Глава 13 Разорение было неизбежно, ублюдки! (3)

"Сахён."

"Да! Садже!"

"Сожми сильнее."

"Да! Сделаю все, что в моих силах!"

Руки, сжимающие его плечи, надавили сильнее.

"Как тебя зовут?"

"Юн Чжон."

"А, так это ты Великий Сахён?"

"Да! Верно!"

Чон Мён слегка повернул голову. Его взгляду предстало заплывшее синяками лицо Юн Чжона.

"Раз ты – Великий Сахён, я буду хорошо к тебе относиться."

"Спасибо!"

"Сильнее."

"Да!"

Когда Великий Сахён Юн Чжон начал усердно растирать плечи, Чон Мён щёлкнул языком и снова повернул голову вперед.

Все остальные лежали на полу, склонив головы к земле.

"Вы все..."

Все задрожали, когда Чон Мён заговорил. Это было удивительное зрелище – видеть их в таком положении.

"...Разве вы не должны помогать младшим спокойно жить? Разве не так? Сахёны?"

"Да!"

"Мы узко мыслили!"

Чон Мён вздохнул.

Кто такой Чон Мён?

Он входил в тройку величайших мечников мира и считался самым лучшим в ней, а за исключением Небесного Демона был лучшим в мире.

Ему даже не нужно было быть сильным, чтобы справиться с этими карапузами.

Какой бы ни была их внутренняя сила, эти карапузы не смогут справиться с Чон Мёном, даже если их будет не тридцать, а три тысячи человек.

"Я понимаю, что это церемония принятия, но нужно делать ее по-человечески. Есть определенные вещи, которые можно и нельзя делать в секте. Разве будущие даосы способны опускаться до таких низких поступков?"

Все застонали, ничего не ответив.

'Такое ощущение, что нас ругает наставник.'

Они не чувствовали, что разговаривают со своим ровесником.

Чон Мён посмотрел на этих старших и цокнул.

'Не могу поверить, что мне приходится бороться с этим.'

Чем больше он думал об этом, тем более нелепой казалась ситуация.

"Подъем."

Как только это слово прозвучало, дети вскочили на ноги.

"Насколько бы Гора Хуа не была разрушена, дети не должны вести себя так."

Чон Мён щелкнул языком.

"Нужно вернуть секту в прежнее состояние!"

"..."

Дети обменялись взглядами.

'Нет, что-то такое пробралось внутрь.'

'Кто назвал его неудачником? Ему несдобровать.'

'Это конец. Теперь нам всем придется жить с ним."

Атмосфера напоминала дом, в котором был траур.

Если бы они жили со своими учителями, то у них было бы место, куда они могли сбежать, но ученики третьего поколения должны жить в Павильоне Белых Слив. Какой кролик сможет спать спокойно, когда в место, где он живет, пришёл тигр, да еще и тигр с плохим характером?

"Тц."

Чон Мён закатил глаза и сказал.

"Сначала."

"Да!"

"Поднимите руки те, кто больше всего осведомлен о ситуации на Горе Хуа!"

Никто ничего не сказал.

Но все взгляды были устремлены в одну сторону.

"..."

Глаза Чо Голя расширились, когда он увидел, что все смотрят на него.

"Руку."

"..."

"Я сказал поднять руку!"

Рука Чо Голя беспомощно поднялась вверх.

'Поживём - увидим, ублюдки!'

После стольких лет жизни вместе они продали своего сахёна! У них не был совести!

Чо Голь стиснул зубы и неохотно шагнул вперед.

Подняв голову, он посмотрел на Чон Мёна.

"Чо Голь сахён."

"Да..."

"Даже если ты сахён, не слишком ли ты жесток?"

"Э-это не так."

Чо Голь поднял руку, чтобы потереть затылок.

"Я слишком узко мыслил и не понял, что что-то пошло не так."

"...."

"...."

Чон Мён слегка щелкнул языком и встал со своего места.

"Следуй за мной в комнату."

"... Да."

"Остальные могут сегодня пойти в свои комнаты и отдохнуть. Мы сделаем все необходимое завтра."

"Да."

"Сахён, а ты за мной."

Чон Мён щелкнул пальцами и Чо Голь последовал за ним, словно корова, которую ведут на убой.

Как только они скрылись из виду, оставшиеся ученики третьего поколения бросились к Юн Чжону.

"Великий Сахён! Вы в порядке?"

"Разве похоже на то, что я в порядке?"

"...Нет."

Юн Чжон потер свои опухшие глаза. Самое печальное заключалось в том, что к завтрашнему дню его глаза будут в порядке.

'Наставники бы всё решили...'

Он не мог пойти и показать свои раны из-за своей гордости, внутренняя сила сама исцелит и восстановит тело. Завтра они проснутся, будто их никто не бил.

Другими словами...

'Он знал об этом, поэтому бил именно с такой силой.'

Чем больше он думал об этом, тем страшнее казался этот парень.

"Что нам теперь делать?"

"Как «что делать»?"

"Может, попробуем напасть на него, когда он ляжет спать?"

"...Ты сделаешь это?"

"..."

Все замолчали. В их памяти возник образ Чон Мёна, взбесившегося, как дикий зверь.

'Нет. Мы не должны этого делать.'

'Мы умрем, если сделаем что-то не так.'

Тело Юн Чжона задрожало.

"Но..."

В этот момент кто-то сказал то, о чём никто не подумал.

"Почему он забрал Чо Голя?"

"..."

"..."

* * *

"Присаживайся."

"...Я постою."

"Садись, не волнуйся. Я тебя не ударю."

"Не в этом дело."

Чо Голь на мгновение заколебался и сказал.

"Я не могу разогнуть спину после того, как был впечатан в потолок. Мне удобнее стоять."

"..."

Чон Мён кашлянул.

"Хорошо."

"Почему вы позвали меня..."

"Говори неформально, сахён."

"...Что?"

"Странно видеть, что сахён говорит так уважительно с садже. Так что расслабься."

"Да."

"Я же сказал расслабиться?"

"Да."

"..."

Чон Мён сдался.

Что ж, со временем жизнь наладится. Впереди еще долгий путь.

"Так зачем ты меня позвал?"

"А, у меня к тебе несколько вопросов. Во-первых, я бы хотел, чтобы ты отвечал как можно подробнее."

"Хорошо."

Чон Мён медленно заговорил.

"Так…"

"Да."

"Большинство здешних детей из купеческих семей?"

"Да, верно."

"Хмм."

Чон Мён постучал пальцем по щеке.

"Купцы."

В прошлом было много детей купцов, которые хотели вступить в Гору Хуа. Однако Гора Хуа не хотела принимать в ученики выходцев из купеческих семей, если это было возможно.

Из-за того, что купцы обладали низким положением?

Это было не так.

Они принимали в секту даже нищих, так что проблема была не в этом. Проблема была в том, что дети купцов приходили учиться боевым искусствам, а не для того, чтобы стать учениками Горы Хуа.

Так в чём же разница?

Если брать новичков не из купеческих семей, то они приходили сюда с намерением полностью посвятить себя Горе Хуа. Они проходят посвящение, тренируются, получают даосское имя и в конце концов становятся влиятельными личностями на Горе Хуа и ведут за собой секту.

Однако дети купцов обучаются только разрешенным боевым искусствам, после чего возвращаются в свои семьи.

Даже в бренном мире они не забывают о своем статусе учеников, но все же их нельзя сравнивать с учениками, оставшимися на самой горе. Хоть ученики, которые спустились в мир как миряне, оказывают большую финансовую помощь, но именно ученики, оставшиеся на горе, возглавляют и защищают Хуашань.

'Большинство из семей купцов...'

Это означало, что даже ученики третьего поколения, которые казались самыми многочисленными тут, покинут Гору Хуа, когда вырастут.

'Не все то золото, что блестит.'

Его гнев рос, но он понимал Главу Секты. Неважно, сколько из них собираются уйти, лучше так, чем совсем не иметь учеников. Если количество учеников на Горе Хуа уменьшится, то она действительно разрушится.

"Кстати, почему сахён сюда пришёл?"

"Что ты имеешь ввиду?"

"Ты должен был знать, что Гора Хуа находится не в лучшей ситуации. Чем ты пришёл сюда заниматься?"

"А, это..."

Чо Голь почесал голову.

"На самом деле, моя семья изначально не хотела отправлять меня на Гору Хуа. Но с финансовыми возможностями моей семьи было не так много сект, в которые я мог вступить. Хоть Гора Хуа и пала, у неё всё еще есть имя. Связи, которые я получу благодаря этому, дадут мне большую силу и свободу."

"Хм."

По словам Чо Голя, дети торговцев, которые приходили сюда, были обычными. Это было неплохо. В конечном итоге ценность определяется деньгами, которые есть у купцов.

Если бы у них были деньги, то они бы не присоединились к Хуашань. Они бы заплатили больше и вступили в известную секту.

'Это значит, что даже у семей учеников третьего поколения не так много денег. Должно быть, при вступлении Горе Хуа заплатили как следует, но даже с учетом этого они все равно бедны.'

По его коже пробежали мурашки.

Это напомнило ему конец года, когда Глава Секты сахён сидел за бухгалтерской книгой. Тогда Чон Мён сказал ему, что он слишком одержим деньгами, но думая об этом снова, он понял, что за это замечание он заслуживал быть избитым бухгалтерской книгой.

Людям нужны деньги, чтобы жить. Если человек – мастер боевых искусств, это еще не значит, что он может жить, питаясь росой.

"Хм. Тогда..."

"Да."

"Планируешь ли ты вернуться к своей семье после обучения боевым искусствам?"

"Всё так."

"Вот почему у вас такая плохая дисциплина."

Это место никак не могло понравиться тем, кто пришел сюда для достижения временной цели.

"Я понял. Можешь идти, сахён."

"Тогда..."

"А, и еще."

"Да?"

"Когда начинается утренняя тренировка?"

"В час дракона (1)."

(1)   Час дракона (кор. 진시/ кит. 辰) – время от 7 до 9 часов утра.

"Скажи всем быть готовыми в час зайца (2) и чтобы они собрались у входа."

(2)   Час зайца (кор. 묘시/ кит. 卯) - время от 5 до 7 часов утра.

"Что?"

"В час зайца."

"... Да."

"Соберешь сахёнов и подготовишь то, что сейчас скажу."

"Собрать их завтра утром и что-то подготовить?"

"Не хочешь?"

"С чего бы это? Просто предоставь это мне."

"Кхы. Мне нравится твой энтузиазм."

"..."

Через некоторое время, выслушав указания Чон Мена, Чо Голь вышел из комнаты с непонятным выражением лица. Но, к сожалению, его комната находилась рядом с комнатой Чон Мёна, поэтому он не мог сбежать.

Услышав удаляющиеся шаги, Чон Мён лег на кровать.

'Дорога в тысячу ли начинается с одного шага (3).'

(3)   Дорога в тысячу ли начинается с одного шага (кор. 천 리 길도 한 걸음부터) – выражение, означающее, что какое бы большое дело ни затевалось, оно начинается с маленького дела.

Он не помнил, кто это сказал, но это был легкий в общении человек.

Вы проходите тысячу ли, но делаете только один шаг за раз. Кроме того, путь, который нужно преодолеть Чон Мёну, составлял не одну тысячу ли. Даже пройдя девяносто тысяч ли, нужно еще проделать долгий и суровый путь.

'Но все равно все начинается с одного шага.'

И этот шаг начинался с этих детей.

______________________________

Перевод: Karedi

Редактура: That_Devil_Thing