска в бой в первых рядах.

— Ладно, вернёмся к нашему заданию. Мы будем вести наблюдение за армией Федерации, и для этого я бы хотела воспользоваться стандартной процедурой ночной разведки.

— Кто будет в разведгруппе?

— Я хочу, чтобы ты остался здесь; с собой возьму Серебрякову и, возможно, ещё пару бойцов, — Таня говорит, что это трудный выбор, но внутри она уже приняла решение. В такой напряжённый момент, когда они в шаге от войны с Федерацией, она должна пойти лично.

Если её подчинённые опрометчиво вступят в бой, виноватой будет, без сомнения, она. В этом заключается ответственность командира. В таком случае ей остаётся лишь присоединиться к разведывательному отряду.

— Независимо от того, как устроено обычное подразделение, наш батальон не состоит из детей, которых нужно вести за ручку. Мы могли бы провести вылазку офицерским составом…

Но Вайс хочет присоединиться к разведгруппе, и его аргументы заслуживают внимания. Это солдаты 203-го батальона воздушных магов, которые умело действовали как отдельными группами на южном фронте. Они не новобранцы, которые впадут в панику просто из-за отсутствия командира.

Поэтому Таня собирается с духом и в качестве исключения отправляется на разведку лишь с офицерами.

— Пора за работу, ребята. Давайте сделаем всё быстро и тихо.

Таня и остальные офицеры 203-го батальона воздушных магов незамедлительно выдвигаются на разведку – без применения магии. Другими словами, их цель – подобраться как можно ближе пешком.

Но им даже не приходится особо рисковать, чтобы оценить ситуацию.

Одного взгляда в бинокль достаточно, чтобы увидеть огромное скопление солдат и тонны боеприпасов. Для учений столько не нужно.

— Передайте наш доклад: 437-й был прав. И, похоже, мы опоздали.

Даже с большого расстояния Таня видит бесчисленные бараки, в которых кипит работа, хотя солнце уже давно зашло.

Хм, как же обычно говорят в таких ситуациях…

Здесь сосредоточено несколько танковых дивизий, которых, согласно договорам, не должно быть в данном регионе. А вишенка на торте – их железнодорожные орудия уже заняли передовые позиции.

Не нужно задумываться об их дальности – само наличие ж/д орудий в этой области является вопиющим нарушением, равносильным объявлению войны.

Ха… Несмотря на темноту, при ближайшем рассмотрении можно увидеть, что стволы медленно поворачиваются. Учитывая время, необходимое для правильной настройки железнодорожных орудий, это, должно быть, подготовка перед наступлением.

Стволы железнодорожных орудий и без того недолговечны, поэтому нет никакой другой причины так их изнашивать. Даже если это учения с применением боевых снарядов, так и хочется спросить, где, по их мнению, эти учения проводятся.

— Майор, поглядите! — приглушённо окликает её Гранц.

Таня смотрит в бинокль в указанном направлении, и ей на глаза попадаются сложенные штабеля снарядов и склады с топливом. Пока она наблюдает, солдаты, вышедшие из казарм, начинают садиться в грузовики – похоже, по приказу офицера.

Если всё это блеф, то Федерация играет в очень опасную игру.

— …Сохраняйте режим радиомолчания до последней секунды. Сообщите, как только железнодорожные орудия совершат выстрел в сторону Империи.

— Вас понял. Будет выполнено, — Вайс, который нёс устройство для передачи зашифрованных сигналов на большие расстояния, подключает его к радиостанции.

Он использует одноразовый шифр, поэтому, даже если кто-то перехватит сигнал, ему вряд ли удастся быстро расшифровать передачу и определить наше местоположение.

Таким образом, нашу небольшую разведывательную миссию можно считать завершённой.

Вопрос в том, что делать дальше. Технически, мы ещё не в состоянии войны. Сообщений о начале боевых действий также не поступало.

Даже если это лишь вопрос времени, нам не простят превентивный удар. Другой вопрос – стоит ли действовать в ответ на огонь войск Федерации.

Хоть мы и находимся вблизи границы, но всё же действуем на территории другой страны.

Если враг нанесёт удар, и мы ответим немедленно, нам придётся объяснять, что мы вообще там делали.

Ради защиты свободы мы должны обладать правом нанести первый удар. К сожалению, наша страна требует политкорректного поведения.

Какая жалость. Но, как инструмент государства, я должна подчиняться организации – даже несмотря на то, что, взорвав эту кучу боеприпасов и топлива, мы бы могли помочь друзьям по ту сторону границы и избавиться от множества коммунистов.

Поэтому, полагаю, мне придётся сдержаться.

— Серебрякова, передай приказ всем подразделениям: не открывать огонь первыми.

— Е-есть.

Доверившись навыкам своего адъютанта, которая быстро оповещает оставшиеся позади войска о правилах ведения огня, Таня погружается в свои мысли, размышляя о перспективе войны с Федерацией, которая резко стала куда более реальной.

Враг наверняка мечтает о внезапном нападении на Империю. Другими словами, сейчас лучший момент, чтобы застать их врасплох.

Но если мы это сделаем, нам придётся объяснять, почему мы оказались на территории Федерации, когда началась атака. Ведь Империя и Федерация не находятся в состоянии войны. А коммунистическая пропаганда – вещь коварная.

Поразительно, но факт. Северная Корея тоже заявила, что Южная Корея напала первой, и часть людей некоторое время в это верила, так что прецедент есть. Хотя не исключено, что эти люди и так были безнадёжными сторонниками коммунизма.

Один из вариантов – подождать где-то час, прежде чем атаковать… Но такая трата времени может помешать нам в отслеживании действий врага.

Впрочем, как уже отмечалось ранее, атаковать сразу после удара Федерации тоже чревато определёнными проблемами.

«Ладно», — думает Таня, так и не придя к ответу, но её мысли обрывает сцена перед ней.

Железнодорожные орудия медленно поворачивались… но вдруг все разом остановились. В ту же секунду на позициях Федерации на мгновение воцарилась тишина.

Что за?.. Это произошло почти в тот момент, когда Таня потянулась за биноклем.

— Они действительно выстрелили…

Слова, вырвавшиеся из уст Гранца, когда загрохотали пушки, не нуждались в дополнениях.

Железнодорожные орудия прогремели, и шум на перевалочном пункте внезапно возобновился.

Будь это один выстрел, его можно было бы списать на случайность, но… это нечто другое. Одного взгляда на солдат Федерации, уже заряжающих следующий снаряд, достаточно, чтобы понять их намерения. Невозможно ошибиться с выводами, когда железнодорожные орудия на самой границе стреляют в сторону Империи.

— Майор! Федерация атакует по всей линии фронта… — побледнев, сообщает Вайс, ответственный за связь.

— Объявление войны. Федерация только что объявила войну Империи!

— Что говорит штаб?

— Только что поступил приказ: «Всем подразделениям, независимо от того, кому вы подчиняетесь, – к бою!». Значит, мы должны действовать.

Тогда, понятно, что нам делать. Уловив смысл приказа, Таня кивает.

— Переходим к плану действий военного времени!

Пока Вайс принимает доклады, спешно передаваемые по радио, внимание Тани привлекает картина, разворачивающаяся перед ней.

Отсюда она видит, как на железнодорожные орудия медленно загружают боеприпасы. По готовности новые снаряды с грохотом летят в сторону Империи.

Война против Красных.

Бой против Красных.

Борьба на выживание против Красных.

Таня присоединяется к войскам, которые оставила позади, со скоростью, которая является олицетворением слова «бегом».

— Всем подразделениям, приготовиться к атаке!

Вся подготовка проходит в мгновение ока. Я слишком хорошо знаю, что нужно делать.

— Скорее всего, армия Федерации уже вступила в бой с Восточной группой армий на границе, поэтому мы отказываемся от плана отхода. Переходим к наступательным действиям – немедленно!

Я хочу домой, но не смогу уйти, пока не выполню это задание. По крайней мере, мы должны создать хаос и обеспечить себе путь отхода. Сейчас, выполняя своё поручение, мы находимся глубоко в тылу врага. Нам это может не нравиться, но отступление означает прорыв через все силы Красных, сейчас атакующие Империю.

— Мы пойдём наперерез вражескому подкреплению. Будем делать, что можем, и это поможет нам лучше понять ситуацию. Сначала взорвём склады! Принять ударную формацию!

Нужно избежать картины отчаянного отступления, следовательно, мы не можем просто уйти, не нанеся врагу серьёзный ущерб. Хотя нельзя отрицать, что возможность взорвать коммунистов прибавляет Тане желания вступить в войну.

Но затем Таня спонтанно анализирует свои мысли и понимает: это не её вина…

В конце концов, я пацифистка. Просто не могу смириться с тем, что смотрю на одно небо с шайкой коммунистов. Терпеть не могу, когда люди, прежде не бывавшие на заводе, пытаются спорить об экономике. Я слышала, правда, что они иногда крутились на фарфоровых заводах, но всё равно.

Ну, коммунистические теоретики не в состоянии даже прочесть отчёт заводской инспекции, так чего ещё от них ожидать?..

[П/П: «Крутились на фарфоровых заводах» – потратив добрых полчаса, я не смог понять, что имел в виду наш друг Карло. Если кто-то в курсе, о чём речь – напишите в комменты.]

Вот с такими и приходится иметь дело. Как последовательница капитализма и добропорядочная гражданка, которая любит по праву почитаемые свободу и независимость, я сделаю то, что должна. Не только NRA берёт в свои руки оружие.

[П/П: NRA (National Rifle Association of America) – Национальная стрелковая ассоциация США. Правда, я не до конца уверен, что речь именно о ней, но эта организация с момента своего основания в 1871 году объединяет сторонников права граждан на хранение и ношение огнестрельного оружия.]

— Есть!

— Командиры рот, обеспечьте контроль над направлением атаки. Всем бойцам, после этого рейда следуйте указаниям своих командиров рот относительно ведения боя.

На данный момент операция представляет собой глубокий рейд. Это подход, который батальон уже неоднократно применял – от Рейна и до Южного континента. Командиры рот отлично с ним знакомы.

Идеология победит? Ха, мы раздавим эту наступательную иллюзию при помощи физики и провидения.

— У меня есть для вас хорошая новость. В настоящее время мы не фиксируем магов Федерации, — добавляет Таня. Несмотря на крупномасштабное наступление, магов так и не было обнаружено. Она настолько привыкла к присутствию магов на поле боя, что это кажется ей странным. Но маги – это большая проблема, когда они выступают против вас, так что их отсутствие – определённо большая удача.

Если только в доктрине применения магов Федерации нет каких-то странностей, логично заключить, что их просто нет.

— Но не теряйте бдительность. Будьте начеку и следите за возможным вражеским подкреплением.

Федерация – это страна, где солдаты растут на деревьях. И откуда только берутся? Не понимаю, как они могут столь жестоко обращаться с соотечественниками.

По правде, Таня и не хочет этого понимать.

— Внимание, всем подразделениям. Как видите, Федерация явно нацелилась на нашу родину. Они это что, серьёзно? Бред, да и только.

Что ж, сейчас я от всего сердца обращусь к своим антикоммунистическим борцам за свободу.

— Что им сделал Рейх? Ответ прост: ничего. Мы ничего не сделали. Ничего, братья мои.

Империи не нужна война, тем более подразумевающая вторжение. У нас не было ни малейшего намерения вступать в конфликт с Федерацией. Но если найдутся анахроничные противники здравого смысла, которые нападут на мирную Империю… то дальнейшее сосуществование будет невозможным.

Они представляют угрозу, которую необходимо устранить ради безопасности человечества.

— Если мы оставим действия коммунистов безнаказанными, не предприняв ничего против этих сволочей из Федерации, то ответственность, вероятно, ляжет на нас. Мы, солдаты, должны действовать здесь и сейчас.

Это цена за халатность в утилизации мусора. Мы должны отразить нападение коммунистов ради относительной свободы Империи и остального человечества. Это более чем достаточная причина для войны.

— Мы сражаемся за нашу родину. Нет, от этой битвы зависит судьба всего человечества! Вставайте на бой! Будьте мужественны!

Если мы этого не сделаем, мир ждёт столетие экспериментов над людьми. Нормальные люди не в состоянии переварить яд, известный как коммунизм – он столь же смертоносен, как цианистый калий.

Завтра все, кто не страдает ахлоргидрией, массово погибнут. Если трагедию можно избежать, я хочу её избежать.

[П/П: Ахлоргидрия – состояние, при котором в желудочном соке отсутствует соляная кислота. Без соляной кислоты желудочный сок не реагирует с цианидом, вследствие чего отравление не происходит (по крайней мере, к этому выводу пришёл переводчик).]

— Солдаты, вставайте на бой! Вперёд! — будущее свободного мира зависит от вас. — Хватайте свои винтовки! Берите сферы!

Оружие не стреляет в людей. Люди стреляют из оружия.

Люди стреляют из оружия в коммунистов.

— Начать манёвры!

Таня призывает своих солдат защищать свободу, и в ответ они бросаются вперёд.

203-й батальон воздушных магов под командованием майора фон Дегуршаф официально перешёл от своей изначальной разведывательной миссии к штурмовым действиям.

Правда, их оснащение предназначено для разведки, поэтому у батальона нет необходимого снаряжения для штурма базы. Даже для таких универсальных солдат, как маги, фронтовой удар по перевалочному пункту в обычной ситуации представлял бы значительную проблему.

В обычной ситуации…

— …Ну, железнодорожные орудия – отличные мишени, — усмехается Таня.

На артиллерийских позициях нет недостатка во взрывчатых веществах. Без сомнений, где-то поблизости найдётся пороховой склад или другое скопление взрывчатки.

А на позициях Федерации боеприпасы хранятся в открытом виде – никакой техники безопасности. Ну, коммунисты любят игнорировать правила, так что это ошибка вполне в их духе. Как результат, мы сможем взорвать их дорогущие железнодорожные орудия, выстроенные в ряд, как гусиные шеи на разделочной доске, пользуясь простейшей цепной реакцией.

Замечательно. Таня улыбается и кричит: «Приготовиться к атаке! Подлетим поближе, ударим и сразу отступим!»

— Есть!

— Готовьте взрывные формулы! Ударим, как только они будут готовы.

Всего одна взрывная формула.

Как правило, если она уничтожает ДОТ, это уже отлично. Но что, если будет вторичная детонация? Другое дело. Даже простое возгорание может уничтожить огромное количество боеприпасов.

— Большие, хрупкие, легко взрываемые. Идеальная цель.

— Точно. Напоминает о том, как Дакийская армия подсобила нам в противоназемных тренировках.

— …Я тогда совершил крайне досадную ошибку.

— Не беспокойся, капитан Вайс. Единственная, кто будет смеяться над тобой за то, что следовал учебнику буквально, — это лейтенант Серебрякова.

Игнорируя разверзнувшийся внизу ад, Таня и её заместитель Вайс летят не спеша, вполне удовлетворённые.

За исключением нескольких случайных выстрелов, воздушный перехват фактически отсутствует.

Батальон, по всей видимости, уже полностью привык к задачам по уничтожению наземных целей. Демонстрируя похвальное мастерство, Серебрякова разгромила одно из вражеских подразделений, тогда как с другим, сумевшим удержать свои позиции, разобрался Гранц.

Разделение обязанностей и компетентность участников рейда можно назвать не иначе как достойными восхищения. 203-й батальон воздушных магов прошёл тщательный отбор и подготовку, но, закалившись в боях, он стал ещё более элитным. По сравнению с временами Дакийской войны, солдаты стали действовать гораздо эффективнее и дисциплинированнее.

Конечно, как и в Дакии, им очень помогла плохая обученность противника.

У нас нет взрывчатки, которой можно воспользоваться для нанесения ударов по наземным целям. Но если получится хотя бы задеть снаряды, разложенные на выстроившихся в линию железнодорожных орудиях – будет большой бум.

И наша мишень – эти хлипкие железнодорожные орудия. Как верно отметил Вайс, они действительно идеальная цель.

— Поверить не могу, что всё их подкрепление – это пехота.

Мы были уверены, что на защиту атакованного узла Федерация бросит отборных магов, но наши ожидания не оправдались. Сколько бы хаоса мы не устраивали, единственными, кто прибывал на перехват, были пехотинцы. Таня ожидала яростного сопротивления, а потому оказалась сильно разочарована.

Это как начинать весеннюю переговорную кампанию с рекомендациями о сокращении выплат и пройти её без малейшего сопротивления: трудно даже представить более неожиданный поворот событий.

[П/П: «Весенняя переговорная кампания» – каждую весну японские профсоюзы проводят с работодателями переговоры, зачастую напряжённые, относительно изменений в оплате труда для сотрудников.]

— Майор, у роты лейтенанта Гранца есть предложения. Они хотят нанести ещё один удар, чтобы приумножить наши успехи.

Таня велела всем не разлетаться слишком далеко, чтобы в случае значительных подкреплений врага можно было отступить, оставив для прикрытия небольшой арьергард.

Но, возможно, пойти на риск в текущих условиях будет не самой плохой идеей. С высоты птичьего полёта она видит, что там и здесь остаются некоторые очаги сопротивления.

— Хорошо, так и сделаем. Теперь это уже не столько нападение из засады, сколько маневренный бой.

— Принято. Приступаем немедленно.

Таня не намерена давать врагу возможность восстановить организованное сопротивление. В этом смысле лучше нанести мощный удар, пока бой складывается в их пользу. Она решает принять предложение и сразу отдаёт приказ о повторном ударе.

«Но, серьёзно, где же вражеские маги?» — думает Таня, наблюдая, как её войска, находящиеся в ожидании в небе, разбивают формацию для отступления и приступают к зачистке. Это же очевидно, что логистические объекты, вроде этого склада, могут подвергнуться нападению.

Независимо от того, насколько компетентен враг, любая армия должна уделять внимание обороне. В любом случае, для отражения атаки должно быть направлено подкрепление из магов – неважно, опытных или нет.

Провести разведывательный удар по наземным целям и расправиться с подкреплением, которое появится, не понимая, что его ждёт. Таким был план, и Таня считает, что не ошиблась, приказав своим войскам занять выжидательную позицию.

Но пока никто не наблюдает вражеских ВВС, не говоря уже о магах. Она рассчитывала, что они по крайней мере пошлют отдельные отряды, наплевав на такие понятия как «эффективность» и «ударный кулак», но полное отсутствие реакции?..

Иногда бывает трудно понять, как устроен мир в нынешнюю эпоху.

— Майор, срочное сообщение из штаба.

— У нас есть связь? Читай.

Она решает переключиться на указания, которые наконец удалось получить из штаба.

— Так точно. Приказ поддержать восточные войска. Детали реализации – на ваше усмотрение.

В сообщении для меня содержится обычный боевой приказ с разрешением действовать по собственному усмотрению. Я рада, что начальство настолько хорошо распоряжается своими подчинёнными. Будь у меня начальник вроде Цуджина или Дерьмогути, я бы совершенно потеряла волю к борьбе и сбежала отсюда.

Ах, как же хорошо, что мной командует генерал фон Зеттюр. Если буду на его стороне, то, учитывая динамику между внутренними фракциями, мне гарантирован карьерный рост. Какие замечательные я обрела связи! Он очень ценен с точки зрения социального капитала.

— Доложите обстановку. Я хочу знать, что происходит на передовой.

Всё для этого чудесного акционера. Как рациональный человек современного мира, я чётко понимаю, что моё предназначение – тщательно и искренне выполнять свою работу. Искренность и доверие – основные принципы ведения бизнеса в наше время. Однако сговоры и чрезмерный фаворитизм, несомненно, приведут нашу организацию к презренному атеросклерозу…

Так или иначе, это понятие слишком сложно для коммунистов, не способных мыслить эффективно.

Когда их коммунистические мозги думают о производстве, там не остаётся места для мыслей о сбыте. Ну и пусть производят кучу бесполезных продуктов, которые потом просто будут гнить.

Нам, со своей стороны, нужно лишь следовать за рынком. По-видимому, Адам Смит отличался религиозностью – эта фраза о невидимой руке Бога кажется мне довольно неудобной. Должно быть, речь шла о невидимой руке рынка.

Как же весело думать. Жаль, что по-настоящему погрузиться в это могут лишь учёные.

А меня ждёт работа, спасибо коммунистическим ублюдкам за это.

— Наши солдаты хорошо держатся, но, похоже, их силы понемногу иссякают.

— Понятно. Тогда сменим тактику и направим силы на задержание противника, пока не прибудет Великая Армия.

Нам приказано оказать поддержку дружественным войскам в этом регионе. Наши действия зависят от их положения. В данном случае усилия, направленные на задержку врага, вероятно, дадут наибольший выхлоп.

Мы помогаем выиграть время, поэтому всё, что от нас требуется – издеваться над коммунистами. Если это всего лишь небольшая забава, то мне не придётся идти на какой-либо серьёзный риск.

В то же время я получу удовольствие, прибив пачку коммунистов. У моей работы здесь отличная цель.

— Вы уверены? Мне кажется, нам будет удобнее сражаться в манёвренном бою, как мы делали до сих пор.

Вайс отдал роте Гранца приказ перейти к преследованию, после чего присоединился к разговору. Его предложение, безусловно, звучит заманчиво.

Территория Федерации огромна. К тому же мы сражаемся с известными своей неэффективностью коммунистами. Это правда, что партизанская тактика отлично работает против врага, неспособного к гибкости.

Театр военных действий здесь гораздо больше, чем во время сражения на Рейне, поэтому противник, вероятно, сильно рассредоточен. Слишком идеальные условия. Учитывая текущие обстоятельства, нам будет гораздо сложнее пробиться к основным войскам и соединиться с дружественными подразделениями.

Я люблю убивать коммунистов, но не люблю, когда коммунисты убивают меня.

— Ну, рассматривая вариант с прорывом через основные силы противника – разве не лучше будет обойти их стороной?

Мы поддержим восточные армии, но лишь обеспечив собственную безопасность. Я ни за что не поставлю их выше себя.

Свобода. Очевидно, что свобода должна быть превыше всего.

Другими словами, мы не обязаны присоединяться к передовым частям, которые сейчас, несомненно, ведут тяжёлые бои.

К счастью, у нас есть правое дело, поэтому мы будем стремиться к безопасности по мере возможностей.

— Тогда, летим?

— Конечно. Но вместо того, чтобы скрытничать, давайте-ка лучше отвлечём врага.

Если мы оттянем на себя часть вражеских сил, то тем самым выполним приказ Штаба. Размажем коммунистов с размахом. Никаких ограничений в правилах ведения боя.

Естественно, у нас нет выбора, кроме как атаковать и городские районы. В конце концов, коммунисты любят говорить о всеобщих восстаниях и всём таком прочем.

Это не столько гипотеза о массовой мобилизации, сколько вера в то, что каждый человек – солдат. Ведь это те люди, которые устроили крупную операцию против сельского хозяйства. Какой крестьянин станет атаковать собственное поле?

[П/П: Подозреваю, что в этом фрагменте речь о коллективизации.]

Уверена, они вполне способны сделать что-то столь неэффективное, как мобилизовать всё население, чтобы под корень уничтожить сельское хозяйство. Мне случалось читать книгу по теме, где говорилось, что продовольственный комиссар (или как его там) – это просто капитан отряда мародёров. И я знаю, что в отрядах снабжения, как-то вроде того, есть люди и из городов, и из деревень.

Короче, чем-то напоминает борьбу с партизанами.

Следуя этой логике, все коммунисты являются комбатантами. Да, пожалуй, я хочу сделать что-нибудь эффектное. Мне совершенно не хочется использовать Модель 95, но, учитывая, насколько она полезна для взрывания коммунистов, я, возможно, смогу пережить это.

…Но в таком случае я хочу разрушить что-нибудь символичное.

Культ идолов, культ личности или что бы то ни было – я уничтожу одну из тех бронзовых статуй, которые так любят коммунисты, и посмеюсь над их неэффективностью. Где бы это устроить… Может быть, в Иосифграде?

Нет, если и делать нечто подобное, то лучше атаковать столицу. Да, это и так понятно, но речь о столице государства, с которым мы находимся в состоянии войны. Кто-то бы подумал, что столицу будут тщательно охранять, но это лишь подчеркнёт их невежество.

Противовоздушная оборона у коммунистов полна дыр и скорее похожа на дырявое решето. Пилоты слишком пьяны, чтобы подняться в воздух и выполнить перехват… Обычное дело. А бывает, что они всё же взлетают, но в итоге гонятся за своими галлюцинациями.

В редких случаях, когда им удаётся что-либо сбить, это обычно оказывается неосторожный разведчик или гражданский самолёт… Если мы просто отвлекаем внимание, то сможем уйти, даже если за нами отправят подразделение перехватчиков.

— Давайте сделаем вид, что собираемся атаковать столицу.

— Столицу? Не думаю, что здесь будет так же, как в Дакии… У Федерации наверняка более надёжная оборона… Возможно, у них даже есть нормальная система раннего предупреждения. Мне кажется, что без надёжных разведданных эта операция слишком рискованна.

Она не ожидала, что подчинённые так занервничают, когда она озвучит цель. Это, конечно, глупости, но у неё появилось неприятное ощущение, будто они считают её неспособной оценить, что возможно, а что нет.

С другой стороны, Таня понимает, что «риск», о котором упомянул Вайс, основан на всеобщих заблуждениях. Что ж, ничего не поделаешь – они рациональные, современные люди, заключает она.

Конечно, любой здравомыслящий человек решил бы, что столица должна быть хорошо защищена. Любой пришёл бы к такому выводу.

Но наши противники – коммунисты.

— Не волнуйся. Всем известно, что у коммунистов нет противовоздушной обороны.

— Но, по данным разведки, есть, и довольно мощная…

Красная Армия всегда славилась своей легендарной ПВО. Так, однажды гражданский самолёт Cessna без проблем приземлился в международном аэропорту «Красная Площадь».

— Ха-ха-ха, очень смешно, капитан Вайс.

Он достиг столицы страны, преодолев несколько уровней противовоздушной обороны, укомплектованных гордыми пограничниками, – гражданский пилот-подросток, практически не имеющий специальной подготовки в проникающих полётах на малой высоте или чём-то подобном. И эти же солдаты часто оказывались настолько бестолковыми, что сбивали гражданские самолёты других стран.

Нет смысла беспокоиться о такой «грозной» системе противовоздушной обороны. Конечно, это ошибка, совершённая коммунистами в другом мире, но вызвавший её дефект является фундаментальным. Пока он остаётся, предположение, что подобное повторится и в этом мире, с большой долей вероятности, окажется верным.

— Противовоздушная оборона коммунистов? Уверена, через неё смог бы пробиться любой подросток с улицы. Она не стоит нашего беспокойства.

— Что? Не может же всё быть настолько плохо?

— Хм. Ну, даже как средство отвлечения внимания, это будет хорошее шоу.

На самом деле, шансы примерно 50 на 50, но они у нас есть.

Досадно, что придётся извлекать уроки из бомбардировки Токио Америкой, но иначе никак. В качестве отвлекающего манёвра это слишком идеальный пример.

[П/П: Вероятно, речь о бомбардировке Токио 9 марта 1945 года, масштабы разрушений от которой превзошли ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Возможно, автор имеет в виду, что перед самой бомбардировкой американцы проводили множество менее масштабных налётов, последствия которых обычно были незначительными, вследствие чего Япония оказалась не готова к крупномасштабной бомбардировке.]

Я покажу родине свой боевой дух и заодно добьюсь результатов. И даже применю для этого сравнительно безопасный метод.

— Мы правда сделаем это?

— Конечно. О, я забыла одну вещь. Запроси подтверждение из дома. Я хочу убедиться, что это не приведёт к политическим проблемам.

В конце концов, мы атакуем столицу вражеской страны. Учитывая возможные дипломатические последствия, нам следует согласовать свои действия.

Даже если нам откажут – останется запись, что мы озвучили такое предложение. А если нам дадут добро, это будет отличный повод убраться подальше от основной линии фронта.

— Слушаюсь. Сделаю сейчас же.

Таня испытывает огромное удовлетворение, видя, как её подчинённый, несмотря на неожиданность поручения, энергично приступает к выполнению приказа. Она невольно улыбается.

Я в том положении, чтобы взять на себя самую вкусную часть этого противостояния, используя безопасный план. Это очень хорошо. Таня счастлива.

— …Жду не дождусь одобрения.

«Надеюсь, начальство не будет с этим медлить», — думает она.

МАРТ 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ВРЕМЕННАЯ ПОЗИЦИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ, ЛИСЬЕ ЛОГОВО

Генерал Имперской Армии фон Ромель, наблюдавший за ходом сражения в бинокль, с трудом подавил разочарованную гримасу и пожал плечами. Имперская Армия обладала неплохим преимуществом, но сражение слишком походило на изнурительную битву.

[П/П: Лисье Логово – вероятно, отсылка на знаменитый Wolfsschanze (Волчье Логово), главную ставку Гитлера в годы ВМВ, расположенную в Восточной Пруссии. Комплекс использовался с 21 июня 1941 по 20 ноября 1944, именно отсюда Гитлер руководил нападением на СССР и управлял боевыми действиями на Восточном фронте.]

Если победа будет достигнута ценой всех доступных ресурсов, то следующей попытки не будет. Ромель был вынужден согласиться на нанесение удара, но не на полное уничтожение врага.

— …Мы не справляемся? Тогда, пожалуй, выбора нет. Командуйте отступление.

Очень досадно, но если его войска не могут прорвать оборону, то продолжать лобовую атаку бессмысленно.

— Вы уверены, Генерал фон Ромель? Если сможем поддерживать текущий натиск…

— У нас заканчивается вода. А главное – потери растут.

Штабные офицеры утверждали, что, если продолжить наступление, победа будет за ними, но для Ромеля условия победы отличались. На Южном континенте приоритетом было сокращение потерь.

Главная проблема заключалась в том, что запасы воды подходили к концу. Если отступить немедленно, остатков едва хватит, чтобы достичь тыла. Если же сражение затянется, существует вероятность, что воды окажется недостаточно даже на обратный путь.

В таком месте крайне важно знать, когда остановиться. Распределение ограниченных ресурсов может изменить всё.

— Предположим, что на данный момент мы нанесли достаточно урона. Отступаем. Но я всё ещё хочу однажды разобраться с де Луго.

— Есть.

Армия Свободной Республики продолжала упрямо держаться. Мало того, сам Ромель считал, что её боевая мощь с каждым днём только растёт. Также он слышал, что антиимперское сопротивление под предводительством де Луго крепнет с каждой неделей и охватывает всё больше территорий.

Империя искренне надеялась на скорую ликвидацию де Луго как часть оккупационной политики, но враг был не так прост. Он стремился истощить имперские силы, избегая генерального сражения.

Если Империя будет слишком затягивать, она упустит шанс сокрушить лидера Республики. Правда, оставалось неясным, дошли ли сведения о намерениях де Луго до всех подчинённых и как хорошо осведомлены о ситуации подразделения из колоний.

Можно было попытаться что-то предпринять – и в голову Ромеля тут же пришла идея.

— Мхм, небольшая заварушка подойдёт. Прежде чем отступать, мы подготовим засаду. Если они клюнут – окружим их и уничтожим, а если нет, то просто соберём свои вещички и уйдём.

— Серьёзно?.. Вы хотите устроить им ловушку?

Сомнения штабных офицеров – «но я думал, мы просто отступаем» – его злили. Будь она здесь, то сразу бы всё поняла и справилась без лишних слов.

— Именно. Разыграйте всё так, чтобы это было похоже на паническое бегство.

Он сомневался, что врага получится заманить, но попытаться стоило. Если хотя бы одно вражеское подразделение пойдёт вперёд, это подстегнёт остальных, и все они хлынут в западню.

И наоборот, если республиканцы проявят осторожность, войска Ромеля смогут безопасно отступить. В целом, попытка не пытка.

— Есть.

В настоящий момент Имперская Армия отступала под внимательным взором Ромеля. Войска в тылу делали вид, что панически метаются из стороны в сторону. Они даже не перекрывали «маршрут отхода» транспортом, пытаясь заставить врага поверить, что на пути не будет даже мини-ловушек.

Так, враг будет меньше осторожничать при продвижении вперёд, а значит, будет проще устроить засаду.

— Так, что же из этого выйдет? Если они клюнут, разбить их будет проще пареной репы.

Ромель размышлял о том, как же поступит враг. «В лучшем случае они, конечно же, попадутся», — подумал он, потягивая холодный кофе.

Существуют разные варианты развития событий, но успешное отступление будет не худшим из них.

Есть ли в моём плане какие-то белые пятна? Я точно поступаю наилучшим образом или, может, что-нибудь упустил?

Он заново обдумал свои действия и пока что остался доволен.

По крайней мере, он сделал всё, что мог. Теперь оставалось лишь дожидаться результатов.

— …Генерал, всё получилось! Они идут за нами!

— Хорошо, давайте их немного подразним. Заманивайте! Магов пока не посылать.

И результаты были что надо.

Может, их подстегнул романтизм военной службы? Или они просто не поняли? Как бы то ни было, жалкие Республиканские олухи покинули свои оборонительные позиции и подставились.

Возможно, они просто поймали импульс. Поверили, что отбили Имперскую Армию, и боевой дух у них сразу взлетел до небес.

— Пусть войска в центре выиграют нам время на перегруппировку.

Конечно, он не собирался вступать в прямое столкновение с врагом, который рвался в бой. Ромель быстро обдумал варианты, а потом отдал приказ на смену позиции. Они выиграют время для отступивших подразделений, чтобы те могли реорганизовать систему командования.

— Притворитесь, что продолжаете отступать. Основные силы должны занять позиции в некотором отдалении от врага.

Так или иначе, лучшим вариантом было максимально отвлечь внимание врага – насколько хватит сил, чтобы вести бой на сдерживание. В конце концов, враг был в ярости.

Вступать с ними в бой бессмысленно, но если сломить их боевой дух – они сразу станут лёгкой добычей. Как только враг поймёт, что окружен, он сам сразу же попытается прорваться.

План заключался в том, чтобы, как только положение станет очевидным, загнать их в ловушку, как мышей.

— Чтобы они оказались на более удобных для нас позициях?

— Верно. Мы притворимся, что отступаем, а потом окружим их.

У врага сейчас всё равно что туннельное зрение. Вероятно, они решили, что все прежде незамеченные ими подразделения тоже отступили. Вот почему атака в их ослабленный фланг должна сработать на ура.

По всей видимости, Республиканской Армии не хватало таких опытных командиров, как де Луго. Даже простой тактики было достаточно, чтобы заманить в ловушку войска, не подчинявшиеся ему напрямую.

На войне нужно бить по самым уязвимым местам. Извините, но я буду поступать именно так.

— А как быть магам?

— Да, точно. Маги должны оказывать поддержку и наносить удары с тыла, когда войска в центре начнут ослабевать.

Он понял, что не отдал никакого приказа магам, и быстро исправился. Ромелю считал, что действует осторожно, но в действительности он, похоже, был заметно напряжён, и в какой-то момент даже стал думать, что маги начнут действовать самостоятельно, даже если он ничего не скажет.

— Принято. Передам сейчас же.

…М-да. Оглядываясь назад, могу сказать, что с майором фон Дегуршаф было действительно легко иметь дело.

Она была командиром, который мог понять его намерения и предпринять лучшие возможные меры, не дожидаясь указаний. Когда привыкаешь к этому, начинает казаться, что более удобного офицера не сыскать.

Они наконец-то нашли общий язык…

«Дело пошло бы куда проще, будь она здесь».

Он и думать не думал, что её вызовут на родину. Верхи вечно вмешивались в его дела. Что ж, такова судьба солдата, но это всё равно прискорбно.

Ему особенно не хватало опытных магов.

— Ну, сейчас возникли кое-какие проблемы с Федерацией. Дело серьёзное.

И всё же хорошие маги были востребованы повсюду. Наверное, поэтому её батальон отозвали и разместили на домашней территории. Учитывая ухудшающуюся обстановку, он был вынужден согласиться, что это разумное решение.

В конце концов, задача 203-го батальона воздушных магов сводилась к ведению партизанской войны. Если Генеральный Штаб предполагал, что война с Федерацией будет идти на гораздо более широком фронте, чем борьба с Республикой, ему бы определённо пригодилось мобильное подразделение.

Превосходная способность Таниного батальона действовать самостоятельно (которой Ромель не мог не восхищаться) идеально подходила для тушения пожаров. К тому же маги могли действовать на бóльшей территории с использованием меньшего числа людей, если сравнивать с пехотой. Он слышал, что Генеральный Штаб уделяет много внимания логистике, так что они явно учитывают этот аргумент.

— Хе. Пожалуй, не помешает выразить Федерации наши соболезнования.

— А?

— Даже я бы не хотел столкнуться с этим батальоном в бою.

Думаю, мне остаётся лишь пожелать удачи майору фон Дегуршаф. А моя убеждённость в том, что она не нуждается в моих пожеланиях, – это, вероятно, признак того, что я слишком ей доверяю. Ну, ничего страшного. Ромель допил кофе и переключился на другой вопрос.

Кофе в пустыне – это здорово. Оно помогает с настроением, и, что очень здорово, кофеманов не осуждают, в отличие от, например, алкоголиков. Хотя лично я не имею ничего против алкоголя.

В общем, пора за работу.

— А-а, понимаю. Это да.

— Ладно, пора и нам заняться делом.

Наша задача на данный момент – покончить с Республикой.

9 МАЯ 1980 ГОДА, СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ

Приветствую.

С вами специальный корреспондент WTN, Эндрю.

Мы находимся здесь вместе со съёмочной группой WTN в День памяти Великой Отечественной войны, чтобы осветить церемонию, проходящую в Москве. Не желаете взглянуть?

Это парад ветеранов, участвовавших в войне.

Они сражались на Восточном фронте, регионе, по степени ожесточённости боёв сравнимом с Рейном. Вероятно, именно здесь, на Восточном фронте, война унесла больше всего жизней.

Давайте почтим их память минутой молчания… А теперь – небольшой урок истории.

До начала военных действий отношения между Федерацией и Империей во время Великой войны оставались чрезвычайно натянутыми. Сейчас мы можем смеяться над этим, но… до начала боевых действий обе страны, несмотря на напряжённость, просто следили друг за другом.

Решающим фактором принято считать упрямую нейтральность Федерации во время ожесточённых боёв на Рейнском фронте. Из-за этого Республика не смогла уничтожить Имперскую Армию путём истощающего противостояния на несколько фронтов, к которому так стремилась.

В итоге Республиканская разведка того времени заключила, что Федерация сохраняет дружественный нейтралитет в отношении Империи. Лидер вооружённых сил Свободной Республики де Луго даже предполагал, что Федерация посылает добровольческие войска.

На самом деле, единственным действием, предпринятым Федерацией с начала Великой войны, было её осуждение через Комиссариат иностранных дел.

С другой стороны, был период, пусть и короткий, когда вооружённые силы Империи и Федерации установили настолько тесные связи, что страны находились едва ли не в состоянии союза, о чём свидетельствует частично обнародованный Рапалльский договор. Две страны внешне казались врагами, но при этом обменивались военными сведениями и подписали пакт о ненападении.

[П/П: Рапалльский договор – договор между РСФСР и Веймарской республикой (Германия) об установлении между ними дипломатических отношений и урегулировании всех спорных вопросов, заключённый в городе Рапалло (Королевство Италия) 16 апреля 1922 года во время Генуэзской конференции.

Хочу заметить, что по тону описания этого договора автор примешивает к нему черты пакта Молотова-Риббентропа – договор о ненападении между СССР и нацистской Германией (заключённый 23 августа 1939 года, всего за неделю до начала Второй Мировой войны), в секретном протоколе к которому шла речь о разделении между сторонами сфер влияния в Восточной Европе.]

С учётом вышесказанного, я бы хотел вернуться к тому дню, когда Федерация вступила в войну.

В то время Армия Свободной Республики и Армия Содружества вели тяжёлые бои на Южном континенте. Обе стороны едва могли поверить своим ушам, когда поступила настолько хорошая новость.

Реакция Министерства иностранных дел Содружества на первое донесение обсуждается до сих пор.

Говорят, что, когда они получили известие о вступлении Федерации в войну, то поспешно пришли к выводу, что Федерация вступила в войну на стороне Империи.

Существует даже легендарная байка, что генерал-майор (на то время) Хабергрэм из Отдела Внешней Стратегии трижды отправлял связиста обратно. Кстати, генерал де Луго из Армии Свободной Республики, как говорят, поверил лишь со второго раза…

Наверное, это доказательство того, что мы, люди, исполненные духа Джона Булля, всегда остаёмся бдительны и не поддаёмся позитивному мышлению.

Естественно, реакция Империи была совершенно противоположной.

Говорят, это потрясло даже генерала фон Зеттюра, который своими дьявольскими планами погрузил союзные страны в ужас. Согласно записям его адъютанта, как только Зеттюр получил доклад, что наблюдаются признаки подготовки вступления Федерации в войну, первыми словами, которые вырвались из его уст, были: «Из всех нелепостей…»

Также отмечается, что он и его коллега, генерал фон Рудерсдорф, не в силах понять, почему Федерация вступила в войну, были настолько ошеломлены, что просто застыли в оцепенении.

Впрочем, в наши дни принято считать, что это не было их ошибкой.

В конце концов… Участие Федерации в войне стало неожиданностью даже для большинства её военных.

Решение вступить в войну было принято всего за месяц до начала боевых действий. По общему мнению, план был разработан лишь несколькими ключевыми фигурами.

Они внесли небольшие изменения в график регулярных крупномасштабных учений, избрав местом проведения район недалеко от границ Империи и запланировав большое количество учебных стрельб.

Очевидно, что под предлогом учений проводилась мобилизация войск. А поскольку в то время шла война, другие страны, конечно, внимательно следили за Федерацией – особенно соседняя Империя.

Это был огромный просчёт.

Само собой, после серьёзного провала фронта на Рейне, имперцы знали, что обороняющиеся войска должны постоянно находиться в боевой готовности.

Однако после опроса «значительного» числа офицеров Федерации стало известно следующее: почти все из них верили, что армия Федерации не заинтересована в начале крупной войны.

Вполне предсказуемо, если учесть, что большинство из них также полагало, что они направляются на обычные учения.

Истинный замысел был полностью сокрыт от командиров Федерации до самого последнего момента. В доказательство можно привести тот факт, что Государственный комитет обороны был проинформирован лишь за 72 часа до начала боевых действий.

Именно поэтому, несмотря на должную внимательность, Имперская Армия оказалась переиграна. Но ей это простили. Имперцам кое-как удалось соорудить оборонительные рубежи, но ход развёртывания резервов был далёк от идеала.

Именно поэтому, как я уже упомянул ранее, генерал фон Зеттюр сетовал о том, что их обхитрили («Из всех нелепостей…»)

Итак, давайте посмотрим, как началась эта война, хотя даже генералы фон Зеттюр и Рудерсдорф сомневались, что она в самом деле начнётся.

В последние годы в изучении этого вопроса были достигнуты значительные подвижки.

Сегодня я бы хотел поприветствовать профессора Шерлока с факультета политических наук Лондиниумского университета, чьей специализацией являются ключевые фигуры Федерации обозначенного периода.

Большое спасибо, что пришли, профессор Шерлок.

— Спасибо за приглашение. Так вы хотите узнать последние известия из области Кремлелогии?

— Да, сэр. Как я понимаю, ваша область экспертизы – Кремлелогия, анализ предводителей Федерации.

— Верно. Информации о них настолько мало, что это больше похоже на детективное расследование.

Действительно, Федерация – весьма закрытое государство.

Вы не поверите, сколько времени и усилий потребовалось, чтобы получить визы для съёмок. И знаете что? Хотя их Министерство иностранных дел выдало нам въездные визы на День памяти, в итоге нам понадобился ещё один документ.

Помимо того, что пограничная полиция потребовала от нас другое разрешение, ещё один документ был нужен для Службы общественного здравоохранения. А затем Министерство пропаганды едва не конфисковало нашу камеру, потому как у нас не было лицензии на съёмку!

— Ха-ха-ха! Такое, наверное, происходило постоянно. Большую часть работы с первоисточниками я проделал за пределами Федерации.

Понятно, они настолько секретничают, что многое приходится додумывать методом дедукции. Но мне интересно, что вы имеете в виду, когда говорите о «работе с источниками». Неужели какие-то документы были рассекречены за пределами Федерации?

— Именно. В наше распоряжение наконец попали документы одной из сторон конфликта, а именно – Империи.

Ну, как вам? Да, это ключ к разгадке Великой войны, расследованием которой мы занимаемся. Судя по всему, в «конфиденциальных имперских документах» имелись некоторые важные сведения.

Итак, профессор, по какой причине Федерация решила вступить в войну?

— Вероятно, дело в массовой паранойе.

Что? Простите, профессор, не могли бы вы повторить? Что вы сказали?

— Массовая паранойя.

…Извините, я не очень разбираюсь в психологии. Не могли бы вы объяснить?

То есть я понимаю, что такое «массовая паранойя», но… просто не могу понять, что это значит. Стыдно признаваться в этом перед публикой, но я, возможно, не самый толковый студент.

Прошу вас, профессор.

— Хм, ну, простыми словами это можно объяснить так: массовая паранойя – это когда все члены группы подвергаются одному и тому же заблуждению. В данном случае руководство Федерации всё как один было убеждено, что соседи хотят их уничтожить, и если не ударить первыми, то… им конец.

Данная гипотеза кажется мне весьма экстремальной… Какие именно исследования привели вас к подобному выводу?

— Хороший вопрос. На самом деле, я пришёл к этому, когда использовал исторический подход, пытаясь понять контекст, в котором было принято это решение.

То есть вы проанализировали исторические события той эпохи?

— Именно. И после долгих анализов и исследований я обнаружил, что ещё за двадцать лет до этого психическое состояние людей в руководстве Федерации вызывало определённые вопросы.

Понятно. Вы изучили предысторию этого решения, охватив значительный временной промежуток.

— Ничего не поделаешь. В коммунистических странах здоровье и психологическое состояние их вождей являются тайной за семью печатями.

Это так похоже на политиков нашей страны. Я думаю, им бы стоило поучиться у королевской семьи не скрывать эту информацию от народа. С другой стороны, я осуждаю назойливые таблоиды, представители которых не дают им проходу со своими дурацкими вопросами.

Но мы отклонились от темы. Значит, Федерация была настроена хранить тайну столь же упрямо, как Содружество?

И это затруднило ваш анализ?

— Нет, нет, нет. Завеса тайны Федерации гораздо толще, чем у Содружества. Моя главная проблема заключалась в отсутствии документов.

И всё же, я бы сказал, что политики Содружества насторожены сильнее, чем обычно. Наша группа репортёров всегда была нежеланными гостями. Ну, раз вы говорите, что Федерация хранит свои тайны ещё тщательнее, то я понимаю, почему вам было так трудно раздобыть какие-либо документы. Но теперь, как я понял из ваших слов, ситуация изменилась?

— Да, всё благодаря секретным документам, которые мы обнаружили среди бумаг Генерального Штаба Имперской Армии. После войны все материалы, захваченные войсками альянса, были рассекречены, и мы наконец-то нашли их.

Секретные документы Имперской Армии? И что же вы обнаружили?

— Председатель Совета народных комиссаров Джугашвили был одержим. Народный комиссар внутренних дел Лория был мономаньяком.

[П/П: Мономания – навязчивая или чрезмерная увлечённость одной идеей или субъектом; одностороннее однопредметное помешательство.]

И снова вы рубите с плеча. Как они вообще к этому пришли? Учитывая, что это документ из страны, которая находилась с Федерацией в состоянии войны, можно предположить, что факты в лучшем случае искажены.

— Это очень хороший вопрос. Однако, анализ был выполнен специалистами, грамотно и беспристрастно. Они в совершенстве придерживались принципов психоанализа, даже по сегодняшним нормам. Наше общее впечатление – они выполнили свою работу на пять с плюсом.

Значит, этим сведениям можно доверять? Они верны и беспристрастны? Насколько, по-вашему, эта информация надёжна?

— Она, безусловно, более надёжна, чем официальные заявления Федерации.

Получается, Федерация вступила в войну из-за… паранойи? Невероятно!

Итак, массовое заблуждение изменило ход истории. Это в самом деле даёт отличное представление, насколько история бывает ироничной, а подчас – даже странной.

С вами были специальный корреспондент WTN Эндрю и профессор Шерлок с факультета политических наук Лондиниумского университета.

ДЕТСКАЯ КНИЖКА ДЛЯ САМЫХ МАЛЕНЬКИХ: ИСТОРИЯ НАШЕГО НАРОДА

Добрый Иосиф был встревожен.

На его плечах лежали надежды всех, кто верил в него.

Думая лишь о счастье народа, он решил, что пришло время усердно поработать над развитием Федерацией.

Но…

Граждане, избалованные его добротой, жили всё хуже и хуже. Какой ужас!

Иосиф был очень расстроен.

Он обратился за помощью к своему верному соратнику, товарищу Лории. Способный товарищ Лория сразу же приступил к делу.

Во-первых, чтобы люди осознали всю важность труда, он взял на себя инициативу по проведению проверок.

Само собой, товарищ Лория отлично понимал приказы Иосифа.

Он перешёл к действиям, но в общении с людьми никогда не проявлял высокомерия. Если ваша нынешняя работа слишком тяжела, почему бы вам не попробовать что-нибудь полегче?

Деятельность товарища Лории отражала его понимание доброты Иосифа. Он неустанно проводил время вместе с людьми, подбирая работу, которая бы подошла каждому.

Конечно, он активно поощрял тех, кто хотел попробовать тяжёлую или сложную работу. Но товарищ Лория считал, что только лишь поощрять их – безответственно.

Чтобы они не чувствовали себя одинокими, он находил им помощников. А для тех, кто не мог справиться с интенсивной, тяжёлой работой, он находил работу попроще.

Для товарища Лории это было самым большим испытанием. Ведь каждый человек индивидуален. Одни товарищи могли быстро бегать, а другие бегали медленно, но зато были сильными. Некоторые товарищи отличались острым умом, но слабым чувством ответственности.

Было невероятно сложно разобраться в разнообразии людей. Именно в этом дал маху его предшественник, товарищ Йежов.

Но товарищ Лория не мог предать доверие Иосифа, которого так уважали все граждане.

Он поручил своим людям обойти всю страну.

Товарищ Лория предпочитал решительные, революционные действия. Есть даже история о том, как он отправил своих сотрудников в пшеничные поля одной из деревень. Они продолжали искать новые работы, даже помогая растроганным людям собирать урожай.

Наконец, далеко на востоке они нашли простую работу, с которой бы мог справиться любой, кто умеет считать. Товарищ Лория был доволен. Он спросил своего подчинённого, который обнаружил эту работу, скольких людей можно трудоустроить таким образом. Ответ был идеальным.

Там бы хватило рабочих мест для всех жителей страны, и ещё остались бы вакансии! Это удивило товарища Лорию, и он задал ещё один вопрос.

Что же это за работа такая?

Ответ:

Экологически чистая должность по подсчёту деревьев в Сильдбири.

Эта работа успокаивала уставшие сердца людей силой природы и, несомненно, служила защите окружающей среды.

Люди могли наслаждаться лесными ваннами, глядя на ясное звёздное небо, и посвящать все свои дни этой благородной задаче.

Поистине, это был труд от народа и для народа.

Товарищ Лория сразу же побежал сообщить об этом Иосифу.

Конечно, когда Иосиф услышал об этом, он практически прыгал от радости.

Он налил товарищу Лории своего ценного груджинского вина и поблагодарил, что тот оправдал его доверие.

Двое мужчин смотрели друг другу в глаза, и Иосиф выразил товарищу Лории искреннюю благодарность за его преданность. Он похвалил его, сказав, что сама страна должна радоваться существованию такого замечательного товарища.

Товарищ Лория, понятное дело, был в восторге. Он пообещал ещё усерднее работать ради Иосифа – и добросовестно сдержал своё обещание, ведь не приходило ни дня, когда люди не говорили бы о неутомимых усилиях товарища Лории. Казалось, что так будет продолжать вечно, но однажды товарищ Лория увидел сон, похожий на божественное откровение.

Он почти что предсказывал будущее.

Но товарищ Лория был логичным коммунистом, а потому не позволил такой ненаучной ерунде смутить свой разум. Он продолжал день за днём торжественно выполнять свои обязанности.

Но сон продолжал мучить его чуть ли не каждую ночь.

В какой-то момент товарищ Лория даже задумался, страдает ли он от переутомления. Он решил обратиться за советом к Иосифу, к которому испытывал доверие и уважение.

И, представляете – Иосиф видел тот же самый сон! Но что бы это могло значить?

Немного подумав, Иосиф логически пришёл к выводу, что у них на двоих одни и те же заботы. В конце концов, на их плечах лежало будущее нации. Даже если бремя ощущалось для них по-разному, они оба его чувствовали.

Возможно, сон был вызван какой-то общей тревогой.

Другими словами, им, возможно, нужно было что-то сделать.

Иосиф и товарищ Лория стали серьёзно думать над этой идеей. Но Иосиф не совершал никаких особых ошибок в управлении страной. Все люди, его товарищи, жили счастливой жизнью.

Более того, в отчётах говорилось, что экономика быстро растёт. Он всё искал и искал, но находил лишь отчёты, в которых говорилось, что люди с каждым днём живут всё лучше и лучше.

И этот рост благополучия не показывал никаких признаков замедления.

Дошло до того, что люди, допустившие ошибки, начинали спорить о том, кто сможет первым принять участие в строительстве канала. Люди, избалованные добротой Иосифа, наконец-то учились трудовой дисциплине.

О чём же можно было беспокоиться?

Этот вопрос продолжал смущать разум Иосифа.

Ответ стал очевиден, когда Иосиф, чья интеллектуальная любознательность побуждала его к изучению всего нового, прочитал иностранную газету. Весь мир – какая трагедия! – был охвачен войной.

Поскольку он жил в мирной стране, война, естественно, никаким образом его не касалась. Но он должен был что-то сделать.

И ему даже не пришлось думать, чтобы понять: люди всего мира, несомненно, страдают, а потому нуждаются в окончательном решении.

Иосиф, наделённый чудесным любящим сердцем, стал думать, что же он может сделать. Наверняка где-то были люди, которые нуждались в его помощи.

Как лидер народа, уважаемый Иосиф не мог колебаться.

Товарищ Лория убедил нерешительных ревизионистов, и Иосиф наконец понял, что они должны сделать.

[П/П: Термин «ревизионизм» использовался советской пропагандой для обозначения любых мнений относительно стратегии и тактики рабочего движения, отличавшихся от точки зрения политического руководства СССР.]

Но даже после этого они не отказались от слова как инструмента.

Они попытались поговорить с имперскими милитаристами. К сожалению, их слова и добрая воля не дошли до адресата.

Так началась битва под предводительством Иосифа и товарища Лории.

Конечно, мирному Иосифу и его армии сильно не хватало опыта, необходимого для борьбы с кровожадной имперской армией. К сожалению, в прошлом многие солдаты отправились в Сильдбирь считать деревья.

Однако Иосиф не собирался принуждать людей к смене работы. Он всегда давал им выбор, но даже несмотря на это многие люди чувствовали, что должны отплатить за его доброту, и добровольно вступали в армию.

Вот так и получилось, что Федерация начала сражения ради народов мира.

(из учебника, утверждённого Комиссариатом по образованию, «Народный учебник для школьников»)

17 ЯНВАРЯ 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, МОСКВА, СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ

Он был скучный человек.

Друзья не считали его достойным оппонентом в спорах, впрочем, он им и не являлся. По мере того, как друзья получали повышение за повышением, ему организация доверяла лишь административные обязанности – не более.

Военная слава также обошла его стороной. Напротив, он потерпел грандиозное фиаско и даже помешал победить своим союзникам. По этой причине на него смотрели свысока и никогда не считали человеком, которого следует опасаться.

А затем он тихо и незаметно укрепил свой статус на административной должности, которой все избегали.

Управление администрацией фактически означает контроль над кадрами. Постепенно он подчинил себе всех людей, занимавших малозаметные, но важные должности.

Никто не считал его серьёзной угрозой. Для всех он был лишь хорошим подчинённым. Именно таким образом он сумел добиться окончательного возвышения, не встретив ни малейшего сопротивления. До самого последнего момента все видели в нём не более чем офисного работника.

Но он буквально обладал всей полнотой власти.

Да, его знаменитые старшие коллеги с блестящей карьерой номинально занимали высокие должности, но непосредственно под каждым из них был один из его людей, который и занимался фактическим управлением.

В тайне.

Это был скромный, но важный ключ к его амбициям. Никто не знал, что он взял работу правительства под свой контроль. И благодаря этой власти он, разумеется, стал в правительстве влиятельной фигурой.

Перед смертью его предшественники осознали, какую он представляет опасность, но было уже поздно.

Они проигнорировали предупреждение. Все, кто стремился возглавить правительство, не обратили на это внимание, не удосужились серьёзно обдумать вопрос. И заплатили за эту – можно сказать, фатальную ошибку – своими жизнями и жизнями своих семей, не говоря об имуществе.

Так человек по имени Иосиф узурпировал власть в одной из крупнейших мировых держав – Федерации.

Он верил, что является единственным законным лидером Федерации и что у него есть историческая миссия – восстановить её былое могущество.

Это был расчётливый человек с коварным умом.

Для него Империя была допустимым злом. Если бы её не существовало, буржуазная ненависть к коммунизму могла бы подтолкнуть другие страны к союзу против Федерации.

Однако, пока Империя вмешивалась в их дела, буржуазия направляла свои силы на более близкий объект для ненависти. Даже армия Федерации, хоть и с неохотой, признала эту стратегию верной.

Но внезапно они оказались в состоянии войны.

Это стало ужасной неожиданностью для Федерации, не говоря уже об Империи.

Каждый хотел знать, каковы истинные намерения диктатора, но Иосиф закрылся в себе.

Его мучили сны.

Все началось однажды ночью, когда он наслаждался бокалом груджинского вина, вспоминая крики досаждавших ему высокопоставленных военных, которых ему удалось устранить. Он задремал, но затем, вздрогнув, проснулся.

Кто-то говорил с ним.

Он слышал, как кто-то обращается к нему, мягко, но уверенно. Голос был добрым, но всё же пугающим для того, кто его слышал.

— …в… сущ… проблема, …ем…

Голос как будто взывал к нему. Сначала он просто отмахнулся: час был всё-таки поздний.

Говоря о чистках, он уже давно перестал испытывать какие-либо эмоции. Последние остатки человечности исчезли в Иосифе вместе со смертью любимой жены.

Даже если бы он усомнился в правильности чисток, Иосиф не смог бы их остановить.

Это был вопрос жизни и смерти. Если он остановится, то умрёт от ножа предателя.

— …, да… думаем… ,… ясно.

Оно пытается сказать, что я всё переосмыслил?

В молодости он отбросил Библию и всё с ней связанное, когда оно не смогло спасти его.

Просвещение суеверных людей требует времени и усилий, но их искоренение решит все проблемы. Лория был особенно талантлив в этой области, и Иосиф впервые почувствовал удовлетворение.

— …ть… реш…

Но зовущий его голос не желал останавливаться. Возможно, как он и опасался, это имело какое-то отношение к магам. В отличие от солдат, которых можно было легко заменить, – или перерезать горло в любой удобный момент, – маги были более сложны в управлении. Поскольку даже один маг мог оказать сопротивление, оставить хоть одного из них было всё равно что рассыпать горящие угли у себя под ногами.

Поэтому он принимал решительные меры, чтобы заранее остановить диссидентов. И всё же, складывалось впечатление, что происходит какое-то непонятное для него вмешательство. Раздражённый, он потянулся к трубке, чтобы вызвать начальника охраны. В зависимости от ситуации, подумал он, можно будет поручить это дело кому-нибудь более подходящему.

Он будет до конца своих дней жалеть, что поднял трубку в тот день. Прежде в ней слышался лишь белый шум, но теперь голос прозвучал ясно.

— Ваше существование есть проблема. Хорошо, давайте обдумаем это. Довольно короткого размышления, и всё становится ясно. Никаких проблем бы не было, если бы не вы.

Он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, и его охватил леденящий страх… В этот момент его сердце сжалось.

— Смерть решит всё. Поэтому, коммунистические шавки, я объявляю вам сие: отступник Джугашвили, Божье наказание настигнет тебя. Апостол уже в пути. Ныне он уже приближается с запада. Ты и все восточные варвары будете истреблены. Страшитесь возмездия апостола.

— Апостол? — невольно переспросил он.

В детстве он слышал истории о том, что Бог посылает апостолов, чтобы спасти одних и осудить других, но… по правде, никогда в них не верил.

Бог – это выдумка. Бога нет.

«Конечно, его нет», — сказал он себе. Но, едва опомнившись, он понял, что кое-чего ему всё же следует опасаться.

…Запада.

Да, запад. Он более не мог игнорировать Империю на западе.

На неё напали с трёх сторон, но она одержала верх над всеми своими врагами. Если не остановить Империю сейчас, то, независимо от того, существует Бог или нет… Федерации придётся в одиночку противостоять могущественной Имперской Армии.

Он не хотел об этом думать, но а вдруг… Его мысли неслись вперёд, как вдруг он понял, что его обманывают. Кто это придумал? Должно быть, это дело рук тех негодяев.

— Хах, я не куплюсь на это. Не пытайтесь заставить меня поверить в эту чушь.

В тот же момент ему захотелось грохнуть трубкой, но кое-что озадачило его.

Он услышал, как что-то разбилось о пол. Опомнившись, Иосиф увидел, что уронил бокал с вином. И никаких признаков того, что он прикасался к трубке, чтобы вызвать охрану.

— У вас всё в порядке? Я слышал какой-то шум.

— А, ничего. Я просто уронил бокал.

Он бросил на подчинённого взгляд, который заставил того замолчать, как бы говоря, что здесь не о чем беспокоиться.

В глазах того, кто стал жертвой этого взгляда, читался страх быть отправленным в ссылку. Это выученное поведение показывало, что он понимал: стоит открыть рот – и он покойник.

Иосиф твёрдо верил, что ключ к управлению людьми – это страх.

— Будь так добр, приберись здесь.

Ему не составило труда сохранить лицо в подобной ситуации. Разовое происшествие – это ничего.

Но подобные происшествия продолжались ночь за ночью. Даже этот человек с его стальными нервами не мог долго сопротивляться кошмарам.

Я должен избавиться от неё.

Я точно должен от неё избавиться. Разум Иосифа больше не мог терпеть чужеродную угрозу. Поэтому…

Несмотря на нехватку офицеров из-за чисток, колоссальное недовольство крестьян, вызванное политикой коллективизации, и недавно завершившиеся чистки среди магов, ему нужно было провести мобилизацию.

Он должен превратить свою несовершенную армию в мощную военную машину, которой являлась Империя. Разумеется, ведь в стране Иосифа люди буквально росли на деревьях.

________________________________________

Перевод: RedBay

Редакт: (скоро здесь появится)

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!

________________________________________

В очередной раз, спасибо что ждали.

Последние несколько глав выходили со значительным перерывом, но переводчику, возможно, наконец удалось наладить себе график работы (посмотрим, надолго ли). Вторая глава выйдет до конца мая, а весь том будем пытаться закончить к середине-концу июля.

До скорых встреч в следующих главах!