Чон Мён резко повернул голову.

"А..."

Здесь есть люди!

Это первая хорошая новость с тех пор, как он возродился месяц назад. На Горе Хуа, которую считали разрушенной, живут люди.

Скрип!

Тяжелые, прогнившие деревянные ворота с трудом открылись, издав неприятный звук. Через полуоткрытую дверь высунулся даос в черной униформе.

"..."

"Что, ребенок?"

Мастер.

Всего лишь по этим словам, Чон Мён сразу же убедился, что этот человек был настоящим даосом. Потому что за последний месяц он ни разу не слышал, чтобы кто-то называл его ребенком.

–Что, нищий?

–Похоже, это нищий ребенок?

–Нищий путешествует в одиночку?

'Нищий.'

Людям было все равно какого возраста нищий. Молодой или старый. Самого факта того, что несмотря на его грязный вид, его назвали "ребенком", а не "нищим", было достаточно, чтобы признать его даосом.

Мужчина средних лет, которому на вид было около сорока, озадаченно огляделся по сторонам. Он с недоверием взглянул на Чон Мёна.

"Ты пришел сюда один? Как тебе удалось подняться сюда в одиночку?"

"О... это..."

Чон Мён запнулся.

"Я просто поднялся?"

Он хотел сказать, что нет ничего невозможного, если есть упорство, но в данной ситуации это были неподходящие слова.

С его худощавым телом он вызывал подозрения, что бы он ни говорил. Не нужно было оправдываться. Главное было не объясняться, а взять инициативу в разговоре на себя.

"Я хотел спросить вас кое о чём."

"Да?"

Даос округлил глаза.

Неудивительно.

Было странно обнаружить ребёнка одного в месте, куда даже взрослому тяжело забраться, но еще страннее, что этот ребенок вдруг начал задавать вопросы.

"Вы даос Горы Хуа?"

"... Откуда ты знаешь о секте Хуашань?"

"Так, я прав?"

"Пока что да."

Чон Мён вздохнул с облегчением.

'Она еще не полностью разрушена!'

Конечно, гора находилась на грани краха. Это было видно с первого взгляда. Но было важно то, что она была еще не полностью разрушена.

'В любом случае, традиции передаются из поколения в поколение.'

Чон Мён принял твердое решение.

Для начала, Гору Хуа...

"Для начала заходи."

"Что?"

Чон Мён поднял голову. Даос говорил с доброй улыбкой.

"Разве солнце не садится?"

"...О?"

Точно, уже темнело.

"На Горе Хуа холодные ночи. Если ты попробуешь тут переночевать, то, скорее всего, замерзнешь насмерть. Будет неразумно спускаться с горы прямо сейчас, поэтому я не могу позволить тебе провести ночь в этом месте. Для начала давай зайдем. Сейчас мы не принимаем чужаков, но я не могу позволить гостю, который знает о Горе Хуа, попасть под ночную росу."

Чон Мён округлил глаза.

Не слишком ли просто его впускают?

...Если подумать, у них не было причин опасаться Чон Мёна. Стоило ли опасаться юного нищего, который мог в любой момент упасть в обморок?

"Если с тобой больше никого нет и у тебя нет других планов, то заходи. Поговорим после."

Что-то захлестнуло его.

Сейчас почти не осталось следов от секты Хуашань, но он чувствовал, что её огонь ещё не погас.

'Да, этого достаточно.'

Что значит сделать себе имя с помощью меча? Еще до того, как они взяли в руки меч, секта Горы Хуа была знаменита. Если учение ещё сохранилось, значит Гора Хуа еще жива.

"Тогда я побеспокою вас сегодня."

Чон Мён слегка наклонил голову, а мужчина улыбнулся и открыл дверь.

"Заходи."

"Да. Я..."

Чон Мён замолчал.

Как ему следует представиться?

'Не знаю, во мне же не будут сомневаться.'

"Меня зовут Чон Мён. Если это не слишком грубо, могу ли я узнать имя мастера?"

"Чон Мён. Хорошее имя. Я Ун Ам".

'Поколение Ун.'

Глаза Чон Мёна заблестели.

'Значит смена поколений прошла полный круг. Если это поколение Ун, то он должен быть моим потомком в третьем поколении?'

Совершив полный круг от поколения Чон до поколения Пэк, мы снова возвращаемся к поколению Чон.

Раз этого даоса зовут Ун Ам, то уже прошло четыре поколения.

'Тогда он никогда меня не видел.'

Последние ученики с Горы Хуа, которые видели его, были из поколения Хён. Так что даос по имени Ун Ам не мог знать его.

Было ощущение, что прошло много времени.

Сейчас ребенок, который не мог самостоятельно взобраться на Гору Хуа, когда Чон Мён со своим сахёном возглавляли Хуашань, теперь был его проводником.

Никто другой не мог испытать это странное чувство.

Чон Мён в сопровождении Ун Ама прошел через ворота и оказался внутри.

"Фух."

Чон Мён глубоко вздохнул. Он чувствовал тяжесть от того, что увидит Гору Хуа своими глазами.

'Спокойствие.'

Учитывая то, что они оставили на Горе Хуа после себя, и обстоятельства его возвращения, не было ничего странного в том, что Гора Хуа оказалась в разрушенном состоянии. Нет, напротив, это было нормальным.

В этом не было вины этих людей.

Они сами виноваты в том, что их уничтожили и они оставили только детей, которые не могли как следует держать меч.

Иными словами, Чон Мён не имел права злится на этих детей. Наоборот, он должен сожалеть.

Если бы Чон Мён оказался в такой же ситуации, стал бы он бороться за защиту Горы Хуа? Он бы оставил ее и отправился в секту Удан. Разве это было бы не разумнее?

'Верно, по какому праву я могу обвинять этих детей?'

Став взрослым, вы не смогли направить своих детей по правильному пути, и теперь злитесь, что они не достигли успеха? Это был бесстыдно.

Вы должны понять, что ответственность лежит на вас, чтобы ни случилось, и принять эту ситуацию.

"Фух."

Глубоко вздохнув, Чон Мён вошёл внутрь.

Вскоре перед ним открылась просторная тренировочная площадка.

'Ааа.'

Ощущения были новыми. В прошлом Чон Мён размахивал мечом на этой площадке.

Покрытие из голубой яшмы…

"...О?"

Чон Мён протер свои глаза.

Яшма? Голубая яшма… Нет, куда делось покрытие из яшмы?

Глаза Чон Мёна задрожали.

'Почему пол из земли?'

В прошлом пол тренировочной площадки был покрыт твердым голубым камнем.

Сахёну не нравилось, что пол был покрыт дорогим голубым камнем, когда он должен был быть скромным, но он не стал его убирать, потому что ему также было жаль, что во время тренировки детям приходилось дышать пылью.

Но куда пропало это покрытие?

Неужели новый глава секты был более скромным, чем предыдущий глава, сахён? Поэтому они убрали яшмовое покрытие?

"Оооох..."

Чон Мён нахмурился.

'Спокойствие.'

Спокойствие. Сохраняем спокойствие. Что важного в этом покрытии?

'Да, это просто кусок камня.'

Даже несмотря на то, что это был дорогой кусок камня!

Человек важнее камня и камень не может быть важнее человека… А, хотя камень может быть важнее человека. (1)

(1) Прим. пер.: есть фраза, что человек важнее денег, и тут автор поменял местами камень (돌) и деньги (돈), используя их как игру слов. Да и в правописании похоже, кроме одной буквы.

Как бы то ни было!

'Они могли продать его, если им нужны были деньги.'

Важнее то, чтобы Гора Хуа была жива. А не защищала какой-то камень. Он действительно не был важен…

'Спокойствие.'

"Фух. Фух"

Чон Мён медленно и глубоко задышал. Он должен быть благодарен тем, кто защитил имя Горы Хуа, даже если для этого пришлось продать эти камни…

В этот момент глаза Чон Мёна распахнулись.

Еще кое-что странное привлекло его внимание.

'Куда делся золотой дворец?'

Он не видел золотого дворца.

'А, я его не вижу, что за чертовщина?'

Золотой дворец был зданием, а не живым существом. Он не мог просто так убежать, верно?

Но как бы он не смотрел, на месте золотого дворца было огромное безлюдное пространство.

"...Это."

"Что?"

"Т-там."

Чон Мён поднял дрожащий палец и указал на то место, где должен был находиться золотой дворец.

"Кажется, расположение там немного странное... Там ничего не было с самого начала?"

"Хм. И тебе так кажется. Изначально на том пустом месте был дворец."

Был.

Но куда он делся?

"Хаха. Это не та история, которую ты должен знать."

Расскажи мне! Почему это я не должен знать? Я знаю все лучше тебя!

"Назовем это утратой славы. Хотя даосу немного стыдно говорить о славе."

"...Слава, черт возьми."

"Что?"

"Ничего."

Чон Мён был в растерянности.

Гора Хуа была в запустении, покрытия из голубой яшмы не было, дворец исчез.

Это и есть Гора Хуа? Это?

Он бы поверил, скажи ему, что она принадлежит этим гнилым ублюдкам из Демонического Культа.

"Грррр."

"У тебя что-то болит?"

"А, нет. Ничего страшного. Ничего."

Чон Мён глубоко вздохнул. Однако каждый раз, когда он вдыхал, он чувствовал песок во рту.

"Это немного."

"М?"

"Кажется… заброшенным."

"Да."

Ун Ам грустно улыбнулся. И его подавленный вид задел Чон Мёна.

'Да…Так и есть.'

Люди, защищавшие Гору Хуа, как Ун Ам, больше всех пострадали после ее разрушения. Если бы у них была возможность, они бы не позволили Горе Хуа так упасть, а если бы они не были преданными, разве остались бы они, когда она рушилась?

'Должно быть вам пришлось нелегко.'

От одной мысли об этом ему стало немного легче.

В каком бы большом удивлении Чон Мён не находился, это было ничем по сравнению с горем тех, кто защищал Гору Хуа все это время.

"Подойди сюда."

"...Да."

"Когда приходит гость, правильно будет предоставить ему место для отдыха. Однако Гора Хуа – это секта, и у нас есть определенные правила, которым гости должны следовать. Я понимаю, что прежде всего ты хочешь отдохнуть, но сначала ты должен отдать дань уважения в Нефритовом дворце."

Чон Мён кивнул.

Нефритовый дворец – это место, где можно было поклониться основателю секты Хак ДэТону.

На Горе Хуа было несколько значимых храмов, но ни один из них не имел такого значения, как Нефритовый дворец.

Если бы Чон Мён не отбросил осознание, что он ученик Горы Хуа, то он бы сразу пошел в Нефритовый дворец, чтобы поклониться основателю школы. Он был благодарен Ун Аму за то, что тот сделал это в этой сложной ситуации…

Ему было тревожно.

И все же он не был готов увидеть внутреннее убранство храма. Если вся Гора Хуа была разорена, то могло ли в храме быть по-другому?

'Не будем сильно удивляться.'

Он заранее глубоко вздохнул. И сказал себе, что не будет удивляться тому, что он увидит.

"Можешь войти."

"Да."

Собравшись с мыслями, Чон Мён вошёл внутрь нефритового дворца.

И сразу же замер на месте.

Нефритовый дворец был прост. Все, что он мог видеть, – это портреты основателей, курильницу для благовоний и ритуальную посуду.

Изо рта Чон Мёна вырвался стон. Вскоре его тело начало дрожать.

"Г-Где..."

Он не видел золотого подсвечника, который император подарил основателю Хак ДэТону, также исчезли свитки, которые были написаны самим основателем.

Исчезла золотая гробница и даже картины, которые тут висели.

Но не это больше всего удивило Чон Мёна.

"З… Здесь."

Неужели.

Не может быть. Куда его убрали?

Чон Мён дрожащей рукой указал на место перед столом.

"Да?"

"З-здесь разве не должен быть один цветок?"

"Цветок?"

"...Да. Цветок!"

"Откуда ты это знаешь?"

"О-он же был там? Что стало с этим цветком?"

Ун Ам наклонил голову. Он хотел о многом спросить этого ребенка, но решил сначала ответить, видя как искажается лицо Чон Мёна.

"Да. Был цветок. Странный цветок сливы из белого металла."

"Да! Тот цветок! Куда он делся?"

"Его продали."

"...Что?"

"Он не был особенно полезен и плохо смотрелся в храме, но нашелся торговец, который захотел его купить, поэтому мы продали его за хорошую цену."

"П-продали..."

"Верно. Но ты..."

Глаза Чон Мёна закатились, и он попятился назад.

"Э-эй! П-приди в себя!"

"Кхх..."

Темный Аромат Белоснежного Цветка Дикой Сливы.

Одно из двух великих священных сокровищ секты, наряду с Мечом Небожителя.

Он не сверкал, как золото, и не блестел, как серебро, скорее был скромным. Но в нем содержалась сама суть Горы Хуа.

А эти безумцы продали его.

"Были и другие вещи, которые можно было продать!"

Это….

"Но вы продали именно это! Вы безумцы..."

Истощение, вызванное подъемом на Гору Хуа, усугубило шок. В конце концов Чон Мён потерял сознание.

Когда его зрение померкло, ему казалось, что он видит перед собой испуганную фигуру своего сахёна, которая постепенно белела.

Сахён.

Гора Хуа разрушена.

Полностью разрушена.

Сахёёёён!

Чон Мён потерял сознание.

______________________________

Перевод: Karedi

Редактура: That_Devil_Thing