Кулаки сжаты до такой степени, что из них течет темно-красная кровь.

Дрожащее тело, которое невозможно контролировать.

Его охватил гнев, от которого, кажется, у него побелели волосы.

Красное.

Все было красным.

Все перед глазами было окрашено в алый цвет крови.

Эта горная вершина, которая ещё день назад была зеленой, была залита человеческой кровью, она изменила свой цвет всего за сутки.

Смерть.

Теперь в этом месте осталась только смерть.

Ради чего была пролита вся эта кровь?

Чон Мён поднял руку и схватил лезвие меча, застрявшее у него в плече. Сломанное лезвие меча Цветущей Сливы было вытащено.

Его тело не было в порядке.

Левая рука была оторвана, развивался только рукав. Одна из ног была разрезана пополам и не могла двигаться. Но хуже всего было то, что в его животе зияла дыра размером с голову ребенка.

Но Чон Мён не чувствовал никакой боли.

Физическая боль была ничем по сравнению с болью, которая разрывала его сердце.

"...Глава Секты, Сахён".

Его глазам попался ужасный труп главы секты Горы Хуа Чон Муна.

Почему всё так несправедливо?

Почему всё так несправедливо, что даже после смерти он не может закрыть глаза?

И не только глава.

"Саджэ..."

 Образ расчленённого тела саджэ Чон Гуна болезненно застрял в его глазах.

"Саджиль..."

Все были мертвы.

Сахёны, поклявшиеся защищать Канхо и прославлять имя Горы Хуа по всему миру, поднялись вместе на гору и ушли туда, откуда невозможно вернутся.

И их саджилы последовали за ними на эту гору.

Чон Мён стиснул зубы.

Это была благородная жертва. Это была великая и праведная смерть.

Но кто осмелится восхвалять их смерть?

Кто посмеет?!

Чон Мён медленно повернул голову.

Он с огромной ненавистью посмотрел на виновника, создавшего всю эту ситуацию.

Демон, спустившийся с небес.

Демон, окрасивший мир кровью. Лидер Демонического Культа.

Мир называет его Небесным Демоном.

Даже в этом ужасном аду Небесный Демон казался очень спокойным. Вид того, как он сидел, скрестив ноги на горе трупов и море крови, вызывал удивление даже у Чон Мена, который ненавидел его больше всего на свете.

Нет, сейчас ему не подходило слово “спокойный”.

Может ли быть спокойным тот, чье тело было пронзено дюжиной мечей, а живот двумя копьями?

Каждый пожертвовал своей жизнью, чтобы этот демон выглядел так.

Последний отряд смертников, состоящий только из элиты более двух десятков сект, включая Девять Великих Сект и Один Союз. В конечно итоге их битва с Небесным Демоном привела к взаимному уничтожению.

Удовлетворит ли их это?

Смогут ли закрыть глаза и будут ли довольны этим те, кто погиб здесь?

Это невозможно.

Но даже если бы они были удовлетворены и рады, то Чон Мён нет. Все, что он мог, это контролировать кипящие в нем ненависть и гнев, которые пытались сжечь всё его тело.

В тот момент.

Небесный Демон медленно открыл глаза.

Его стеклянные и пустые глаза задержали свой взор на Чон Мёне.

И его губы медленно зашевелились.

"...Секта Хуашань".

 Первое, что он сказал, – два слова: «Секта Хуашань».

Секта Хуашань.

Слова, навечно запечатленные в сердце Чон Мёна, теперь вырвались из уст демона.

"Как жаль, ученик Хуашань. Если бы ты только смог выбраться отсюда живым, то тебя бы восхваляли до конца твоих дней за то, что смог убить меня. "

"...Заткни свою пасть".

"Ты все еще можешь гордиться своими действиями. Несмотря на помощь стольких людей, в конце концов твой меч достиг меня. Своим званием Небесного Демона я признаю, что твой меч, меч Горы Хуа, самый лучший в мире!”

"Заткнись!"

Чон Мену было ненавистно слышать название своей секты из этого отвратительного рта.

"Как жаль!"

Небесный Демон умирал.

Даже будучи величайшим демоном всех времён, он не смог бы выжить с пронзенным телом и органами.

Терминальная ясность (1) – его вид был не более чем последним вздохом жизни.

(1) Терминальная ясность (англ. Terminal lucidity) – термин, обозначающий аномальное временное улучшение состояния неизлечимо больных пациентов перед их смертью. Не считается медицинским термином, и официального консенсуса по его определению не существует.

Но почему? Почему его умирающий вид был таким спокойным?

Небесный Демон был непостижим для Чон Мёна.

"Если бы мне дали еще один день, я бы действительно стал существом, достойным звания "Небесного Демона". Но такова моя судьба.".

Чон Мён схватил меч, который он вытащил из плеча. Острое лезвие впилось ему в ладонь, но так даже было лучше.

Шаг.

Еще один шаг.

К концу этой долгой и страшной войны Чон Мён, прихрамывая, направился к Небесному Демону.

Глаза Небесного Демона всё ещё были пустыми, даже когда Чон Мён приближался к нему.

"Запомни. Ученик Горы Хуа. Это не конец. Демоны снова вернутся. И когда это случится, мир будет завоеван. Демонами, которых никто не сможет остановить..."

Вжих!

Звук рассекающего воздух меча эхом разнесся по тихой горной вершине.

Бум.

Отрезанная голова Небесного Демона упала на землю. Чон Мён раздавил голову того, чей пустой взгляд по-прежнему смотрел на него.

"Это..."

Война была окончена.

Мир запомнит эту победу, как победу мёртвых. Но Чон Мён знал. Здесь не было никакой победы. Никто не выиграл.

Наконец, у Чон Мёна ослабли ноги. Приближалась его неминуемая смерть.

Чон Мён поднял голову и посмотрел на небо.

Несмотря на то, что было пролито столько крови и погибло столько людей, небо оставалось безразлично голубым.

'Что теперь будет с Горой Хуа?'

 Все, кто поднялся на гору, чтобы убить Небесного Демона, погибли. Даже если кто-то и выжил, то, скорее всего, они на последнем издыхании.

Однако ни одна секта не пострадала так сильно, как Гора Хуа.

"Глава... Я же говорил тебе".

Я же говорил, не нужно выкладываться по полной.

Теперь все ученики Горы Хуа будут похоронены в этом месте.

Все ученики пошли за своими мастерами на смерть.

Остались только дети, у которых нет власти.

И...

Сожаление. Осталось только сожаление.

Был ли в этом смысл?

Значила ли что-нибудь кровь, пролитая здесь Горой Хуа?

"Я не знаю. Глава...".

Тело Чон Мёна медленно повалилось на бок.

Когда он упал, то перед глазами раскинулось его белое одеяние с пятилистным цветком сливы, испачканное кровью.

Простая смерть.

Одинокий конец, без свидетелей. Благородный Клинок Цветущей Сливы умирал, используя сливовый меч, который держал всю свою жизнь, как надгробие.

"...Но ваша смерть лучше, моей".

Потому что Чон Мён оплакивал их.

Затуманенный взгляд Чон Мёна был направлен на Главу Секты.

'Прости меня, Глава Секты, сахён.'

Смог бы он спасти хотя бы одного человека, если бы посвятил больше времени тренировкам?

Если бы он только не вел глупую жизнь вне школы и прислушивался к словам своих учителей и сахёнов?

Изменился бы результат, если бы он получил меч Горы Хуа, а не бесполезный титул “Благородный Клинок Цветущей Сливы”?

Бесполезный.

Все еще бесполезный.

Всё, что у него осталось, — это сожаления.

И беспокойство за секту.

'В какой-то момент цветы сливы обязательно опадут.'

А после холодной зимы они снова зацветут.

'Гора Хуа...'

Сознание Чон Мёна отдалялось.

Тринадцатый ученик Великой секты Горы Хуа.

Благородный Клинок Цветущей Сливы Чон Мён, обезглавивший Небесного Демона, величайшего демона всех времен, повергшего мир в хаос, покоится на вершине горы.

Это были те немногие слова, что он оставил миру.

______________________________

Перевод: Karedi

Редактура: That_Devil_Thing