15 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ЗАЛ ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ №1

Первый зал совещаний в Генеральном Штабе Имперской Армии был наполнен таким количеством шума и панических криков офицеров, что напоминал палубу парусного корабля, угодившего в шторм.

Только что поступили недобрые известия о начале полномасштабной войны с Федерацией на востоке.

После первого же доклада Генеральный Штаб начал готовиться, словно моряки, чувствующие приближение страшной бури; они не пренебрегли ни единой мерой предосторожности.

Им уже довелось совершить ужасную ошибку, следствием которой был внезапный сокрушительный удар Республиканской Армии на Рейнском фронте. Сидеть сложа руки, пока ситуация не выйдет из-под контроля, было совершенно недопустимо, и армия предприняла необходимые шаги, как за кулисами, так и публично, очистив свои ряды от тех, кто был причастен к прошлому фиаско.

Генеральный Штаб не может допустить повторения того провала. Эти слова повторялись как мантра, наглядно демонстрируя намерения штабных офицеров и в равной степени показывая их неприятие ошибок предшественников.

И правда, в их решимости не было и тени самонадеянности. Они объявили всеобщую мобилизацию, которая охватывала даже военных, не состоящих на службе, и сделали всё возможное, чтобы взять ситуацию под контроль.

Их усилия оказались вознаграждены дисциплинированными действиями войск на восточном фронте.

Тесное сотрудничество и умелая координация между штабом Восточной группы армий и Генеральным штабом также принесли отличные результаты.

Была развёрнута мобильная оборонительная операция, и офицеры Тылового Обеспечения, начиная с заместителя командующего фон Зеттюра, занимались поддержкой линий снабжения. Что касается поставок снарядов на фронт, то стратегия внутренних линий работала на удивление хорошо, позволяя реагировать на изменения боевой обстановки практически без заминок.

И всё же…

Поступавшая информация искажалась присутствовавшим на поле боя туманом войны, и понять общую картину происходящего было чрезвычайно сложной задачей для их земных мозгов.

Поступали экстренные сообщения со всех пограничных застав и доклады от региональных армий. В то же время со всех сторон поступали противоречивые запросы. Разумеется, даже если Генеральный Штаб делал всё, что мог, его возможности были ограничены. Даже учитывая, что они не распылялись на разную ерунду, у их возможностей был вполне ощутимый потолок.

Поток докладов о положении дел превзошёл все ожидания, которые сложились в результатах учений.

При Генеральном Штабе работало втрое больше аналитиков, чем они считали необходимым, но даже такого количества недоставало, чтобы обрабатывать всю информацию. Ожидаемо, вскоре они перестали справляться.

Но истинная сила ценных штабных офицеров Имперской Армии заключалась в их способности справляться с непредвиденными ситуациями. Осознав, что их возможности по обработке информации ограничены, они сразу же отбросили все несущественные данные. Эта способность адаптироваться к ситуации на ходу считалась одним из ключевых навыков, которые они приобретали за время своего обучения.

С поражающей воображение ясностью Имперская армия заняла прагматичную позицию, чётко расставив приоритеты.

Таким образом, менее важные отчёты и запросы оказались отброшены в сторону, и весь штаб приступил к выполнению задач в порядке приоритетности.

Тыловое Обеспечение и Железнодорожный Департамент работали без перерывов и сна, согласовывая расписания, и уже приступили к отправке готовых подразделений.

В то же время офицеры из Логистики, ответственные за снабжения, сквозь поток ругани вносили постоянные правки в график отгрузок, что тоже было нелёгкой задачей. Получив составленный в последний момент оперативный план, офицеры из Железнодорожного Департамента смогли воплотить его в жизнь, хоть и свалились, все как один, от усталости, когда работа была выполнена.

В армии всегда говорили, что сердцем стратегии внутренних линий является Железнодорожный Департамент, ведь именно от них в первую очередь зависит скорость развёртывания техники и войск – нынешний подвиг в полной мере доказал это. Вдобавок ко всему, в рамках сети снабжения, организованной Тыловым Обеспечением, было создано специальное депо, и проводились специальные рейсы для офицеров соответствующих служб с целью убедиться, что ситуация на местах не расходится с намеченным планом.

Но, как это обычно бывает на поле боя, всё шло не так хорошо, как хотелось. Согласно отчётам, увы, положение на востоке казалось скорее хаотичным.

С какой стороны ни посмотри, это напоминало азартную забаву.

Ведут их действия к выигрышу? Или же наоборот? Это было всё равно что сделать ставку. Везде, куда ни посмотри, носились офицеры с красными глазами.

А в центре этого вихря находился Генеральный Штаб…

— Не будем терять времени. Итак, господа, я бы хотел обсудить предложение, полученное от командира 203-го батальона воздушных магов, майора Тани фон Дегуршаф, — генерал фон Зеттюр, который, вероятно, был одним из самых занятых офицеров в штабе, лично председательствовал на собрании. Они собрались, чтобы обсудить предложенный Таней план налёта на столицу Федерации.

Даже для подразделения, которое напрямую подчинялось Генеральному Штабу, запрос от какого-то батальона обычно не становился поводом столь приоритетного обсуждения.

— Полковник фон Лерген, прошу, поделитесь с нами своими мыслями.

Батальон обратился за распоряжениями напрямую к Генеральному Штабу, в обход региональных армий. Учитывая иерархическую природу армии, такое поведение в норме не приветствовалось.

Но у того батальона были особые полномочия. Более того, офицеры Генерального Штаба, каждая секунда времени которых была на вес золота, собрались вместе, чтобы всерьёз обсудить этот запрос. Будет совершенно неслыханно… если они в самом деле одобрят налёт 203-го батальона воздушных магов на столицу Федерации.

— Генерал, если у этой акции есть шанс на успех, я считаю, стоит дать ей попробовать.

Это был план нанести удар непосредственно по столице.

Поразительно, как такие вещи приходят майору фон Дегуршаф в голову. Это была честная оценка идеи Лергеном, когда он впервые её услышал.

Ей приказали присоединиться к войскам на восточном фронте и попытаться задержать противника, а она в ответ предлагает рейд на столицу и удар по тылу врага? Конечно, если таким образом получится отвлечь внимание Федерации и заставить её бросить силы на защиту линий снабжения, это будет очень эффективно со стратегической точки зрения, но... Обычному человеку трудно понять ход её мыслей.

Нет, поправил он себя, вероятно, я тоже попал под её влияние.

Если бы кто-нибудь другой сказал, что хочет силами одного батальона атаковать столицу Федерации, никто бы не стал всерьёз обсуждать эти бредни.

— Говоря начистоту: если отбросить возможный риск, то потенциальная выгода огромна. И шансы на успех нельзя назвать мизерными.

Но вместо того, чтобы отчитать её за дерзость, Генеральный Штаб незамедлительно приступил к рассмотрению её просьбы – заставив потратить на это время самых занятых специалистов из разных отделов.

Лерген верил, что это возможно, даже если никто другой не разделял его веры.

— …Прямая атака на столицу. Идеальный отвлекающий манёвр.

«Основные силы ведут тяжёлые бои, и 203-й батальон воздушных магов должен был поддержать их, но, судя по всему, его командир действует по-своему», — внутренне проворчал Лерген, но во всеуслышание высказал мнение, что следует дать ей волю.

— В её донесении говорится, что она просит о разрешении с учётом возможных политических последствий.

Никогда не поймёшь, что у неё на уме. В утомлённом разуме Лергена возник образ офицера-мага. Но не сказать, что все маги были настолько сложны для понимания.

Это определённо была идея майора фон Дегуршаф.

Да, как раз в её духе. Это явно был не тот случай, когда на командира давят подчинённые, и он обращается к вышестоящим с немой просьбой отклонить предложенную идею.

Вероятно, она просила разрешения из уважения к тем подчинённым, кто был не согласен. А ещё из-за политических обстоятельств. Очень продуманно. Она подстраховала себя со всех сторон.

Её талант предотвращать политические дрязги, даже не дав им начаться, уже был доказан во время инцидента с потоплением подлодки Содружества.

— Есть шанс, что это сработает. Налёт станет хорошим отвлекающим манёвром, так что я предлагаю дать добро.

За исключением возможных политических последствий, нападение на столицу было отличным решением. Это бы заставило Федерацию направить часть войск на защиту своих городов. Возможно даже, что эти войска будут сняты с фронта.

— Разве это не классический пример того, что сказать проще, чем сделать? Полковник фон Лерген, прямой удар по столице – непростая задача. Как бы легко это ни выглядело на бумаге, в реальности такая операция сопряжена с массой трудностей.

— Им удалось ударить по столице Дакии, атаковать штаб Республиканской Армии на Рейне, а также вражеский штаб на Южном фронте. Учитывая, что это предложение исходит от специалиста с массой достижений, вам не кажется, что существуют хорошие шансы на успех? — Дегуршаф и 203-й батальон обладали блестящим послужным списком в области обезглавливающих ударов. — Кроме того, даже если налёт провалится, враг всё равно будет вынужден отправить подкрепление. Если им удастся выманить на себя часть сил Федерации, возможно, давление вражеской армии на восточном фронте несколько ослабнет.

В тот же момент Лергену вспомнились её стеклянные глаза. Одного воспоминания об этом нечеловеческом взгляде, устремлённом в никуда, было достаточно, чтобы понять: обычная, нормальная логика в её случае неприменима.

— …Полковник, ты серьёзно?

— Генерал фон Зеттюр, прошу, рассмотрите эту возможность. Ведь мы говорим о Дегуршаф.

Он ответил на сомнения Зеттюра с вызовом. В обычной ситуации это было бы невероятно грубо – но речь шла о Дегуршаф.

Говорят, она смеялась и танцевала на Рейне. Она была той сумасшедшей, кто прорвал воздушную оборону Республики и уничтожил штаб их армии.

А сейчас тратит время на то, чтобы получить разрешение.

Значит, вероятно, воплотимость этого не вызывает вопросов; всё дело в том, не встанут ли на пути политические причины.

Он не сомневался, что она способна на это.

— Но всё же, столица?

— К чему держать её на цепи? Давайте лучше позволим ей дать волю клыкам.

Успех был практически гарантирован. И даже если они потерпят неудачу, жажда крови этой бешеной собаки позволила бы отвлечь внимание настолько, что это принесло бы ощутимую выгоду. Охотничьим собакам, даже не в пример жестоким, не следует мешать бросаться на добычу. Она уже доказала, что является командиром, способным чуять военную возможность, если только дать ей волю.

В случае, если только разрешение не приведёт к серьёзным политическим проблемам, ей следует дать свободу. Гораздо опаснее без причины держать её на поводке. Побег де Луго уже многократно аукнулся им. Таким образом, вероятно, оптимальным вариантом будет довериться чутью этой бешеной собаки.

— Какое ужасное сравнение. Обычно так не отзываются о командирах с передовой.

— Вы так говорите, потому что не знаете, полковник.

Тем, кто попытался увещевать его, был подполковник старшего возраста.

«Я почти уверен, что он офицер связи из Восточной группы», — подумал Лерген и скривил губы.

Если бы он хоть раз, всего лишь один раз столкнулся с этой аномалией, с истинной сущностью майора фон Дегуршаф, он бы сразу всё понял. Она была бешеным псом войны, готовая заколоть младшего офицера во время инструктажа, если тот не приносил пользы. Она не стала бы церемониться с тем, кто встал у неё на пути, даже будь это союзник. Некомпетентные командиры нередко расставались с жизнями на передовой по причине «несчастных случаев».

«И всё же, руководствуясь логикой, она выполняет свою работу должным образом», — продолжал размышлять он.

— Майор фон Дегуршаф – талантливый боевой офицер, но давайте посмотрим на это с другой стороны.

— А?

— …Она слишком талантлива. Почитайте сводки о маневренных сражениях на Южном континенте. Насколько мне известно, во всей Имперской Армии можно по пальцам пересчитать подразделения, способные добиться похожих успехов. Если кто и способен вести маневренный бой на таком уровне, то это она.

В этом смысле Лерген посчитал подход генерала фон Ромеля блестящим. Вместо того чтобы сетовать на трудности в управлении Дегуршаф, он предоставил ей свободу, чтобы она показала всё, на что способна.

Без ограничений она тоже показывает отличные результаты.

На самом деле, я не должен её недооценивать. Судя по всему, она действительно выкладывается по полной.

Он был вынужден добавить «судя по всему», поскольку продуктивность майора фон Дегуршаф уже превзошла все его ожидания.

— Ах да, насчёт этого… В восточной армии возникли кое-какие сомнения… Может быть, доклады не вполне отражали реальную ситуацию? Я не хочу сказать, что достижения блестящего полевого офицера могут оказаться вымыслом, но, надеюсь, вы примите к сведению, что достигнутые результаты, как правило, завышаются…

— Прошу прощения… Что вы только что сказали?

— Некоторые офицеры из Восточной группы армий сомневаются, что рапорты о боевых заслугах составляются должным образом. Я понимаю, что стране нужны герои, но разве не будет разумнее помещать в отчёты более реалистичные цифры?

На мгновение Лерген потерял дар речи. Он посмотрел на Зеттюра, но увидел на лице генерала точно такое же недоумение.

«Ну, не могу его винить», — он поморщился, обдумывая комментарий офицера связи из Восточной группы армий. В самом деле, с точки зрения постороннего человека вклад Дегуршаф и остальных бойцов 203-го батальона воздушных магов может показаться несколько преувеличенным. Вероятно, проблема заключалась в том, что они с яростью львов сражались против колониальных сил Республики и остатков их основной армии.

— Если вы столь скептично настроены, почему не включить в состав батальона наблюдателя из Восточной группы армий?

— …Вы не возражаете?

— Ни в коем случае. И, не сочтите за дерзость, но я бы хотел дать вам совет от чистого сердца: настоятельно рекомендую отправить опытного офицера-мага, который уже служил в подразделении дальней разведки и имеет хотя бы недельный опыт выполнения заданий по проникновению в глубокий тыл врага.

Он искренне предупредил их.

С яростью льва – довольно удачная метафора. Сначала вы хмуритесь, поддавая сомнению точность доклада, но потом обращаете внимание на записи о выдающихся достижениях. Майор фон Дегуршаф и её батальон всегда возвращаются с отменными результатами, словно боевое задание было для них не сложнее, чем утиная охота.

Кажется, однажды их уже сопровождал инспектор, который усомнился в достоверности отчётов, но бедный бюрократ ужасно провёл время. После недельной разведывательной операции и налётов на вражеские базы они потащили его с собой в спонтанную вылазку, где он лишился сознания, и впоследствии люди Дегуршаф жаловались, что их перехват так и не получил должного признания. В конце концов инспектор сбежал обратно на родину, едва живой.

Результаты батальона не были подтасовкой или мистификацией. Их достижения были подлинными, а самих солдат следовало бы наречь героями.

Но, возможно, стоит не торопиться и подумать ещё.

Любой, кто бы смог провести неделю в глубоком рейде, не теряя самообладания, – и это в условиях, где любая ошибка могла стать последней, – должен быть немного сумасшедшим. Более того, в первой же битве с Армией Свободной Республики (как они себя называли в начале кампании на юге), они совершили фронтальный прорыв и нанесли прямой удар по штабу. Момент был выбран настолько идеально, что, казалось, человек на это просто не способен.

Сводка боя скорее напоминала перечень идеально выполненных тактических манёвров, которые, хоть и были теоретически возможны, казались нереализуемыми в реальном бою. Верные шаги были предприняты настолько вовремя, словно она как-то контролировала ход боя с высоты, недоступной кому-либо другому.

— Это девушка исключительна, даже по-своему сумасшедшая. Если не направите туда столь же исключительного инспектора, его могут застрелить из-за того, что не поспевает за батальоном. Сомневаюсь, что это тот исход, который вы хотели бы увидеть.

— Это невозможно! Она ведь получила Серебряные Крылья с Дубовыми Листьями.

— Вот именно.

Ребёнок её возраста получил штурмовой значок «Серебряные Крылья» с Дубовыми Листьями – оставшись при этом в живых.

Обычно, такая фраза вызвала бы недоумение; кто-то мог сказать, что подобное в принципе невозможно. Если бы я услышал что-то эдакое до начала войны, то посмеялся бы как над дурацкой выдумкой или шуткой кого-то, незнакомого с военной службой, не придав этому особого значения.

Но чем больше он думал, тем страннее ему это казалось. Майор Таня фон Дегуршаф была ребёнком, и при этом… настолько идеальным солдатом.

Он мог думать лишь о том, что внутри неё однажды что-то сломалось.

Из событий, произошедших до сих пор, он понял лишь, что она слепо верна армии. Однако он не понимал, к чему конкретно обращена её лояльность. И это ужасало.

— …Предлагаю закончить на этом. Мы спорим, а время не ждёт. Если все возражения имеют эмоциональный характер, то дальнейшее обсуждение – напрасная трата времени, — прервал спор Зеттюр.

На его лице промелькнула ироничная улыбка, и своим следующим заявлением он ошарашил всех присутствующих:

— Я тоже считаю, что ей следует дать разрешение.

«Он как всегда», — ухмыльнулся Лерген.

— Генерал?! — услышав это, несколько офицеров наконец не выдержали и осмелились подать голос.

Лергену это показалось забавным, но… Судя по всему, они действительно обеспокоены.

«Разве шансы на успех не ничтожно малы?» — так они наверняка думают.

Разве это не приведёт к тому, что мы просто так потеряем драгоценный элитный батальон? Кроме того, они, вероятно, боялись, что это дурно скажется на боевом духе войск. Все эти смыслы были заложены в вопрос с единственной целью – удержать её.

— Она бы не просила разрешения, если бы не верила в свой успех. Я готов поставить на это одну из своих любимых бутылок.

— Вы серьёзно?!

Поэтому все были так шокированы, когда он махом отверг все их опасения.

Офицеры Генерального Штаба были блестящими умами, но способными мыслить лишь в рамках здравого смысла. Они плохо приспосабливаются к новым идеям.

«Но я могу понять почему», — вдруг подумал Лерген. Ему пришло в голову, что 203-й батальон воздушных магов – это совершенно особый случай.

Связаться с ними уже означает получить серьёзный удар по здравому смыслу.

— Да, полностью. Передайте ей, что операция одобрена.

Невозможно заставить их понять, подумал Лерген, прежде чем отдать честь и уйти. Он направился на узел связи, чтобы отправить телеграмму Тане, которая, как он знал, уже ждала: «Ну что? Мы получили разрешение?»

«Пропади ты пропадом, чёртова Федерация», — думал он по дороге.

16 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, МОСКВА, СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ

В одном из уголков Москвы находится Народный комиссариат внутренних дел, одного названия которого достаточно, чтобы любой гражданин Федерации всполошился: «Я что, следующий?» — ведь, в отличие от других, более ленивых федеральных ведомств, это учреждение не страдало от дефицита эффективности.

Некоторые люди в этом мире крайне увлечённо занимаются работой, которой вы бы не хотели, чтобы они увлекались. Конечно, никто не будет против, если своим делом будут увлечены полиция или пожарные, но никто не оценил бы такого энтузиазма со стороны тайной полиции.

Поэтому, когда речь заходит о «друге народа», то есть Комиссариате внутренних дел, простые люди, конечно же, хотели бы от его сотрудников поменьше самоотверженности. Нет, даже привилегированный класс управленцев госаппарата втайне мечтает, чтобы сотрудники этого конкретного комиссариата были более ленивыми, ведь Комиссариат внутренних дел печально известен своей ключевой ролью в чистках центрального президиума партии.

Если эти мо́лодцы положили на вас глаз, то ваши дни сочтены, даже будь вы одним из ведущих военных или партийных деятелей. Как сила, способная при желании лишить завтрашнего дня любого гражданина, эта организация вызывала страх и ненависть каждого жителя Федерации. Но сотрудники Народного комиссариата внутренних дел не обращали внимания на чувства простого народа и продолжали, как винтики сложного механизма, тщательно выполнять свои рабочие обязанности.

От коллективизации, репрессий против реакционных элементов и предотвращения диверсий до пресечения тайных связей с иностранными агентами – над всеми этими задачами они трудились, не жалея сил. Они открыто заявляли, что лучше осудить сотню невиновных и поймать десяток настоящих преступников, чем отпустить одного преступника из опасения навредить десяти потенциально невиновным людям.

Этих сотрудников, вероятно, можно было назвать предводителями современной охоты на ведьм. Но даже они тряслись перед своим начальником, Наркомом внутренних дел товарищем Лорией, в надежде, что тот не обнаружит за ними какой-нибудь ошибки.

Внешне он был обычным, невзрачным мужчиной лет сорока, ростом немного ниже среднего.

Но одного его имени было достаточно, чтобы у матёрых ветеранов выступал холодный пот. Все они становились как шёлковые под жёстким надзором Наркома внутренних дел.

Однако Лория, деловито выполнявший свои обязанности с ручкой в руке, считал себя никем иным, как эффективным бюрократом, преданным своей работе.

— Хорошо. Проследите, чтобы с ними обращались надлежащим образом, — в рамках своих обязанностей, связанных с концентрационными лагерями в Сильдбири, он предупредил начальника лагеря, что рабочих следует использовать правильно – то есть максимально нагружать их работой, но не истощать до предела – и медленно сменил линию.

Хотя он осознавал, что начинается война, но его манера исполнения своих обязанностей ничуть не изменилась по сравнению с мирным временем. Он спокойно рассматривал людей как статистику и всецело посвящал себя выполнению планов, будь то передовая или тыл.

Таким образом, война не вызывала у Лории вопросов, и он просто выполнял свой долг.

Но для него объявление войны Империи стало, несомненно, счастливым событием, которое позволило избавиться от кошмаров, занимавших его ум.

Как долго они сводили его с ума?

С того самого момента, как он запланировал объявление войны и внезапный удар, его самочувствие значительно улучшилось. По счастливому стечению обстоятельств, ему удалось оперативно получить все нужные разрешения, после чего его продуктивность взлетела до небес.

Он уже избавился от половины имён в списке, чем очень гордился, и был уверен, что реакционные силы не осмелятся поднять головы, даже если страна вступит в войну.

Он не позволит кому-либо бросать вызов принятым устоям Федерации, будь то колеблющийся социальный класс, замышляющий саботаж, или некая антиправительственная фракция. А поскольку лагеря никогда не испытывали избытка в рабочих, он мог просто сослать туда имперских солдат.

«Отлично. Всё идёт как по маслу, так что я мог бы… Да, иногда это не так уж плохо…»

В то время, когда война только начинала набирать обороты, он заметил… из-за лёгкой, малозаметной дрожи… что чувствует необычную напряжённость. Он был не в силах подавить импульс этого желания.

Как только мысль пришла ему в голову, он, не колеблясь, начал действовать.

— Это я. Да, пригоните мою машину.

Ему оставалось только ждать донесений с фронта, составлением которых занимались политруки. Это могло занять некоторое время, но ожидание бесило Лорию – он никогда не отличался терпением.

Когда это становилось невыносимым, он был вынужден прибегать к определённому виду отдыха, где задействовались нижние части тела.

Сегодня был отличный день, чтобы побродить по городу в поисках новых находок. Говорят же, что все великие люди обожают чувственные удовольствия, верно?

— Убедитесь, что к моему возвращению всё будет готово. Особое внимание уделите зачистке тех, кто как-либо контактировал с имперцами.

Верно. И поскольку он был великим человеком, ничего странного, что ему по душе чувственные удовольствия. Лория был человеком, который не стесняется ставить на первое место себя и свои предпочтения.

Остаток работы он делегировал своим подчинённым, приказав им тщательно проверить всех, у кого есть связи с Империей, после чего сел в машину и лаконично сообщил водителю, который был в курсе всех подробностей:

— Я бы хотел прокатиться. Как обычно.

Машина неспешно двинулась в направлении центра Москвы, время от времени останавливаясь на контрольно-пропускных пунктах или у огневых точек ПВО. Лория не мог жаловаться на эти помехи, которые отделяли его от любимого развлечения, ведь именно он приказал соорудить их.

К счастью, заминки оказались короткими. Время от времени его ненадолго останавливали, но некоторые из дозорных были из Народного Комиссариата внутренних дел: едва заметив, что Лория едет на правительственной машине со специальными номерными знаками, они тут же пропускали его.

Он попросил водителя отвезти его в район, где много школьников, и начал наблюдать за ними с нетерпением хищника, выслеживающего добычу. Так, посмотрим…

Из-за большой занятости ему уже давно не выпадало возможности как следует развлечься.

«И правда, больше не могу терпеть…», — криво усмехнулся Лория, жадным взглядом рассматривая проходящих мимо школьниц в поисках той, которая бы соответствовала его идеалу.

— Может, эта?.. М-м, немного не то, — вздохнул он.

Одна из девушек показалась ему подходящей, но и она оказалось не той, кого он искал.

Всё дело в возрасте. Будь она помладше, оказалась бы вполне в его вкусе, но, увы: для Лории та девушка была слишком взрослой.

Она скорее напоминала зрелый плод, в отличие от чего-то зелёного, недозрелого, и самую малость не попадала во вкусовые предпочтения Лории. Не то чтобы она не пробуждала в нём никаких чувств. Но именно потому, что она была почти идеальной, её недостатки так бросались в глаза.

— Нет… Вот если бы я нашёл её чуть раньше, она была бы восхитительна.

Лории оставалось лишь сетовать на превратности судьбы. Эта красота, этот рост – несколько лет назад он бы точно захотел её; он бы, ни капли не сомневаясь, вырвал её прямо с улицы. Её неземная красота даже наводила Лорию на мысли, что он мог бы насладиться ею даже несмотря на эту неуклюжую полувзрослость, которая действительно уменьшала его желание… Какая трагедия.

— Всё в порядке?

— А, эти просто не подходят. Езжай дальше.

Лория разглядывал идущих по улице девушек, но ни одна не могла зафиксировать на себе его интерес. Он искал цветок, чтобы сорвать, но после увиденного им увядшего идеала ни один вариант уже не мог удовлетворить его. Сзади они могли выглядеть неплохо, но при ближайшем рассмотрении всякий раз обнаруживались недочёты.

Может, поехать куда-нибудь ещё? Как раз когда Лория думал, как поднять себе настроение, это и произошло.

Он долгое время смотрел на землю, а затем – ух, чёрт – поднял глаза к небу, и увидел в небе на западе висящие чёрные точки. Пока он гадал, что это за странные пятна, ему пришло в голову, что это совершенно точно не птицы. А затем он увидел камуфляжный окрас.

— А? Что это за идиоты?

Небо над Москвой было закрытой для полётов зоной. Никому не позволялось находиться в воздухе, за исключением официальных церемоний и парадов.

Само собой, это было грубейшим нарушением закона.

«Вы, сукины дети!», — со взглядом, которым вполне можно было кого-то убить, он поклялся наказать этих глупцов.

Вот почему нельзя доверять военно-воздушным силам или магам. Я отправил столько людей в концентрационные лагеря, а они всё никак не научатся! С этим в голове Лории промелькнула хитрая мысль.

Маги?

В округе не должно было остаться ни одного из них. Он лично возглавил охоту – не на ведьм, а на магов. Было физически невозможно, чтобы кто-то из магов остался здесь и нарушил правила.

Никого не должно было остаться…

— Что за?!

В действительности…

Он сейчас кричал, не обращая внимания на условности.

…Что за чертовщина здесь творится?

Лории пришёл в голову даже настолько бессмысленный вопрос. Но уже в следующий миг движение магических пятен перед его глазами не оставило места для сомнений.

Маги спокойно приняли противоназемную формацию. Даже с земли можно было увидеть, что манёвр был выполнен блестяще. Ни один боец не нарушал строй: в действительности, их действия даже можно было назвать вальяжными.

Лория знал – маги армии Федерации не способны действовать настолько слаженно.

Конечно, он знал. Ведь он уничтожил их своими руками.

Лория поступил таким образом, чтобы класс, который превратил бывших магов в своих союзников, больше никогда не смог противостоять партии.

В армии Федерации осталось лишь несколько реакционеров, но они пали так низко, что люди отвернулись от них. Не осталось подразделений, способных выполнять такие манёвры. А если бы и остались – он без раздумий сослал бы их в Сильдбирь, чтобы они погибли от рук Акицусимского Доминиона в пограничном конфликте.

Значит, это не маги Федерации. Следовательно, методом исключения можно предположить, что это враги. Маги из армии враждебной страны. Осознав это, он завопил, на этот раз по-настоящему отчаянно:

— Имперская армия?! Что?! Это невозможно!

16 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, НЕБО НАД МОСКВОЙ, СТОЛИЦЕЙ ФЕДЕРАЦИИ

Достигнув воздушного пространства над столицей Федерации, командир 203-го батальона воздушных магов, майор Таня фон Дегуршаф, понимает, что её ставка сыграла.

В приподнятом настроении, даже улыбаясь, она разглядывает улицы Москвы, которые им, как уполномоченным представителям Имперской Армии, придётся вскоре поприветствовать. Присмотревшись, она замечает раздражающе вычурные бронзовые статуи в «самом урбанистическом международном аэропорту мира».

Величественный Дворец Народов просто не мог быть построен без изрядной доли высокомерия; мерцающие красные звёзды создают впечатление отвратительной безвкусицы.

[П/П: Дворец Народов – скорее всего, отсылка на отменённый проект Дворца Советов, в котором, как предполагалось, будет заседать Верховный совет СССР.]

Ну что ж. Таня снисходительно улыбается.

Я не ожидала от коммунистов особой разумности. Да и я не из тех, кто придирается к форме своих мишеней.

В чём я действительно придирчива и последовательна, так это в том, что «хороший красный – мёртвый красный».

Если международные соглашения не мешают Тане бомбить столицу коммунистов, этого вполне достаточно.

— Фея-01 – всем подразделениям.

В обычных условиях пролететь с такой лёгкостью над столицей, не встретив никакой противовоздушной обороны (не говоря уже о перехвате), было бы чем-то из области фантастики.

В обычных условиях… Не говоря уже о состоянии войны.

Тем не менее Таня не может сдержать улыбку. Они провели успешный рейд в глубокий тыл противника практически без подготовки. Раз это оказалось настолько легко, то противовоздушной обороны Федерации всё равно что не существует.

— Я выиграла пари, да? Говорила же, что их ПВО сможет прорвать даже подросток с улицы.

— Второй вызывает Первого. Мы действительно сделали это.

Вот видишь? Таня улыбается капитану Вайсу, который поначалу не одобрил план бомбардировки Москвы. В ответ на её добродушное «я же говорила!», капитан Вайс осознает, что проиграл, и поднимает белый флаг.

— Я ценю твою спортивную честность, но снисхождения не жди. Поэтому, солдаты, когда вернёмся на базу, все любимые бутылки Второго – ваши!

— Ого, угощение от самого замкомандира? Будем ждать с нетерпением!

— Звучит неплохо, я в деле.

Даже в такие моменты старшие лейтенанты Серебрякова и Гранц беззаботно подшучивают друг над другом. Этот весёлый, гармоничный полёт над вражеской территорией почти создаёт иллюзию, что небо полностью свободно – в отличие от земли, кишащей коммунистами.

— Если угощаете их обоих, то не забудьте и обо мне!

— Да, будем пить до дна! Это наша самая важная миссия с прошлого лета, когда мы были на пляже! В борьбе с алкоголем вы не заставите меня отступить – даже на шаг!

— Второй – всем подразделениям. У вас, я смотрю, есть яйца!

У нас отличная рабочая атмосфера для беззаботной болтовни на рабочем месте. Неожиданное упоминание спиртного улучшает настрой Гранца и других офицеров, укрепляя командный дух во всём батальоне; теперь мы можем приступить к работе, как единое целое.

В таком случае…

Мы справимся. Таня улыбается надёжности своих солдат, которые сохраняют расслабленность, но не теряют бдительности во время полёта, а затем отдаёт приказ:

— Первый – всем подразделениям! Разрешаю вам радоваться любезному предложению Второго, но прежде чем расслабляться, надо выполнить работу. Немедленно принять формацию для удара по наземным целям. Повторяю, немедленно принять формацию для удара по наземным целям.

Солдаты быстро выстраиваются в боевой порядок. Движения 203-го батальона воздушных магов выглядят великолепно. Они сохраняют надлежащую дистанцию друг от друга и начинают продвигаться к центру Москвы.

В этот момент Таня чувствует, что, возможно, они могли бы зайти ещё дальше. До сих пор единственными препятствиями в небе были птицы и погода. Несмотря на долгий перелёт, её маги не слишком устали; у них ещё осталось достаточно сил.

Добравшись до цели, их боевая мощь оказалась гораздо ближе к ста процентам, чем предполагали её самые оптимистичные оценки. У батальона должно хватить сил, чтобы отступить после не единичного удара, а полноценного налёта на город. Таким образом, им, возможно, удастся уйти на север, на территорию бывшего Альянса Энтент, ныне контролируемого Имперской Армией.

Таня какое-то время бормочет себе под нос, а затем сообщает войскам, что они намерены провести эффективную операцию по уничтожению.

Первоначальный план-максимум заключался в том, чтобы просто пролететь над городом в качестве демонстрации силы. В частности, она собиралась взять на вооружение приём из арсенала Джона Булля и просто кружить над столицей врага.

[П/П: Возможно, автор отсылается к начальному этапу ВМВ, когда налёты на Берлин носили эпизодический характер и проводились малыми силами, без значимых достижений, просто как акт психологического давления. Подобным занимались Великобритания, Франция и СССР; зафиксирован даже единичный налёт со стороны Польши. По-настоящему массивные бомбардировки начали проводиться с 1943 года, когда в Европу прибыла бомбардировочная авиация ВВС США.]

Мы сражаемся с коммунистами, и нет ничего лучшего, чем ущемить их гордость – вернее, именно это Таня и считала своей целью. Но в настоящий момент у неё гораздо больше вариантов, чем просто демонстрация силы.

— Я пересмотрела изначальный план. Первая рота, вы со мной. Взорвём красные звёзды на этом огромном, бесящем Дворце Народов. Остальные – атакуйте все правительственные здания, какие только увидите.

Если нас не перехватят, я смогу осуществить свою мечту – разнести Москву.

— Вторая рота, снесите эту уродливую бронзовую статую на площади и мумии, если сможете.

Повалить бронзовую статую Иосифа – ещё одна капиталистическая мечта.

«Не думаю, что в моём мире было снесено столько статуй такого же статуса… Но кто запретит сделать это здесь? Напротив, мне выпала отличная возможность. Воспользуемся шансом и станем первыми, кто совершит исторический поступок – уничтожит коммунистические памятники», — усмехается про себя Таня.

Если получится, я бы хотела добраться и до этих мумий из мавзолея, которым люди поклоняются, как идолам. Но только «если получится».

— Третья рота, займитесь самым высоким зданием в Москве, тем, из которого видна Сильдбирь. Уничтожьте тайную полицию.

О да, ещё мы поглумимся над тайной полицией. Это так весело, что я едва могу сдержаться.

Говорят, из подвала бывшего офиса страховой компании видно Сильдбирь. Наверное, худшее, что мы можем для них сделать – это сжечь все секретные документы. Кто-то сказал, что можно добиться успеха, просто досаждая другим, и он был чертовски прав.

[П/П: Отсылку про «бывшую страховую компанию» я даже искать не стал, слишком смахивает на ультралокальщину, непонятную простым плебеям…]

— Четвёртая рота, атакуйте Кремль. Не сдерживайтесь, нанесите как можно больше урона.

Похоже, у американской армии был приказ не бомбить Императорский дворец, но на нас подобные ограничения не распространяются. Ну и что с того, что немецкая армия не позволяла бомбить британскую королевскую семью? Мне до этого нет никакого дела.

[П/П: При бомбардировках Японии американцы не бомбили Императорский Дворец, поскольку получили приказ не убивать императора Хирохито. Немцы, в свою очередь, в 1940 г. совершали налёты на Букингемский дворец, где обитала британская королевская чета. (понятия не имею, с чего Карло написал, что немцам что-то там «не позволяли»).]

Мы – Имперская Армия. Давайте послужим человечеству, уничтожив кремлёвских медведей.

— Командир батальона – всем подразделениям. То, что мы сейчас делаем, – мечта любого капиталиста. Все капиталисты будущего будут хотеть оказаться на нашем месте.

Наше представление точно впечатлило бы ярых антикоммунистов и заставило пожалеть, что они не здесь.

— На этом всё, бойцы. Выдвигаемся!

— “”Есть!””

Когда солдаты разбились на подразделения и выстроились, по нам наконец начали вести зенитный огонь.

— О, так у них всё-таки есть ПВО.

Зенитные орудия в самом деле представляют угрозу. Даже элитный боец 203-го батальона воздушных магов не отделается просто ожогами, если получит прямое попадание.

— Следите за поверхностью, — призывают голоса из разных подразделений, перемешиваясь друг с другом, но вскоре каналы связи наполняются разочарованными возгласами.

— …Перехват довольно хаотичный, а с прицеливанием у них совсем беда. Может, просто ударить по оборонительным позициям? — обращается с вопросом Серебрякова.

Таня, хоть и не без борьбы, после минутного колебания качает головой.

— Даже если их зенитный огонь жалок, это всё ещё зенитный огонь. У нас нет причин нести лишние потери.

— Тогда, простите за предложение.

— Нельзя слишком увлекаться и забывать, когда пора возвращаться домой… О, лейтенант, у тебя ведь есть личные причины ненавидеть коммунистов, да?

— Да, Майор. Но это было очень давно, в моём детстве.

Получив подтверждение, Таня постаралась выразиться яснее.

— Лейтенант, тебе нет нужды скрывать, как сильно ты их ненавидишь.

— П-простите, Майор?

На лице Серебряковой появляется странное выражение, но Таня понимающе улыбается.

Серебрякова раньше жила в Федерации. Поскольку она порядочный человек, то наверняка пострадала от рук коммунистов. Легко представить, как она сгорает от желания перестрелять их всех.

— Я не стану говорить тебе держать свою ненависть в узде и не позволять ей управлять собой. Пока ты верна своему долгу, я поддерживаю твои чувства. Конечно, лучше контролировать себя, но… пока ты следуешь правилам ведения боевых действий, я всегда тебя прикрою.

Её адъютант пытается что-то сказать, но Таня говорит ей не беспокоиться. Покрывать ошибки подчинённых – не моё хобби, но если кого-то из них критикуют, несмотря на правоту, я без колебаний встану на защиту этого человека.

— Я немного знакома с твоим прошлым. Буду рассчитывать на твоё знание местности. Выполни задание. Надеюсь, мы сумеем осуществить твою давнюю мечту.

Таня хлопает Серебрякову по плечу, затем бормочет: «Пора воевать», — и, возглавив своё подразделение, отдаёт приказ атаковать.

— Всем подразделениям – сейте хаос на усмотрение вашего командира. Я сообщу об отходе при помощи сигнальной ракеты или по общему каналу.

— Какова наша тактическая цель?

— Нанести ощутимый урон и немного поиздеваться над ними. Не больше и не меньше. Я хочу, чтобы вы проявили себя, и возлагаю на вас большие надежды в области креативного разрушения.

Мы прибыли в небо над Москвой, но наши действия, по сути, повторяют налёт Дулиттла на Токио, как будто мы подражаем американской пропаганде.

[П/П: Рейд Дулиттла – первый налёт американцев на Токио в апреле 1942 года, изначально задумывался как ответ на Перл-Харбор. Примечательно, что бомбардировка была успешной: было поражено множество целей без потерь в самолётах, однако самолёты не смогли приземлиться на авианосец, откуда взлетели, и были вынуждены лететь до Китая (часть людей погибла, часть попала в плен). Один из самолётов приземлился на дальневосточном советском аэродроме, его экипаж был интернирован.]

Федерация – это страна-показушница. В борьбе против Федерации, где нация является вымышленной, а единственное, что поддерживает национальное единство – это пропаганда, наиболее эффективно подрывать представление о всемогуществе партии. Мы просто смешаем её репутацию с грязью.

Более того, в контексте стратегической эффективности мы получаем максимальный эффект при минимальных усилиях. Такое глумление наверняка не оставит их равнодушными.

В конце концов, это же коммунисты. Вместо того чтобы отправить подкрепление на фронт, они, вероятно, потратят драгоценное время на предотвращение подобных происшествий и поиск виновных. Было бы здорово, проведи они разбор полётов, не стесняясь в самокритике.

И это ещё одна причина… Таня напоминает своему батальону об их оперативной задаче.

— Наша цель в этой операции – уничтожить гордость Федерации. Представьте, что вам нужно выбить гнилую дверь.

Они позволили Имперской Армии проникнуть в воздушное пространство над своей столицей?

Разумеется, все, кто отвечал за противодействие этому, потеряли лицо самым постыдным образом. Они явно пытаются это скрыть, но… Если мы будем буйствовать в небе и разрушать здания и памятники, которыми они так гордятся, замять это станет гораздо труднее.

Если их способность вести войну будет ослаблена тщетными попытками спрятать концы в воду, это станет неплохим бонусом.

— Давайте заставим их пожалеть о том, что родились на свет!

— “”Есть!””

— Хорошо, сделаем всё как положено. В атаку!

Боевая формация аккуратно разделяется на четыре, и Таня приказывает своей роте не торопясь продвигаться к центру Москвы. Имперские маги летают по небу в столь торжественном построении.

Она даже записывает видео на свою вычислительную сферу в целях пропаганды. Таня держит в кадре и город, и своих подчинённых, чтобы было ясно, что это Москва, и медленно поворачивается вокруг.

Затем у неё появляется идея.

— Первая рота, как смотрите на то, чтобы спеть гимн?

— Ха-ха-ха-ха-ха. Отличная идея, Майор. И давайте усилим звук! — её люди реагируют с одобрением.

Отлично. Я не очень люблю групповое пение, но если это нужно, чтобы поглумиться над коммунистами, летая поверх их голов, то я всеми руками за.

Мы применяем усиливающую звук формулу ради жителей Москвы, которые, вероятно, не понимают, что происходит.

«А это весело! Похоже на дирижирование оркестром».

Поддавшись порыву эмоций, она во всё горло орёт имперский гимн, который разносится в небесах над Москвой.

Это чертовски приятно, но от поступающих приятных новостей она становится ещё счастливее.

— Фея-06 вызывает Первого. Отличный вид на Сильдбирь.

— Первый – Шестому. Как оно, хорошо горит?

— Шестой – Первому. Ох, это напоминает, как мне в детстве хотелось сжечь тетрадь с оценками. Документы горят просто на загляденье.

Это задорный доклад от подчинённого, который, как она видит с высоты, находится в окружении ревущих языков пламени.

Коммунисты, наверное, в ужасе. Одна только мысль об этом невероятно бодрит. Мы определённо заслужили какую-нибудь медаль. Как только вернёмся, представлю всех к наградам.

— Ха-ха-ха. Потрясающе!

— Кстати, у вас там играет прекрасная военная музыка. Мы бы с удовольствием присоединились…

— Великолепно. Давайте же протрубим, возвещая цивилизацию! Пойте так, чтобы вас услышали в Сильдбири!

Пусть эти трубы станут предупреждением коммунистам, что их гибель близка. Это будет нашей «трубой Иерихонской». Таня поёт во весь голос, и её рота приближается к назначенной цели – Дворцу Народов.

[П/П: По легенде, древний город Иерихон пал, когда осаждавшие его евреи обошли город вокруг и затрубили в трубы.

В годы ВМВ на немецкие пикирующие бомбардировщики Ju-87 приделывали устройство, издающие звук сирены воздушной тревоги – их громкий вой был призван запугать врага и создавать панику на земле. Их называли «иерихонскими трубами», а само изобретение приписывается Эрнсту Удету, одному из командиров люфтваффе и второму по результативности немецкому асу в годы ПМВ (его обошёл лишь знаменитый Красный Барон).]

— Первый – всем подразделениям. Приготовьте формулы! Цель: этот громадный кусок дерьма перед вами.

— ““Цель: кусок дерьма перед нами!””

С нужной высоты и расстояния Таня весело активирует свою формулу и выпускает её. Она не могла промахнуться по неподвижной цели, и формула попадает прямиком в железобетонное здание.

— Ха-ха-ха! Как же весело!

Не знаю, дело в паршивых архитекторах или дефектных материалах, но высокое здание Дворца Народов уже накренилось. Она была уверена, что понадобится несколько залпов, но, заметив, что здание уже начинает рушиться… Да, это плоды поспешного строительства.

— Эти бетонные здания, которые так любят коммунисты, оказались куда более хрупкими, чем я думала! — с издевкой замечает Таня, но доклад от четвёртой роты сбивает с её лица ухмылку.

— Думаю, это зависит от места. Девятый – Первому. Прошу прощения, но у нас проблемы с Кремлём. Внешняя стена необычайно прочная.

— Вы пробовали прямой удар?

— Да, но ему хоть бы хны. Даже бронебойные стальные снаряды, и те просто отскакивают.

— Чёрт, похоже, распределение бетона было совсем неравномерным. Кажется, Кремль для них оказался важнее народов.

Если железобетон настолько толстый, что выдерживает атаки Четвёртой роты, то без артиллерии здесь делать нечего.

Мы бы могли применить несколько кумулятивных зарядов, но у нас почти нет взрывчатки. Наше оснащение рассчитано на дальнюю разведывательную миссию. Что касается пуль для формул, то у нас нет столько стальных патронов, чтобы пробить укреплённую стену.

Если пробить стену настолько сложно, не говорит ли это о том, что мы должны преуспеть любой ценой? Зная наверняка, что этот ублюдок Сталин там, можно было бы пустить Гранца и всю четвёртую роту в расход – и оно всё равно бы того стоило… Но это же чёртов Сталин. Он наверняка убрался оттуда, как только запахло жареным.

В таком случае, вероятно, будет лучше придумать четвёртой роте другое занятие. Чтобы с максимальной пользой воспользоваться доступным нам временем, наверное, будет эффективнее уничтожить более лёгкую цель.

— Девятый, найди своей роте другую цель, живо.

— Есть, живо найти другую цель.

«Взяли и испортили мне настроение…», — думает Таня, но в следующую секунду поступает отличная новость.

— Четвёртый – Первому. Мы разбили Иосифа. Повторяю, мы разбили Иосифа.

— И как вам, понравилось?

— Лучше не бывает.

Таня быстро анализирует ситуацию, желая убедиться, что они насолили врагу, как только могли.

Они атаковали Кремль – в достаточной степени, чтобы это представляло проблему, а Дворец Народов и тайная полиция объяты огнём. Вторая рота, которую отправили взорвать статую культа личности, с лёгкостью выполнила своё задание.

Здорово, конечно, что вы такие довольные. Я даже завидую. Наверняка было приятно сбросить статую Иосифа на землю. Учитывая, с каким трепетом они относятся к этим штукам, я рассчитывала, что статуя будет серьёзно охраняться, но раз это не так – возможно, мне стоит отправиться в небольшое приключение. Мы могли бы водрузить имперский флаг посреди площади, как на Иводзиме.

[П/П: Битва за Иводзиму – сражение между войсками Японской Империи и США за остров Иводзима в Тихом океане. Длился с 19 февраля до 26 марта 1945 года, завершился победой США. Фотография с установкой американского флага на Иводзиме получила Пулитцеровскую премию.]

Ну, не знаю, как я отношусь к подражанию морским пехотинцам, но…

Хотя, что хорошо, то хорошо … Формальная красота – тоже красота. Замечательно, что мы свергли коммунистов, даже не дожидаясь, пока философы закончат свои дебаты.

Мы водрузим развевающийся имперский флаг прямо в сердцах всех коммунистов. Политический эффект будет колоссальным. И риск не так велик, ведь мы уже захватили площадь.

А главное – имперский флаг будет развеваться в столице Федерации.

Высокомерные лица коммунистов, я уверена, станут бледными, как простыни. Они превратят Москву в крепость, чтобы это никогда больше не повторилось, даже если ради этого придётся снять с фронта кучу железа и личного состава.

Таким образом, с точки зрения помощи нашим войскам на основных направлениях, нельзя было придумать лучшего отвлекающего манёвра. Уверена, генерал фон Зеттюр будет в восторге.

— Отлично. Теперь давайте водрузим флаг на площади и валим отсюда.

— Флаг? Отличная идея, но… У меня его с собой нет.

Таня едва не расстроилась от незадачливого ответа своего подчинённого. Но ей не о чем беспокоиться. Она не настолько бестолковый планировщик, чтобы не иметь плана Б.

— Ничего страшного. Я знаю, где можно достать флаг.

Для тех, кто хорошо знаком с привычками коммунистов, импровизация не проблема. Знание – сила. Знание или незнание чего-либо меняет число доступных вам вариантов.

В данном случае, если вы знаете, что коммунисты любят пропаганду, фильмы и цензуру, ответ на вопрос становится довольно очевидным. Ясное дело, что коммунистические фильмы подвергаются цензуре, чтобы быть политкорректными. Другими словами, они уже должны были начать снимать антиимперскую пропаганду.

…Нельзя снять фильм о злобной Империи без её злобного флага.

Само собой, где-то здесь у них должна быть куча таких флагов, чтобы сжигать их или вроде того. Также найдётся куча красных коммунистических стягов, которые они считают флагами своей армии справедливости. Как удачно: нам тоже будет что сжечь.

А ещё лучше, если мы сможем записать это на плёнку.

— Где?

— На киностудии, которой так гордятся коммунисты. У них наверняка найдутся имперские флаги, которые они используют в своей антиимперской пропаганде.

— О, вы правы. Майор!

Таня улыбается, ведь Серебрякова должна иметь представление, где находится киностудия. Так я и думала.

— Лейтенант, ты знаешь, где она находится?

— Если с тех пор ничего не изменилось, то да! Я не совсем уверена, но если она там же, где на картах, которые нам раздали, то я знаю место!

— Прекрасно. Тогда поручаю тебе реквизировать оборудование. Не забудь военные накладные и квитанции об оплате.

— …Слушаюсь. Конечно, мы реквизируем всё по правилам, а не будем грабить!

Должно быть, она поняла безвкусную Танину шутку. Отдав честь и приняв задание, Серебрякова берёт с собой несколько солдат и спускается на улицы Москвы.

Мы снимем пропагандистский фильм вместо коммунистов. На камеры коммунистов.

Мы сожжём флаги Федерации, а не Империи. Красный коммунистический флаг наверняка будет ярко гореть в огне. Одна только мысль об этой сцене уже доставляет массу удовольствия.

Вот что я называю «бодрящим». Мы водрузим наш флаг на площади коммунистов. Ах, какая жалость, что я не взяла с собой журналиста. Да, всё произошло неожиданно, но это не значит, что мы можем схватить любого, кто попадётся под руку.

Лучший план – это приобрести оборудование за свой счёт.

— …да, это разумно.

— Я пойду за флагами и оборудованием. Вы оставайтесь здесь и взорвите мавзолей или что самим понравится.

— Принято! Будем ждать!

Ну что ж. Пора отправляться на киностудию и побаловать себя культурным обменом.

У коммунистов есть культура, спросите вы?

Отличный вопрос, но не волнуйтесь. Даже у стран, не имеющих выхода к морю, есть военно-морской флот, так что теоретически даже у коммунистов может быть культура.

16 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, НА УЛИЦАХ МОСКВЫ, СТОЛИЦЫ ФЕДЕРАЦИИ

Голос молитвы звенел, словно колокол. Это было, как будто верующий, которого долгое, долгое время угнетали в этих землях, наконец запел. Молитва звучала на официальном языке Федерации, чтобы люди могли понять её.

Голос, который очищает нечистое, прославляет небесного царя и ликует о спасении наших душ.

За этим последовало нападение на Москву.

Это было бедствие таких масштабов, что даже неверующие задавались вопросом, не угодили ли они в чистилище.

Просто невероятно. Контрудар военных и тайной полиции против армии, особенно когда это батальон магов, был обречён на провал. Потребовались считанные минуты, чтобы сокрушить честь великой страны, так гордящейся своей мощью.

Сапог имперского солдата энергично маршировал по площади перед зданием, где совсем недавно работал Лория.

Мавзолей, где покоились вожди революции, был взорван; Кремль, где укрывался генеральный секретарь, едва устоял.

Лучшие силы Федерации пытались отразить вражеский удар, но их контратака закончилась сокрушительным поражением. А оборудованная противовоздушная оборона, ведущая огонь почти вслепую, показала себя бумажным тигром.

[П/П: Бумажный тигр – старинная китайская метафора, которая используется в современном китайском языке для обозначения человека или группы людей, с виду мощных, свирепых, но на самом деле пустых и бессильных.]

Насколько Лория мог судить, врагов было меньше пятидесяти. Для отряда магов это… примерно батальон?

Батальон магов – сравнительно небольшое подразделение. И всё же…

Этот маленький отряд беспрепятственно сеял хаос, которого было достаточно, чтобы ошеломить любого высокопоставленного члена партии.

Кроме того, это Федерация. В любой стране виновные бы понесли наказание… но в случае Федерации оно означало не что иное, как чистку.

— А-а! Что это, чёрт возьми?..

Любой нормальный человек понял бы, что уставившийся в небо Лория, похожий на каменную скульптуру, был красноречивым свидетельством серьёзности ситуации.

Имперские солдаты спокойно спускались.

Прямо перед его глазами вражеское подразделение несло имперский флаг.

Все они мягко шли на посадку, начиная с девушки, которая их возглавляла. Мужественно улыбавшийся вражеский командир показался Лории не больше, чем просто ребёнком. Чья-то дочь попирала столицу Федерации.

Как такая ошибка могла произойти на глазах у Лории? В столице, в присутствии самого Иосифа? Если Лория сеял безграничный ужас как устроитель чисток, то Иосиф отдавал приказы на казнь.

Когда предводители армии Федерации услышали, что столица была атакована, прямо на глазах Иосифа и Лории, – все они приготовились к гибели.

Десятки голов полетят с плеч? По меркам Федерации это считалось бы мирным решением. Даже те из офицеров, кто находился на передовой, отвлеклись на это событие, связанное с политической ситуацией в тылу, – вот настолько глубоко засел террор в их сердцах.

— …Потрясающе. Как прелестно.

Но Лория, которого так боялись все офицеры Федерации, в настоящий момент не испытывал ничего похожего на гнев. Напротив, он радовался. Слова, которые сорвались с уст Лории, пока он смотрел в небо, были искренними и чистыми.

Обычно он показывал странную, ненастоящую улыбку, которую можно было назвать «коммунистической ухмылкой». Но теперь эта маска оказалась полностью сброшена, и он нерешительно показал редчайшую, чистую, высшую форму восторга.

Он смотрел на милое лицо, твёрдое в своей решимости.

Просто от мысли, как он заставляет её сдаться, самообладание Лории оказалось на пределе.

Чем больше он смотрел, тем сильнее сходил с ума. Охваченный невыразимым чувством, он понял, что его разум преображается каким-то непостижимым образом.

Да… это любовь с первого взгляда.

Он хотел её. Он хотел прижать её своим телом. Ах, я хочу узнать – так хочу узнать, что не могу этого вынести.

Лория теперь видел только её. Ничто другое больше не имело для него значения.

— …Я хочу её. Я должен заполучить её. Я обязан сделать её моей.

Он увидел её. Он нашёл объект своего вожделения.

Отныне, все остальные будут казаться ему просто куклами. Он был в этом уверен. Никто не сможет заменить её.

Её смелое выражение лица было прекрасно, как картинка. Оно сияло даже на разрушенных боевыми действиями московских улицах. Не имея на себе украшений, она обладала красотой, которую было невозможно скрыть.

И этот голос, само очарование! Её песня-молитва звучала, словно ласковый колокольчик. Даже несмотря на то, что она пела имперский гимн, её голос был прекрасен.

Я должен заставить её задыхаться этим великолепным голосом.

Ах, нет, это хорошо, но… Может, для начала я заставлю её милое личико скривиться? Нет, ещё было бы здорово избавиться от этого величественного выражения и заставить её покраснеть от приятного смущения.

Чёрт, это слишком. Она мне нужна. Я сейчас взорвусь.

Я должен заполучить её любой ценой. Он хотел заполучить её любой ценой. Лория никогда не отказывался от власти, но насколько незначительной она казалась по сравнению с этим!

Это была любовь.

— Я заполучу её. Да, она будет моей.

Моя идеальная куколка. Ах, не могу дождаться. Я настолько сгораю от нетерпения, что хочу прикоснуться прямо сейчас. Великолепно. Вот что такое любовь. Я так взволнован, и это в моём-то возрасте! Или, может, это тревога? В любом случае, думаю, это и называется «быть как на иголках». Я чувствую в себе решимость и силу преодолеть любые препятствия.

— Я не остановлюсь ни перед чем. Мне всё равно, что придётся для этого сделать. Да, я пойду на всё.

Чтобы достичь своей цели, он не остановится ни перед чем. Он ни за что не отступится. Чтобы заполучить её, он пойдёт на любую сделку с дьяволом.

Он пойдёт на компромисс с любым политическим соперником. Он воспользуется любыми диссидентами.

Он так сильно желал её, что даже был готов пощадить магов, которых отправил умирать в Сильдбирь.

Да, именно так я и должен поступить. Если они смогут привести её ко мне, то неважно, кто именно это сделает – даже ценой угрозы для идеологии.

Ах, скорее. Я хочу сорвать этот цветок как можно скорее.

17 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ЛОНДИНИУМ, СОДРУЖЕСТВО

Чужие неудачи на вкус словно мёд. Или, по крайней мере, личные страдания напоминают мышьяк. Но в этот раз – что было поистине редким явлением – главные лица в правительстве Содружества не могли радоваться чужой беде.

Ну, сочувствия они тоже не испытывали, но тем не менее.

— …Так это точно?

В резком вопросе Первого лорда Адмиралтейства слышалась необычайная усталость. С самого начала войны подготовка флота шла в ускоренном темпе, но на торговых путях уже вспыхивали стычки.

Поддержание торговых маршрутов выматывало даже Первого лорда, который вовсе не слыл человеком слабодушным.

И вот теперь этот доклад. Он бы предпочёл уединиться в своей постели с бутылочкой вина, хотя происшествие не было следствием его просчёта – вот настолько плохими были новости.

— Да, сэр, это последние сведения из посольства.

Разведчик, принёсший такие новости, был нежеланным гостем. Кто угодно предпочёл бы человека, приносящего добрые вести. Поэтому, вместо того чтобы трястись в нерешительности, лучше быть отстранённым.

Приняв такое решение, генерал-майор Хабергрэм из Отдела внешней стратегии постарался скрыть собственные эмоции и сухо доложить о фактах.

Небольшой отряд магов вторгся в Федерацию и атаковал Москву. Первое сообщение поступило в виде экстренного доклада; автором был разведчик, недавно назначенный в посольство.

Имперские маги кружат над Москвой. Впервые об этом услышав, он подумал, что они имеют дело с какой-то показной пропагандистской акцией.

С мыслями, что это пропаганда, призванная поднять боевой дух солдат и похвалиться победами над Федерацией, все всё равно удивлялись, что имперцам удалось добраться до вражеской столицы.

— Главные правительственные здания Москвы подверглись мощному налёту.

Но по мере того, как ситуация прояснилась, удивление сменилось страхом и трепетом. Предполагалось, что операция была выполнена небольшим отрядом магов, но в какой-то момент он превратился в полк. Далее речь шла уже о нескольких отрядах, которые разделились и атаковали одновременно, после чего инцидент был признан нападением, а не просто демонстрацией силы.

Окончательно в этом убедиться позволил масштаб разрушений.

По словам сотрудников посольства в Москве, как минимум здание тайной полиции и Площадь Революции превратились в труху. Также, по неподтверждённой информации, на площади был водружён имперский флаг. В то же время поступали сведения, что был совершён налёт на Кремль, и тот лишь чудом уцелел.

Судя по всему, в городе царила паника, поэтому масштаб разрушений был неясен.

Одно было известно наверняка: виновники – имперские маги. Даже будь это целый полк, в абсолютных величинах число нападавших было незначительным – всего около сотни человек. Это можно описать как внезапный тыловой рейд, совершённый относительно небольшим отрядом. Тем не менее, согласно отчётам, нанесённый урон был огромным.

Здесь появилась первая сложность – кошмар для тех, кто отвечал за оборону: не было никаких гарантий, что в аналогичной ситуации Содружество справится лучше.

— Нам необходимо пересмотреть нашу систему противовоздушной обороны.

Для этого было уже немного поздно, но чиновники осознали, насколько слаба противовоздушная оборона Лондиниума. Морская «стена» была в хорошем состоянии, не оставляя врагу возможности на вторжения с моря. Войска Содружества надёжно защищали свои территориальные воды.

Но если им не удастся защитить небо, то безопасность моря не будет значить ровным счётом ничего.

— Мы сможем остановить вражеский полк?

— Я… не совсем уверен, что нам удастся остановить вторжение…

Тем временем офицеры, которые ведали этим вопросом, жутко побледнели. Их система ПВО, которая в лучшем случае охватывала только столицу, была рассчитана на медленно летающие бомбардировщики. Они построили оборонительные сооружения, такие как радарную станцию на южной окраине острова… которые, однако, не были рассчитаны на манёвренных магов, прибывающих издалека в составе целого полка или батальона.

Если бы, чисто гипотетически, они стали целью налёта такого масштаба, было бы невероятно сложно предотвратить вторжение в небо над столицей.

И что дальше? Правильно, Содружество бы подверглось тому же позору, что и Федерация. Одна только мысль об этом была ужасающей. Штабисты понимали, что они не вправе отрицать такую вероятность…

Из-за чего настроение у них резко пошло на спад.

— Значит, с нами может случиться то же, что с Федерацией?

— На данный момент мы не можем полностью исключить такую возможность…

Это было очевидно для всех. Премьер-министр раздражённо ударил кулаком по столу, чем прервал жалобы. Им были нужны контрмеры.

— Хорошо. Я хочу услышать, как мы будем с этим справляться.

Если у вас есть какие-либо предложения, я готов выслушать, так что не теряйте времени впустую. Но если вы этого не сделаете и что-нибудь случится – вы понесёте полную ответственность. Даже высокопоставленный военный должен принять свою судьбу и послушно озвучить запрос, когда на него смотрят таким взглядом.

— Нашей главной задачей будет усиление противовоздушной обороны. Кроме того, мы бы хотели придать истребители и магов Силам Территориальной Обороны.

Начальник Генерального Штаба легко сменил тон. Ещё вчера он был полон уверенности, но быстро менять своё мнение было единственным, что он умел делать хорошо.

Или, можно сказать, он был талантливым учеником? Это куда лучше, чем генералы, которые крепко придерживаются догматов и не способны учиться на ошибках. Премьер-министр выразил своё одобрение.

— Но это ограничит количество войск, которые мы сможем отправить на Южный континент! Флот Внутреннего Моря и штабы региональных войск неоднократно подавали совместные запросы.

— У нас всё ещё есть стратегическая буферная зона до Арека. Не думаю, что есть необходимость жертвовать собой ради Республики.

[П/П: Арек – отсылает на Ирак, который в годы ВМВ находился под оккупацией Великобритании.]

Министр иностранных дел поспешно возразил, но армия отнеслась к этому с безразличием. Ну, они были обязаны учитывать позицию МИДа, но вовсе не обязаны принимать возможный кризис, угрожающий серьёзно попрать их честь.

Министерство иностранных дел имело собственную позицию и свои причины, по которым оно постоянно поднимало вопрос подкреплений для Армии Свободной Республики на Южном континенте. Свободная Республика не позволила бы своему союзнику оставить линию фронта, и наоборот. Армия тоже осознавала важность этого, но у неё также были свои причины и интересы.

— Я согласен, но это будет работать только до определённой степени.

Тем, кто вмешался в разговор и упомянул эту деталь, был офицер из военно-морских сил. Услышав его комментарий, все вспомнили, что ВМС был доволен объединённой мощью Флота Внутреннего Моря и остатков Республиканского флота.

Они хотели по крайней мере сохранить стратегическую буферную зону, чтобы защитить колонии и канал. Остатки армии Республики оказали бы хорошую помощь, продолжай они сражаться, но их состояние было тем ещё вопросом…

— …Ну, именно из-за таких мыслей Республика нас и ненавидит. Хотя это работает в обе стороны.

— А что, если мы попробуем то же самое?

«Давайте сменим тему», — так, вероятно, подумал министр финансов. Он предложил рассмотреть вопрос с другой стороны, проявив гибкость.

— …Да. Сам я не считаю, что это плохая идея, но…

«Мне бросили спасательный круг, так что я должен им воспользоваться», — с этой мыслью он решил включиться в дискуссию.

— С этим будут проблемы. По данным разведки, Имперская Армия разместила в столице три батальона магов.

Но ответ армии поступил незамедлительно. Судя по всему, они уже рассматривали эту идею, но не предложили её, потому что пришли к озвученному выводу.

— …Какой торжественный приём.

— Судя по всему, это подразделение инструкторов, Технический Арсенал и батальон новобранцев.

Кажется, у них в избытке не задействованных сил. Первый лорд Адмиралтейства невольно вздохнул, чем выразил растущее недовольство всех чиновников. Хотя присутствие тех подразделений в столице было вполне логичным, они не могли не унывать и не задаваться вопросом, как же так вышло.

— Могу предположить, что подразделение инструкторов состоит из ветеранов. Даже если мы сперва нарвёмся на новобранцев, перехват подразделением инструкторов не позволит нам прорваться, имея равное число людей.

В довершение, разведка забила последний гвоздь в гроб. Судя по донесениям, инструкторское подразделение состояло из элитнейших бойцов. Хоть они и нечасто появлялись на передовой, все инструкторы были опытными ветеранами, привыкшими к бою.

Более того, поскольку они не были измотаны, можно было ожидать, что в бою это подразделение окажется более эффективным, чем любой случайный отряд.

— Но мы рассматриваем проведение внезапной атаки, разве нет?

Обсуждение как будто зашло в тупик, но тут министр финансов задал вопрос. Конечно, в этом и заключается смысл внезапного нападения. Поскольку налёт Империи на Федерацию можно было в широком смысле отнести к разряду «внезапных», то шансы были, ведь так?

В этом заключалась суть вопроса.

Однако этот комментарий прозвучал из уст гражданского лица.

— После Рейнского сражения Империя установила дозорные линии по всему бывшему Рейнскому фронту. Прорваться через их сеть перехвата, оставшись незамеченными, будет чрезвычайно сложной задачей.

Концентрация войск на Рейне была настолько высокой, что даже Имперской Армии пришлось прибегнуть к лобовой атаке. И победа на Рейне вовсе не означала, что Империя оставила собственные оборонительные позиции.

В таком случае, возможно, было бы разумнее атаковать дозорные линии с целью отвлечения сил. Они могли бы получить поддержку флота и морских магов, но шансы операции на успех были оценены как низкие.

В любом случае, подвергать флот риску на чужой территории, в условиях вражеского превосходства в воздухе, было совершенно недопустимо. А учитывая огромную ценность морских магов, риск попросту был слишком велик.

Впрочем, этот вариант не стоило даже рассматривать, поскольку у флота были собственные задачи.

— Все виды вооружённых сил пришли к выводу, что провести подобную атаку будет слишком трудно.

В конце концов, всё, что оставалось Содружеству – это выиграть время и набраться сил для контрнаступления. Не хотелось этого признавать, но если Империя и Федерация не уничтожат друг друга, Содружеству, возможно, придётся ждать ещё очень и очень долго. Можно сказать, что положение сложилось незавидное.

— …Ладно. Что будем делать с Федерацией?

В таком случае изнурительная война между Империей и Федерацией была абсолютно необходима. Досадно, что Империя уже заметно склонила чашу весов в свою пользу этим нападением на столицу Федерации, ведь теперь последней придётся разместить в тылу множество войск для обороны, следовательно, их действия на основном фронте против Империи будут заметно ограничены.

Это главная причина, по которой Содружество не могло радоваться незадачливости Федерации.

— Похоже, они уже перебросили войска на защиту столицы.

Другими словами, они перебросили опытные и лояльные войска из других мест. Содружество бы предпочло, чтобы эти подразделения сражались насмерть против Империи на фронте.

— Имперские подразделения, участвовавшие в нападении, уже отступили.

— Федерация воздерживается от комментариев, но, похоже, что все подразделения, отправленные в погоню, получили отпор или были уничтожены.

— Мы того же мнения. Разведка пришла к выводу, что контакт с войсками был потерян.

Учитывая, что участвовавшие в налёте войска отступили без потерь, нельзя было исключать возможности повторения этой акции. Существовали опасения, что имперская элита вновь нанесёт удар по вражеской столице.

Деспотичное государство вроде Федерации ни за что этого не допустит, иначе политический и военный авторитет страны понесут слишком большой ущерб.

Никто не думал, что офицеры Федерации так желают, чтобы у них головы полетели с плеч. Разумеется, на них будут наложены оперативные ограничения, и в итоге останется лишь свора бездельничающих солдат.

К тому же новость о том, что Имперская Армия атаковала Москву, а затем не спеша вернулась на базу, несомненно, поднимет боевой дух имперцев. Учитывая, что не существовало способа как-то подзадорить солдат Содружества, это представляло собой ещё один повод для осторожности.

— Можем ли мы контролировать эту информацию?

— Нет смысла пытаться что-либо скрывать. Все пабы уже гудят новостью о том, что сапог Имперской Армии прошёлся по Москве.

Это история имела слишком большой резонанс, чтобы пытаться как-то повлиять на её распространение. Люди, которых Хабергрэм отправил по пабам, возвращались с самыми разными версиями об имперском вторжении.

Например: Имперская Армия спокойно пролетела над Москвой и торжественно подняла собственный флаг, пока пела имперский гимн.

Например: Имперская Армия сбросила красный флаг, установленный в честь революции, и водрузила вместо него флаг Империи.

Например: Имперская Армия ворвалась на киностудию и в отместку сожгла все красные флаги.

Например: Имперская Армия кричала, что она против культа личности, и взорвала могилу вождей революции.

Например: Имперская Армия уничтожила тайную полицию и культ личности, чтобы избежать новой революции.

Например: Имперская Армия отступает «вперёд» с поджатым хвостом, сообщают СМИ Федерации.

Например: Имперская Армия даже сделала памятную фотографию в Кремле.

Например: Имперская Армия планирует показ фильма «Они слезам не верят» в качестве культурного обмена или что-то в этом роде.

После расспросов выяснилось, что последний слух был иронией над поговоркой: «Никто тебе не поможет, даже если заплачешь». Другими словами, это была мрачная насмешка Империи над терпящей постоянные невзгоды Федерацией с её уязвлённой гордостью – или что-то такое.

Судя по всему, имперский налёт был настолько грандиозен, что оставил мрачную печать в памяти генерала Хабергрэма. К завтрашнему дню начнут ходить анекдоты о войсках Империи и Федерации. Само собой, граждане Содружества никогда не простят их, если они оплошают похожим образом.

Это было понятно всем.

Защита острова важнее сотрудничества с союзниками.

— …Вызовите представителя иностранных дел Свободной Республики. Считаю, нам следует ещё подумать, что с этим делать.

Это были слова премьер-министра. Безусловно, осознание им ответственности и готовность проявить инициативу свидетельствовали о его благородстве. Этого требовал его взращенный дух управленческой ответственности.

— Мне жаль генерала де Луго, но мы, очевидно, должны уделить основное внимание защите домашней территории. В сложившейся ситуации мы не можем поступить иначе.

Если у них были войска для защиты канала, значит, были и войска, которые можно отправить на защиту острова. Это решение наверняка вызовет оппозицию со стороны Свободной Республики, но, если не поступить так, родная территория Содружества может подвергнуться нападению. Если подобное произойдёт, война будет окончена.

— Это правда. Хотя меня вгоняет в уныние вопрос о том, кто именно должен сообщить ему.

…Да, дипломат, которому предстояло передать это сообщение, будет чувствовать себя ужасно. Для дипломатов Содружества это как семя раздора.

С другой стороны, существовало рациональное мнение, что прекрасные, доверительные отношения между двумя странами не могут прекратиться из-за такого незначительного инцидента. Вернее, так всегда и было.

18 МАРТА 1926 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

На лицах мужчин была написана боль.

Их сжатые кулаки и обеспокоенные физиономии ярко свидетельствовали о сильных переживаниях, мучивших их изнутри. Всем было крайне трудно понять, как это могло произойти.

Они чем-то напоминали скорбящих патриотов, узнавших о поражении своей страны: отстранённый, почти что мирный трагизм солдат, чьи мечты оказались разбиты. Так трогательно, что можно заплакать.

И…

Рядом с мужчинами, погружёнными в свои мрачные размышления, находились другие, кто, в полном контрасте с первыми, пребывали в невероятном экстазе.

Все они восхваляли Имперскую Армию за этот великий, исторический подвиг. Они выражали поддержку смелому акту прямой атаки на вражескую столицу в отместку за одностороннее объявление войны.

Ультраправые, которые прежде не гнушались называть армию «белоручками», теперь восхваляли её от всего сердца. Между тем ультралевые, которые обычно критиковали военных, фактически были повержены этим невероятным достижением.

— Имперский спецназ атаковал Москву.

От одной этой новости народ пришёл в исступление. Впрочем, нет: сам подвиг был опьяняющим.

Но как раз поэтому – именно поэтому – Генеральный Штаб оказался ошеломлён и встревожен происходящим.

— Прошу разрешения атаковать с учётом возможных политических последствий.

Майор Таня фон Дегуршаф и Генеральный Штаб трактовали эти слова совершенно по-разному. Когда Штаб дал ей добро, то рассчитывал, что она просто напугает врага.

Это ведь столица страны. Как цель отвлекающего рейда, она гораздо приоритетнее всех прочих. Так почему бы не сделать этого в качестве уловки?

Будет ли ошибкой сказать, что они отнеслись к этому легкомысленно? Так или иначе, максимум, что могло нарисовать их воображение – это демонстративный полёт над городом. Половина офицеров вообще сомневалась, что налёт на столицу возможен.

Между тем действия майора фон Дегуршаф можно назвать не иначе как «катастрофическими». Её батальон вторгся в воздушное пространство над столицей. Одно это уже могло вызвать серьёзные политические проблемы внутри Федерации. Но, будь это всё, Империя бы получила в своё распоряжение отличную пропаганду, и этим бы всё кончилось.

Если бы этим всё кончилось.

Налёт на столицу страны.

Политический центр, штаб тайной полиции, разные политические символы – всё это было разрушено или серьёзно повреждено; кроме того, они торжественно подняли флаг своей страны. А в довершение спели имперский гимн в столице врага и, после троекратного «Ура!» сфотографировались на память на оборудование, которое раздобыли непонятно где.

Когда она сообщила, что сожгла несколько красных флагов, пытаясь поймать хороший кадр, они не поняли, о чём идёт речь.

Но, судя по всему, майор Таня фон Дегуршаф собственноручно вооружилась камерой и снимала памятный фильм. Возможно, с точки зрения наружности, маленькая девочка с камерой – это зрелище, которое обычно греет душу, но по понятным причинам ни один из офицеров Генерального Штаба не почувствовал и намёка на душевное тепло.

Это было трудное для описания чувство – как будто камеру превратили в оружие.

— …Я не ожидал, что она зайдёт так далеко. Или, скорее, что она вообще на такое способна…

Получив доклад, генерал-лейтенант фон Зеттюр выглядел подавленным, или, если точнее, он был смертельно бледен. Вспомнив прошлое, он осознал, что она всегда была ярой противницей Федерации.

Когда речь заходила о тотальной войне, она больше других настаивала, что от всех Красных нужно избавиться, а их шпионаж – пресекать на корню.

Более того, она была одной из тех, кто традиционно возражал против войны на два фронта. Её взгляды были понятны: если есть шанс разгромить одного противника, значит, с другим врагом нужно поступить таким же образом. Стратегия внутренних линий и стратегия, которую майор фон Дегуршаф называла «приманить и уничтожить», оказались весьма эффективны против Республики.

Вот поэтому-то… Обладая свободой действий на стратегическом уровне, как следовало поступить Империи? Если бы майору фон Дегуршаф задали этот вопрос, она, без сомнений, приказала бы нанести всеобъемлющий удар по Федерации. Однако – это следует упомянуть отдельно – она также проверила политическую обстановку.

…Благодаря чему произвела безудержное разрушение, сокрушив честь Федерации и похоронив её.

Одним словом, она переборщила.

— …Это, безусловно, большой успех. Прямой удар по столице врага, вероятно, заслуживает высших наград от Генерального Штаба, но 203-й батальон воздушных магов явно перестарался. Они компетентны, но в то же время постоянно подбрасывают нам проблем.

Прямой удар по столице вражеской страны. Это, да ещё поднятие (хоть и кратковременное) имперского флага на чужой территории – военное достижение высшей категории. К тому же командир батальона взяла камеру, чтобы должным образом запечатлеть это.

Что ж, они как минимум достигли своих первоначальных целей – поднять боевой дух и отвлечь внимание.

— У нас есть план примирения?

— …Вы думаете, в таких условиях возможно что-либо придумать? Верховное Командование жалуется, что Министерство иностранных дел даже не может организовать встречу в нейтральной стране.

— Ещё бы.

Для Генерального Штаба, который надеялся на быстрое завершение конфликта, это была худшая новость. Более того, за несколько дней была полностью уничтожена возможность переговоров о прекращении войны с армией Федерации, с которой прежде удалось наладить тесные отношения.

Они выступили против врага, который превыше всего ценил свою честь, и не просто уничтожили её, но также растоптали его достоинство.

Имперские подданные взорвались аплодисментами, но даже аплодисменты вызывали у Генштаба головную боль. Это была не подходящая атмосфера для мирных переговоров; некоторые даже призывали принудить Федерацию к капитуляции.

Переговоры, которые и без того были бы сложными, теперь стали чем-то из области фантастики. Пользуясь шахматной терминологией, это был мат с самого начала партии.

— Как представитель разведки могу заявить, что шансов на мир в обозримом будущем нет.

Хоть и с некоторым опозданием, разведка завершила свой анализ ситуации и побеждённо озвучила выводы. Тем самым вся тяжёлая работа дипломатов, которые просили армию работать на удержание границы, оказалась тщетной – даже несмотря на то, что совсем недавно Армия подтвердила свою готовность вести сугубо оборонительные бои.

— По данным оперативного штаба можно заключить, что положение на линии фронта вскоре придёт к равновесию, но, как только мы прорвёмся, нас ждёт ожесточённое сопротивление.

— Тыловое Обеспечение опасается, что давление Федерации на нейтральные страны со временем усилится.

С чисто тактической точки зрения, это был большой успех. Его более чем достаточно, чтобы отвлечь внимание от основной линии фронта. Но с точки зрения стратегии Генеральный Штаб Имперской Армии оказался в отчаянном положении – из-за рейда, который они же и санкционировали.

Теперь Армия Федерации будет воевать так, словно от этого зависит её честь. Нет, даже не армия, а вся нация. В каком-то смысле, открылся целый второй фронт, и это при том, что Империя уже воюет с Содружеством и остатками республиканцев.

— Разведка согласна с этим. Кроме того, влияние дружественной Империи фракции резко снизилось, и это мешает нам собирать разведданные.

Проимперская фракция, которая до этого времени неуклонно росла, вероятно, доживает свои последние времена.

На дружбу с Федерацией надежды больше не было.

— …И что мы будем делать? У нас же нет плана нападения на них?

Естественным решением был разгром Федерации. Но как этого добиться? Федерация настолько обширна, что любой уважающий себя офицер сразу поднимет вопрос логистики.

К тому же, там было полно антиимперских националистов. Существовала вероятность, что Имперская Армия просто истечёт кровью, пытаясь обеспечить себя продовольствием.

— Совершенно исключено. Одно это приведёт к коллапсу линий снабжения.

Это замечание отражало общее мнение всех присутствующих офицеров. Как раз поэтому они и не хотели вступать в конфликт с Федерацией. Они даже предупредили все региональные армии и попросили воздержаться от действий, которые бы могли спровоцировать Федерацию.

— …И всё же, жребий брошен.

Да. Они вынуждены перейти на следующую ступень, откуда не будет возврата. Империя наверняка заплатит огромную цену за эту крошечную победу.

— Думаю, нам стоит попытаться окружить и разгромить их на востоке, заставляя истечь кровью. Что ещё мы можем сделать?

«Когда Дегуршаф вернётся, я задушу её», — поклялся про себя полковник фон Лерген, глядя на генерала фон Зеттюра в ожидании решения.

В любом случае, у нас не так много вариантов. Она в самом деле бешеная собака. Нет, бешеный лев.

С этими мыслями Лерген угрюмо посмотрел на предложение, одобренное только что.

Большая война…

Война, которая будет только разрастаться. Он задрожал от мысли, что они только что сделали шаг вперёд, во второй акт.

________________________________________

Перевод: RedBay

Редакт: (скоро здесь появится)

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!