Район стоянки военно-морского флота, порт Урт, Атлантия.

Здесь, в районе стоянки военно-морского флота на Урте, «Одиль» полным ходом готовилась к отплытию. Грузчики таскали с плавучих складов бочки, доверху набитые провизией и пресной водой, чтобы погрузить их на борт.

— Тьфу ты! Они ж только на днях победу праздновали?! Какого хрена один из их кораблей уже снимается с якоря?!

Пока рабочие гнули спины, их бригадир громко изливал душу, жалуясь на жизнь. По идее, сейчас им полагалось прохлаждаться и бить баклуши, особенно после такой грандиозной победы Леди Харлам.

Капитан Спуни лишь пожал плечами и с готовностью ответил на возмущения бригадира:

— Нам нужно раздобыть больше живого товара, уважаемый! Уж если такой тип, как Дарелл, смог выслужиться до адмирала, то сейчас все кому не лень ринутся искать людей, чтобы преподнести их Её Величеству! А при таком раскладе тому, кто замешкается, уже некого будет сгребать в охапку!

До рабочих и бригадира наконец дошёл смысл слов Спуни. Убедившись в вескости причины, они вернулись к выполнению своих обязанностей, хотя и продолжали вполголоса клясть свою нелёгкую долю.

— Шевелитесь, обормоты! — стоя на палубе «Одиль», Дрейк вовсю подгонял свою команду.

— Есть, босс!

— Для тебя я «капитан», олух! Стоп, нет — я всё ещё ваш адмирал! Называйте меня адмиралом, черт вас дери!

— И подумать только, что большинство из них откликнутся на призыв Дрейка и решат вернуться к пиратскому ремеслу...

Токушима оглянулся на кипящую жизнь и суету матросов, трудящихся на палубе. Эдаджима в ответ лишь покачал головой:

— Нет, Токушима, дело вовсе не обязательно в том, что им так уж хочется быть пиратами. Скорее, это красноречиво говорит о человеческих качествах самого Дрейка.

Истинная причина, по которой многие члены его бывшей команды вновь сбежались под его знамёна, заключалась в том, что Дрейк был на редкость достойным и благородным лидером. Разумеется, нашлись и те, кто решил остаться на службе у Её Величества, и Дрейк с уважением отнёсся к их выбору. Он не пытался их переубедить и не затаил на них ни малейшей обиды.

— Что мне делать, кэп? — Юный паренёк, в прошлом юнга с камбуза «Одиль», подбежал к Дрейку с докладом. Он тоже откликнулся на призыв своего старого командира.

— Э-э, а что стряслось с Пассамом? Ничего о нём не слышал? — Пассам тоже с радостью принял предложение Дрейка, поэтому ему заранее сообщили, где их искать и когда планируется отплытие. — Я его нигде не вижу...

— И о чём только думает этот паршивец?.. Ладно, проехали. Возьмёшься за это, Токушима?

— Э-эм...

— Да брось, хотя бы просто состряпай сегодняшний обед! Выручи, а?

Дрейк, лично заинтересованный в том, чтобы вернуть Токушиму в команду в качестве главного стюарда, прямо выложил ему свои намерения, под напором которых Токушима в конце концов сдался и дал согласие. Впрочем, скорее всего, он уступил просто потому, что прямо рядом с Дрейком стоял Эдаджима.

— Помоги им, Токушима.

— П-понял.

Таким образом, Токушима вновь взял на себя обязанности главного стюарда.

— Ладно, давай сделаем так. На тебе вся подготовка посуды и кухонной утвари, а как закончишь с этим, поставь греть воду. С этим-то ты справишься, верно?

— Есть, главный стюард!

— Нет, пожалуйста, не называй меня так...

Не обратив ни малейшего внимания на последние слова Токушимы, юнга помчался обратно на камбуз выполнять полученные распоряжения.

---

Спуни, который вновь занял должность штурмана на «Одиль», вошёл в капитанскую каюту, чтобы доложить о ходе подготовки.

— Инструменты, парусина, запасная древесина, материалы и питьевая вода — всё погружено, кэп. Ждём только ещё парочку бочонков с провизией, и будем полностью готовы.

Дрейк посмотрел Спуни прямо в глаза и извинился:

— Даже не знаю, как и просить у тебя прощения, Спуни. Забирать у тебя капитанский мостик — ох, как нелегко мне это далось...

— Да бросьте, кэп, не берите в голову! Не думаю, что из меня вообще мог бы получиться толковый капитан для этого прекрасного судна. Уж точно не с «Одиль», которая вечно сверлит меня своим осуждающим взглядом... Это просто сводит меня с ума! — Спуни в замешательстве почесал затылок.

— Серьёзно? — Дрейк повернулся к Одиль.

— Я-я вовсе не специально... — Одиль надула губки, всем своим видом показывая, будто её за что-то несправедливо наказывают. Но, несмотря на её слова, особой уверенности в её попытках откреститься от обвинений Спуни как-то не наблюдалось.

— Нет-нет, для меня огромная честь стоять у истоков возрождения пиратской шайки нашего атамана Дрейка! Пожалуйста, кэп, ведите нас за собой, станьте снова нашим боссом!

— Лады, я тебя понял. Помяни моё слово, Спуни: я добуду тебе твой собственный корабль!

— Почту за честь, кэп!

В этот самый миг в каюту с истошными криками ворвался Пампело:

— У нас проблемы, босс! Выгляньте в окно!

Снаружи члены команды уже подняли переполох, тревожно вглядываясь в сторону пирсов.

— Для тебя я «капитан», балбес... Погоди, что там стряслось?

— Морпехи, кэп! Они идут по нашу душу!

И впрямь, вооружённые до зубов морские пехотинцы строем маршировали по причалу, направляясь прямиком к «Одиль».

— Я никаких морпехов не заказывал!

Они связывались исключительно с бывшими членами своей пиратской команды, и всё же каким-то неведомым образом флотские пронюхали об их планах. А даже если и не пронюхали, вряд ли они явились сюда просто помахать им платочками на прощание. Они явно пришли, чтобы не дать им сняться с якоря.

— А ну собрались, обормоты! Готовьтесь к бою! Доставайте абордажные сабли!

Спуни во всю глотку раздавал боевые приказы. Матросы бросились за оружием, а затем ринулись вниз, на пирс, чтобы встретить наступающих морпехов лицом к лицу.

— Откуда, черт возьми, они узнали?!

Даже тем бывшим товарищам, которые решили остаться служить во флоте, никто и словом не обмолвился о том, где они пришвартованы и когда именно собираются отчаливать. Однако ответ не заставил себя долго ждать и вскоре предстал прямо перед их глазами.

— Это Пассам! Он спелся с морпехами!

И действительно, атаку морской пехоты возглавлял не кто иной, как Пассам.

— Я так и знала! Этот проклятый ублюдок нас с потрохами сдал! — в ярости сплюнула Одиль.

Но Дрейк, как ни странно, был скорее впечатлён, чем возмущён:

— Ага, это как раз в духе этого мерзавца. Видать, он рассудил, что лучше слыть флотским коком, чем пиратом, а сдав нас со всеми потрохами, он наверняка метит на тёплое местечко повыше.

— Сейчас не время для философствований, босс! Нам надо рвать когти!

— Лады! Парни по левому борту, сдерживайте морпехов! Остальные обормоты по правому борту, живо готовьте корабль к отплытию! Уходим с тем, что уже успели погрузить!

Повинуясь приказу Дрейка, пираты сцепились с морскими пехотинцами. Внутри камбуза Токушима по поднявшейся суматохе сразу понял, что завязался бой.

— Делай всё в точности так, как я тебе сказал, уяснил? Просто подготовь еду и следи за огнём в печах — с этим-то ты справишься, да? — Токушима ещё раз повторил свои указания пареньку.

— Я-я всё понял, главный стюард!

— Тебе правда пора перестать меня так называть...

Он сорвал с себя фартук, повесил его на крючок на стене и пулей вылетел на палубу.

---

Выбравшись на верхнюю палубу, Токушима увидел, что на пирсе вовсю кипит ожесточённый бой, в то время как матросы и морские пехотинцы осыпают друг друга градом стрел. Оглушительный звон сталкивающейся стали и яростные боевые кличи закладывали уши. Даже сам Дрейк, размахивая мечом, рубился на передовой бок о бок со своими людьми.

— Токушима! Сюда!

Эдаджима вместе с остальной командой лихорадочно завершал приготовления к отплытию. Прежде чем поднять паруса, им нужно было установить на места вёсла и отдать швартовы. Токушима со всех ног бросился им на подмогу.

— Вёсла готовы! — доложил Спуни, старший над гребцами.

— А швартовы?!

— До них ещё руки не дошли!

Схватка на пирсе становилась всё более яростной, так что до швартовых канатов никому не было дела.

— Лады! Я сам их разрублю!

Спуни схватил топор и побежал к левому борту. С размаху он начал рубить швартовы толщиной с мужское запястье. Но когда он замахнулся, чтобы перерубить второй канат, стрела, пущенная меткой рукой, вонзилась прямо ему в грудь.

— Кха!

— Спуни!!!

Топор выскользнул из его ослабевших рук и со звоном упал на палубу, а сам Спуни рухнул за борт.

— Спуни!!!

— Нет!!!

На пирсе лучник, сразивший Спуни, победно вскинул лук.

— Дерьмо! — сплюнул Токушима, бросаясь за топором.

Стрелы продолжали градом сыпаться на палубу, но ему каким-то чудом удавалось ловко от них уворачиваться. Однако обстрел становился всё плотнее, и вскоре высунуться из укрытия стало практически невозможно.

Увидев это, Мэйбл мгновенно ринулась в бой. Схватив свой верный серебряный поднос, она вскочила на фальшборт, с поразительной ловкостью отбивая летящие в них стрелы. Каждый её взмах сопровождался громким металлическим звоном — это наконечники стрел со скрежетом отскакивали от подноса.

— Давай, Хадзимэ! Доверься мне!

Под надёжным прикрытием Мэйбл Токушима смог наконец выбраться из укрытия.

— Иду!

Он с остервенением принялся рубить швартовы.

— Поторопись, Хадзимэ! Они давят всё сильнее!

Стрелы посыпались на них как из ведра, и всё больше и больше из них проскальзывало мимо подноса, вонзаясь прямо в девушку. Конечно, будучи Апостолом, она мгновенно исцелялась, но это вовсе не означало, что ей не было чертовски больно.

— Прости, Мэйбл.

Сердце Токушимы обливалось кровью от того, что Мэйбл приходится терпеть эту боль ради него, и он до боли в костяшках сжал топорище. Он торопился изо всех сил, перерубая оставшиеся канаты. Стрелы продолжали лететь в их сторону плотным роем, но, благодаря её живому щиту, ему удалось перерубить все швартовы, и «Одиль» начала медленно отходить от пирса.

— Мы уходим, кэп!!! — заорал Пампело Дрейку, который всё ещё отбивался от морпехов.

— Лады, обормоты! Отступаем на корабль!

Дрейк и его люди начали пятиться назад, не опуская клинков и не сводя глаз с морских пехотинцев. Он лично проследил за тем, чтобы все его парни благополучно добрались до сходней, жёстко пресекая любые попытки морпехов броситься в погоню. Дрейк устрашал их виртуозными взмахами своего меча, что давало пехотинцам веский повод держать дистанцию. Так продолжалось до тех пор, пока последний из его людей не оказался на борту.

Наконец, Дрейк и сам взлетел по сходням. Морпехи тут же ринулись за ним, но стоило ему ступить на палубу, как матросы мощным пинком отбросили сходни от корабля. Некоторые морпехи, смекнув, к чему всё идёт, успели отскочить назад на пирс, но у остальных доски буквально ушли из-под ног, и они с воплями полетели в воду. Те же, кто упрямо продолжал карабкаться вверх, почти настигли Дрейка, но он вовремя их заметил и щедрыми ударами в челюсть отправил в свободный полёт вслед за остальными.

— Твою мать! Они уходят! — яростно сплюнул командир морпехов Токкар, наблюдая, как «Одиль» всё дальше отходит от пирса. — Доложите адмиралу, что «Одиль» вырвалась!

Теперь, когда судно набрало ход, остановить его могли только силы регулярного флота.

---

— Лады, обормоты! Полный вперёд!

Теперь, когда они вошли в канал, ведущий из Урта, Дрейк отдал приказ гребцам набрать максимальную скорость.

— Все, кто свободен, хватайте по веслу и налегайте что есть мочи!

По два-три матроса бросились к каждому свободному веслу и принялись что есть сил налегать на них. Они гребли так быстро и яростно, что вёсла жалобно скрипели от перенапряжения.

— Держать скорость!

Вёсла то и дело с быстрым стуком ударяли о воду, поднимая фонтаны брызг. Колоссальное напряжение, которое испытывали вёсла между гребцами и океаном, заставляло их изгибаться и деформироваться.

Среди гребцов оказались Эдаджима и Токушима, которые откликнулись на приказ Дрейка помочь с вёслами.

— Дрейк! У нас гости! Четыре корабля, две мили по правому борту! — доложила Одиль сверху.

— Чёрт! Да они тоже быстро двигаются, а?!

Впереди, в открытом канале, выстроившись в линию, им навстречу стремительно двигались четыре корабля. Их вёсла работали синхронно, словно лапки гусеницы, одновременно ударяя по воде.

— Это же... Корабль Дарелла!

В авангарде флотилии шёл собственный корабль Дарелла.

— Дрейк! Я нутром чуял, что ты что-нибудь да выкинешь! — стоя на носу своего корабля, Дарелл заорал, отдавая приказы своим людям. — Пушки готовы?!

— Д-да, но у нас на борту нет паубино...

— Чего?!

Дарелл резко повернулся к флотскому офицеру, присланному королевским двором, и схватил его за воротник. Тот съёжился и задрожал от свирепого взгляда Дарелла.

— Б-без разрешения Её Величества мы не можем брать паубино на борт... — залепетал офицер, словно умоляя Дарелла отпустить его.

— Тц! Ладно! Тогда мы их просто протараним!

Поскольку они спешили, у них не было времени обращаться к королевскому двору, поэтому им не удалось взять паубино на борт. Но у них были и другие способы сражаться.

— Люди! Приготовиться к абордажу!

Четыре корабля под командованием Дарелла выстроились в боевой порядок, полностью блокируя канал для противостоящего им судна.

— Дело пахнет керосином, командир, — прокомментировал Токушима.

Спиной к носу корабля он не мог видеть, что происходит, но реакция окружающих матросов и офицеров говорила сама за себя.

— Действительно. Думаю, теперь нас точно протаранят. Если это произойдёт, нас остановят как вкопанных, а другие корабли зажмут нас в тиски.

— И что будем делать?

— У меня есть пара мыслей, но придётся оставить это на усмотрение Дрейка. Он всё-таки командующий офицер.

Эдаджима считал, что пока что они должны держаться в стороне.

— Вёсла по правому борту, стоп! — рявкнул Дрейк.

— Оп!

Токушима и его товарищи-гребцы с силой ударили кончиками вёсел в воду, позволяя своей стороне «затормозить». Пока вёсла по левому борту продолжали грести, «Одиль» стремительно развернулась вправо. С точки зрения наступающих кораблей, «Одиль» только что продемонстрировала им свой длинный левый борт.

— Ты болван! А ну, налегли, парни! Разнесите их брюхо своими таранами! — корабли Дарелла на полной скорости ринулись к «Одиль».

---

Дрейк отдал приказ:

— Вёсла по правому борту, гребите так, будто от этого зависит ваша жизнь — полный вперёд! Вёсла по левому борту, полный назад!

— Н-назад?!

Грести против течения было куда сложнее, чем просто остановиться. И всё же гребцы левого борта вцепились в вёсла и налегали на них изо всех сил.

Это принесло свои плоды: «Одиль» начала разворачиваться влево прямо на месте. Этот внезапный манёвр застал врасплох корабли, нацелившиеся на её длинный борт.

— Убрать вёсла! — проревел Дрейк, и все гребцы проворно втянули вёсла обратно на палубу.

Гребцы на вражеских кораблях попытались сделать то же самое, но безнадёжно опоздали. Они на полном ходу врезались в ставшие теперь параллельными борта «Одиль». Не успев вовремя убрать свои вёсла, они переломали их при столкновении. От силы удара и треска ломающегося дерева многих гребцов на вражеских кораблях подбросило в воздух, а некоторых и вовсе выбросило за борт.

Дрейк, сверля Дарелла немигающим взглядом, выкрикнул новый приказ:

— Вёсла на воду! Полный вперёд!

Целые и невредимые вёсла «Одиль» вновь опустились в воду. Гребцы неистово налегли на них, в мгновение ока разгоняя свой корабль.

— Твою мать! Вот же ублюдок! — сплюнул Дарелл.

Его флот, выстроившийся боевым порядком поперёк всего канала, был не в том положении, чтобы развернуться и броситься в погоню за ускользающей «Одиль».

— В этот раз ты меня уел...

Ему оставалось лишь беспомощно улыбаться, глядя, как его старый боевой товарищ растворяется на горизонте.

«Одиль» успешно вырвалась из Урта и теперь, распустив все паруса, держала курс на восток.

— Лады. Мы выполнили твой план от и до... Что теперь? — спросил Дрейк у Эдаджимы, который тем временем достал навигационную карту и указал на точку к востоку от их текущего местоположения.

— Скоро мы войдём в радиус воздушного патрулирования японской антипиратской операции. Как только окажемся там, оставьте нас троих в шлюпке. Дальше мы сами.

Карты на борту «Одиль» по какой-то причине оказались столь же точными, как и те, что использовались в военно-морском флоте Тинае. Эдаджима верил, что с такими картами они без труда доберутся туда, куда им нужно.

— Ты в этом уверен? — уточнил Дрейк.

Ему явно не нравилась идея оставлять Токушиму, Эдаджиму и Мэйбл одних в маленькой лодке. Шлюпки, конечно, годились для спасения людей, особенно если главное судно шло ко дну, но пересекать на них великий океан было выше их возможностей. В здешних водах, где бушуют штормовые ветра, вздымаются высокие волны и свирепствует суровая непогода, лодка будет словно крошечный листик на поверхности.

— С нами всё будет хорошо. Нам не придётся долго ждать, — заверил Дрейка Токушима.

— А вам, капитан, мы оставляем выполнение оставшейся части вашей операции, — заметил Эдаджима, давая понять, что поводов для беспокойства нет.

— Ладно. Я вам верю.

Дрейк приказал спустить для них шлюпку. Когда троица оказалась на борту, Дрейк и его команда подняли паруса и оставили их позади.

— Я, конечно, понимал: было бы слишком хорошо, появись они так быстро, но прошло уже два дня...

Они дрейфовали в океане уже больше двух суток. К их счастью, погода смилостивилась, и ни один шторм не задел их район. Без каких-либо серьёзных трудностей они могли спокойно принимать пищу три раза в день, и единственное, что им оставалось — это просто ждать.

На утро третьего дня они наконец услышали слабый гул двигателя.

— А, вот и они, — Токушима поднялся на ноги.

— И вправду...

Это был самолёт P-3C японского антипиратского подразделения, совершающий патрульный облёт.

— Токушима.

— Понял.

Токушима достал зеркальце и направил солнечный зайчик в небо.

---

— Координатор! Мы засекли небольшую лодку, с которой нам подают какой-то световой сигнал!

Один из членов экипажа, вооружившись биноклем, доложил о серии ритмичных вспышек, исходящих от дрейфующей в океане шлюпки.

— Им нужна помощь?

— А сам-то как думаешь? Они же нам явно что-то сигналят.

— Хм. А может... это морзянка?

Члены экипажа принялись лихорадочно записывать то, что им передавали.

— Да бред какой-то. Откуда кому-то из местных аборигенов знать азбуку Морзе?

Однако экипаж довольно быстро расшифровал переданное послание. Они тут же показали полученный текст тактическому координатору.

— Вы в этом уверены?

— Так точно...

Нахмурив брови, координатор спешно связался с кабиной пилотов.

— Ну что? — спросил Эдаджима у Токушимы, который всё ещё отправлял световые сигналы в небо с помощью зеркальца.

— Погодите... А! Похоже, до них дошло.

Патрульный самолёт P-3C, по всей видимости, приняв их послание, дважды описал над ними круг, после чего заложил вираж и удалился.

— Ну, вот и всё.

— Ага, они заложили вираж прямо над нами, так что сигнал точно принят.

Их вновь окутала тишина открытого моря.

Опустилась ночь, затем настал новый день. Они съели свои пайки, но на этом их активность и закончилась; они просто лежали на дне шлюпки, стараясь сберечь драгоценные силы.

К утру четвёртого дня на восточном горизонте наконец-то показалось то, чего они так долго ждали.

— Просыпайтесь, шеф.

Токушима растолкал спящего Эдаджиму.

— Они уже здесь?

— Ага.

Эдаджима поднялся на ноги, и его взгляд сразу же зацепился за приближающийся силуэт ракетного катера «Умитака».

---

— Да, черт возьми, наконец-то! Ещё бы денёк на этой лодке, и я клянусь...

Токушима крякнул, откинувшись на спинку диванчика в кают-компании офицерского состава на борту «Умитаки». Это помещение временно выделили в его полное распоряжение.

У них, конечно, хватало еды и воды, но дни, проведённые в дрейфе посреди бескрайней синевы океана в полном неведении, придёт ли помощь, тяжким грузом легли на их психику. Будь это настоящей катастрофой, их бы просто сожрала изнутри чудовищная тревога о том, выживут ли они, спешат ли к ним на выручку и дошли ли вообще их сигналы о помощи. Именно поэтому на аварийных пайках в спасательных шлюпках всегда пишут слова поддержки на английском и японском: «Не сдавайся!», «Помощь скоро придёт!» и всё в таком духе. Для Токушимы эти надписи оказались настоящим спасением в течение тех четырёх дней, что они дрейфовали в море.

С наслаждением разминая затекшие конечности, он услышал шум воды в душевой.

Офицерская кают-компания была оборудована совмещённым санузлом с душевой кабинкой размером не больше телефонной будки. Мэйбл, прознав об этом, шмыгнула в душ в ту же секунду, как только их подняли на борт. Для такой девушки, как она, провести столько дней без возможности нормально помыться было сущим кошмаром.

— Я всё, Хадзимэ. Теперь твоя очередь приводить себя в порядок.

Мэйбл наконец-то вышла из душа, облачённая лишь в безразмерную рубашку, которую ей одолжила одна из женщин-моряков из экипажа «Умитаки».

— Да брось, Мэйбл. Нельзя же просто выходить из душа в таком виде.

Подол рубашки едва прикрывал её бёдра, выставляя на всеобщее обозрение длинные, стройные и гладкие ножки. Вдобавок ко всему, ткань белой рубашки была настолько тонкой, что местами сквозь неё откровенно просвечивала влажная, светлая кожа.

— И как ты можешь говорить такое теперь, когда мы так близки, м-м?

Мэйбл пустила в ход весь свой арсенал женских чар, чтобы во всей красе продемонстрировать Токушиме свою привлекательность.

— Когда люди начинают задумываться о том, на что они способны, следом просыпаются и их плотские желания. Разве ты не чувствуешь того же?

— Хм-м... Наверное?

Но Токушима остался абсолютно непоколебим. Возможно, у Мэйбл попросту не хватало тех самых «весомых аргументов», чтобы этот фокус сработал. А может, Токушима просто не был настолько падок на подобные уловки, в отличие от подавляющего большинства других мужчин.

Видя, что её старания не приносят никаких плодов, настроение Мэйбл испортилось ровно в той же степени, в какой сурово нахмурились её брови. Нельзя сказать, что она совершенно не стыдилась своих действий — по правде говоря, ей потребовалось собрать в кулак колоссальное мужество, чтобы вести себя столь дерзко. И тем не менее, в конечном итоге она осталась ни с чем. Отчаянные мысли заполонили её разум, и она начала всерьёз подумывать о том, чтобы взять желаемое силой.

— Хадзимэ...

Она подошла к Токушиме вплотную и потянулась руками к его шее, но он лишь мягко отстранился и встал.

— Моя очередь идти в душ.

Токушима скрылся за дверью душевой, оставив Мэйбл разочарованно дуть губки, бессильно опустившись на колени.

---

Когда Токушима вышел из душа, в кают-компании его уже ждали Эдаджима, командир соединения ракетных катеров Хамаминато, капитан «Умитаки» Куросу и командир подразделения Береговой охраны Такахаши.

— А...

— Что так долго, Токушима? Мы не можем начать этот брифинг без идейного вдохновителя операции...

Мэйбл, однако, в кают-компании не оказалось.

— А? Куда подевалась Мэйбл?

— А, она. Девушка выглядела сонной, поэтому я велел ей отправиться в кубрик, — ответил Куросу, после чего предложил Токушиме сделать то же самое.

Однако у того ещё оставались незаконченные дела. Натянув униформу, он вернулся к Эдаджиме, чтобы начать совещание.

— Прошу, начинай, Токушима, — пригласил его Эдаджима, раскатывая пергаменты океанографических карт на одном из столов кают-компании.

— Сейчас я изложу суть задуманной нами операции.

Токушима посвятил троих присутствующих офицеров в детали их плана.

— Это... Эм-м, как бы так выразиться?.. Слишком уж дерзко, не находите? — заметил Хамаминато, подавшись вперёд.

— Да, но у нас есть веские причины довести это до конца.

Такахаши, однако, покачал головой:

— Минуточку... У нас нет санкции на проведение подобных действий против Атлантии. Придётся связаться с нашим командованием...

Эдаджима резко его оборвал:

— В этом нет необходимости. Это антипиратская операция, ради которой мы, собственно говоря, здесь и находимся. Если мы просто действуем против пиратов, верха останутся довольны.

— Но мы не можем просто взять и принять такое решение! Только не по собственной инициативе!

— Но вы же знаете, какими упёртыми они могут быть, верно? Вспомните войну с Империей.

— В-ваша правда, но...

Такахаши просто не мог заставить себя дать добро на эту операцию. Токушима попытался его переубедить:

— Детей на том корабле пичкают наркотиками против их воли. Эта операция позволит нам их спасти.

— ...А также позволит нам выполнить нашу миссию. Не забывай о нашей первоначальной цели здесь, Токушима.

— Разумеется, шеф.

— Но разве после всего этого командование не заявит, что мы их просто похитили?

— Не заявит, если мы передадим их на попечение одному из союзных нам местных правительств.

— Хм-м...

Хамаминато, Куросу и Такахаши переглянулись. Они прекрасно понимали, к чему клонит Токушима. Из гуманитарных соображений они были обеими руками «за» поддержку этой операции. Но их никак не отпускало гнетущее чувство, что вся эта затея отдаёт чистой воды самоуправством.

— Прошу вас, мне нужна ваша помощь в этом деле.

Токушима низко поклонился.

— Считайте, что я тоже вас об этом прошу.

Эдаджима также склонил голову.

— Э-эм...

Такахаши всё ещё колебался, на что Хамаминато произнёс:

— Слушай, Такахаши, если Береговая охрана не может дать на это добро, то просто закрой на это глаза, лады? Морские силы самообороны провернут всё в одиночку.

Однако, к всеобщему удивлению, Такахаши покачал головой, резко переменив своё решение:

— Нет-нет-нет, так не пойдёт. Если уж вы берётесь за это, то и Береговая охрана останется в деле. Если то, что говорит Токушима, — правда, то сидеть сложа руки будет просто непростительно. Мы прекрасно знаем, как должны поступить.

— Значит, ты с нами?

— Ага, я только что окончательно задавил в себе этот предательский мандраж. Давайте сделаем это.

— А если из-за этого у нас всех потом начнутся проблемы, я подам в отставку, взяв всю ответственность на себя, — твердо заявил Куросу.

— Поддерживаю.

— Я тоже. По правде говоря, я и сам подумывал о том, чтобы вернуться домой и открыть собственный рыболовный магазинчик.

Похоже, теперь все трое офицеров всецело поддержали план. Хамаминато даже начал прикидывать, чем займётся после ухода со службы.

— В этом не будет никакой необходимости, господа.

Эдаджима успокоил их, заверив, что до таких крайностей дело не дойдёт. Он добавил, что у них есть отличная, железобетонная база для проведения этой операции.

— Да нет же, мы просто к тому, что морально готовы пойти до конца, понимаете? — добродушно усмехнулся Хамаминато.

— Разумеется... Но и бросаться в крайности тоже ни к чему. Что ж, в таком случае, оставляю все приготовления на вас, джентльмены.

На этом их совещание подошло к концу.