Такие вещи надо проверять самому.

Стоит отнестись к делу спустя рукава — и однажды не поймёшь даже, откуда прилетел клинок. Невнимательность здесь оплачивается жизнью. Я уже не раз убеждался в этом на собственной шкуре.

Рены рядом нет, подсказать некому. До следующего срабатывания подвески ещё чёрт знает сколько. Значит, остаётся одно: собрать всё, что удастся, и не терять бдительности.

Я растворился в густой ночной темноте и вышел на опустевшие улицы.

* * *

Ночью Грасмир почти вымирал.

Лишь изредка попадались патрули с факелами. Солдаты клевали носом и смотрели перед собой мутными от сна глазами; скрытого в тени человека они не заметили бы, даже если бы он прошёл у них под самым носом.

Для начала следовало выяснить, куда делись те, кто вчера пытался задержать меня у ворот.

Я направился туда, но по дороге взгляд зацепился за кое-что другое.

Белый шатёр.

Тот самый огромный шатёр, о котором говорил Чандлер, когда мы шли через город. Под холодным лунным светом он выделялся особенно сильно. Вокруг неспешно ходили вооружённые наёмники с длинными копьями.

Вот только эти не дремали.

Я задержался в стороне и прислушался.

Ничего.

Вернее, почти ничего. Изнутри не доносилось привычного ощущения присутствия, словно шатёр окружала невидимая преграда. Даже навык обнаружения цеплял отдельные звуки и признаки жизни лишь урывками.

От места веяло опасностью. И ещё чем-то знакомым.

Наёмники патрулировали по двое и по трое, менялись по чёткой схеме и двигались так, как двигаются люди, которых долго и жёстко дрессировали. Никакой самодеятельности, всё выверено.

Где-то я уже видел подобную манеру.

Звёздные копейщики.

Чандлер говорил, что их высоко ценят за железную дисциплину и безупречное исполнение контрактов.

Высоко ценят.

Я невольно усмехнулся про себя. Что вообще стоит за такой репутацией? Слухи, чужие слова, чьи-то оценки, которые потом повторяют как истину.

Смерть маркиза исказили до неузнаваемости у меня на глазах. А если общественное мнение можно перекроить так легко, кто поручится, что громкая слава этих наёмников возникла сама собой?

Не слишком ли беспечно Чандлер им доверяет?

Я одёрнул себя. Сейчас не время гадать.

Сначала Лайнберг. Надо понять, кому он ходит докладывать.

Ускорив шаг, я вскоре добрался до городских ворот — и сразу нахмурился. Караул уже сменился. Пока я был во внутреннем замке, вся вчерашняя смена успела уйти.

Что ж. Значит, придётся ждать.

Бродить по всему городу наугад бессмысленно. Я устроился неподалёку и затаился.

— Вот же собачий холод... Замёрзну к чертям...

Кто-то из ночной стражи вполголоса ругался себе под нос.

На секунду мелькнула простая мысль: утащить одного в переулок и вытрясти всё, что знает. Только тогда свидетеля пришлось бы убрать. Иначе разговор не останется разговором.

А у Чандлера и без меня хватает проблем. Я обещал не устраивать ему неприятностей и не собирался нарушать слово из-за пары нетерпеливых вопросов.

* * *

К утру город постепенно зашевелился.

На посты стали возвращаться знакомые лица. Один за другим показались те самые солдаты, что вчера обступили меня у ворот. Двое всадников и пехотинцы снова заняли привычные места.

Не хватало только одного человека.

Самого нужного.

Лайнберга нигде не было.

От этого сразу стало не по себе.

Куда он ушёл? И к кому?

Солдаты из вчерашней смены сами спросили об этом тех, кто пришёл их менять.

— А барон где?

— Сказал, сегодня у него важное дело. Вернётся завтра или послезавтра.

— Из города хоть не уехал?

— Вроде нет. Я сам толком не знаю.

Важное дело. Как же вовремя, мать его.

Вероятнее всего, речь обо мне. Если его начальство уже получило доклад, дальше всё будет зависеть от принятого наверху решения.

А зацепок у меня не было ни одной.

Пришлось сделать единственное, что оставалось: обойти Грасмир и попытаться наткнуться на барона хотя бы случайно.

* * *

К полудню я успел исходить едва ли не половину города. Без толку.

Искать одного человека в Грасмире — всё равно что выуживать иголку из стога. Навык позволял замечать живых существ вокруг, но не выдавал имён и лиц. В лучшем случае я понимал примерные размеры цели.

Тогда я отправился в самую большую городскую таверну — «Усталый топор».

Если Лайнберг привык выпивать рядом со своим постом, место подходило лучше всего. До других крупных заведений пришлось бы тащиться далеко на восток или запад.

За дверью стоял обычный трактирный гул: голоса, смех, звон посуды.

Проверить всё равно не мешало.

Дверь скрипнула, и ко мне тут же подскочил слуга.

— Что будете заказывать?

Я уже привык незаметно вкладывать людям в ладонь серебряную монету.

— Возьми. На мелкие расходы.

Парень нащупал серебро, распахнул глаза и мгновенно преобразился.

— Ох! Чем могу служить господину?

Деньги работали даже накануне войны. Хотя, пожалуй, именно накануне войны они работают особенно хорошо.

— Ничего пока не нужно. Хочу осмотреться.

— Разумеется! Прошу, располагайтесь! Хотите, я даже комнаты открою. Всё покажу!

Он с таким рвением принялся распахивать двери, что посетители начали раздражённо коситься.

— Вам что-нибудь принести? — бодро спрашивал он у каждого встречного.

— Ничего! Закрой дверь!

— Сейчас, сейчас!

Слуга провёл меня по второму и третьему этажам, но Лайнберга не было нигде.

— Нашли то, что искали, господин? — осторожно спросил парень в конце.

— Нет.

Я сунул ему ещё одну серебряную монету за труды.

— Да благословят вас все боги до конца жизни!

Он согнулся чуть ли не пополам.

Я уже взялся за дверь, когда из-за соседнего стола донеслось знакомое имя.

— А что, если про маркиза Леандро всё не так просто?

Я остановился.

Леандро? Неужели опять про этого ублюдка?

За столом сидели двое. Один — высокий и толстый, с нелепой причёской и бородой, разросшейся почти до ушей. Второй — сухой, как палка.

— Не тяни, говори уже, — поторопил худой.

Толстяк отпил из кружки.

— Перед смертью он вроде как устроил в Юбламе кровавую баню. Перебил стражу, грозился вышвырнуть местного владетеля. Ну сам подумай: разве такое возможно?

— А почему нет? Там же, говорят, и наркотой торговали, и людьми.

— Это я знаю. Я о другом. Шурин у меня писарем при штабе служит. И, если честно, тайны тут давно никакой нет... В то самое время, когда в Юбламе всё полыхало, маркиз был на задании. На самом северо-западе континента.

Пальцы сами отпустили дверную ручку.

Слуга мигом понял, что я передумал уходить.

— Видите? Из нашего заведения даже выйти трудно! — расплылся он в улыбке. — Сейчас место найду.

То ли из благодарности за щедрые чаевые, то ли просто не желая мешать, он быстро освободил столик рядом и больше ко мне не приставал.

Я сел и прислушался.

— На задании?

— Ага. Ему поручили убить ледяного василиска. Странно же, правда?

Василиск.

Таких тварей я видел в армии Владыки демонов. Чудовища под тридцать метров длиной, злобные до омерзения.

Выходит, они встречаются и сейчас.

Впрочем, для Леандро, который справился с кракеном в море, василиск не представлял бы чего-то невозможного. И послать его на север охотиться за подобной тварью вполне могли.

Худой поставил кружку на стол и раздражённо скривился.

— Погоди. Северо-запад и юго-восток континента одновременно? Так не бывает. Один человек в двух местах быть не может.

— Вот и я о том. Потому и шепчутся, что настоящий маркиз не умер. Некоторые вообще клянутся, будто видели его призрак.

Вот же блядь.

Если бы я не сидел среди людей, наверняка пнул бы ножку стола.

Они обсуждали меня. Два самых обычных человека сидели за выпивкой и как ни в чём не бывало пересказывали то, что натворил я.

— Значит, настоящий был на юге? — продолжил худой. — В Юбламе его ведь чиновники лично опознали.

— А то. Все помнят: серо-синие волосы, мечом резал так, что клинок светился.

— Тогда ясно. Жив, просто прячется. Выходит, тот самый «призрак маркиза» и есть настоящий Леандро.

Я уже перестал понимать, как именно слухи успели перекрутиться.

Одно было очевидно: исправить это невозможно. И мальчишку, который сорвался со скалы, винить поздно.

Всё пошло наперекосяк гораздо раньше — ещё в самом начале этой жизни, когда я впервые решил выдавать себя за маркиза.

«Леандро фон Ватьенн, Великий сановник Империи, повелевает».

«Передайте владетелю Юблама: у него есть два дня, чтобы покончить с собой».

Тогда мне нравилось происходящее.

Я стал несравнимо сильнее, получил новые навыки, а потом, прикрываясь человеческими законами, один за другим расправлялся с теми, кто прямо или косвенно был виновен перед Рубией. Хотелось, чтобы они успели всласть насладиться страхом смерти и страхом погони.

Сознание собственной силы даже пьянило.

А когда после спасения мальчика я появился перед людьми под Маскарадом, то ещё и позволил себе жалкое, мелкое удовольствие от чужой растерянности.

Теперь за всё это пришёл счёт.

Мои выходки наверняка привели в бешенство Императорский двор, убивший настоящего маркиза.

Они так старательно создали две удобные версии его смерти: красивое самоубийство или убийство, устроенное Эмбером вместе со Свободным союзом.

А потом появился «призрак маркиза» — и вся аккуратно построенная история поплыла.

По югу бродит призрак Леандро.

Слух возник без участия двора, двор им не управляет, а главное — фраза «маркиз жив» полностью вытесняет вопрос «почему маркиз умер».

Выходит, даже если бы я в столице и пальцем не тронул тайный питомник, связанный с Императорским двором, меня всё равно рано или поздно начали бы искать.

Вот же... ёбаный цирк.

Я резко поднялся и вышел из таверны. Оставалось забрать меч и хотя бы попрощаться с Чандлером перед отъездом.

Однако, когда я добрался до внутреннего замка, из кабинета донёсся спор.

— В военное время все кузнецы Грасмира должны быть реквизированы. Армия будет продвигаться вперёд и чинить оружие прямо по пути.

— То есть ты предлагаешь отправить на фронт всех наших мастеров до последнего? — в голосе Чандлера не осталось ни капли вежливости. — Ты сам понимаешь, что несёшь?

Собеседник не уступал.

— Это распоряжение Императорского двора. И я ещё раз напоминаю: полномочия по поддержанию порядка в городе...

Лайнберг.

Я гонялся за ним полдня, а он оказался буквально под носом.

Интересно, барон пришёл сюда сразу? Или слова о приказе двора означают, что он уже успел встретиться с начальством и получить новые указания?

И успел ли он доложить обо мне?

Барон ещё какое-то время повторял одно и то же, словно заведённый, а затем ушёл.

Я выждал немного и вошёл так, будто появился здесь случайно.

— Благодетель! Наконец-то! — Чандлер заметно оживился. — Я уже начал беспокоиться. Вас долго не было.

— За меня не переживай. Лучше скажи, что у тебя за неприятности.

Вообще-то из нас двоих в куда большей заднице находился я. Но перед Чандлером почему-то захотелось хотя бы раз сделать вид, что всё под контролем.

— Вы всё слышали? Ох...

Он тяжело выдохнул и поник.

А потом неожиданно сказал:

— Лайнберг раньше был совсем другим человеком.

— В каком смысле?

— Его уважали. Упрямый, принципиальный командир кавалерии, но надёжный. Его отряд стоял неподалёку и должен был прикрывать Грасмир в случае беды. С моим отцом он тоже хорошо ладил.

— А теперь?

— Не знаю, когда именно это случилось. Но в какой-то момент он превратился в послушную марионетку Императорского двора. Будто подменили человека.

Будто подменили.

Я задержался на этих словах, но вслух сказал другое:

— И всё же ты сейчас открыто перечишь приказам двора. Это не слишком опасно?

Я вспомнил отца Рубии. Его убили за то, что он не проявил должного рвения во время войны.

Чандлер, однако, выглядел почти спокойным.

— Без меня Грасмиром всё равно нормально не управлять. Наш род держит город не первое поколение.

И, помолчав, добавил:

— К тому же я и так уступаю им больше, чем следовало бы. Я единственный ребёнок, близких родственников нет. Снимут меня — кем заменят? Подходящего человека у них попросту нет.

Уверенности ему было не занимать.

У прежнего владетеля Эраста, графа Рэй, хотя бы имелся никчёмный младший брат — готовая замена. Тот самый человек, который потом нанял двоих убийц, чтобы избавиться от Рубии.

У Чандлера никого нет. А его дом в городе пользуется почти безоговорочным уважением.

По обычной человеческой логике доводы звучали разумно.

Только я всё меньше верил, что Императорский двор действует по обычной человеческой логике.

Они сумели тихо убрать Леандро, Владыку меча. В столице я собственными глазами видел слишком много следов того, что они связаны с Владыкой демонов.

Если понадобится, такие люди сомнут расчёты Чандлера и даже не заметят.

Он, похоже, уловил моё настроение.

— Вы что-то знаете?

— Ничего такого, что могу доказать.

Что я вообще должен ему рассказать? Про насекомых из секретного питомника? Про убийство Леандро? И с какого конца начать?

Я лишь сказал:

— В любом случае будь осторожен.

Банальнее совета не придумать, но другого у меня действительно не было.

Я уже собирался уйти, однако тревога не отпускала. Неприятно было оставлять Чандлера одного, ничего толком не объяснив.

Если бы хотя бы эта чёртова штука работала, на душе было бы спокойнее.

Я сжал пальцами подвеску на шее. Камень всё ещё оставался тёмным.

[До следующего срабатывания: 49:41:35]

Ещё двое суток.